От взрыва к тишине

Джинкс сидела в углу мастерской, окружённая грудами металлических деталей и химикатов. Её синие волосы, яркие, как ночное небо над Зауном, были растрёпаны — несколько прядей прилипли к влажному лбу. Пальцы, перепачканные машинным маслом и пороховой копотью, ловко собирали очередной механизм — компактный, смертоносный, с тройной системой детонации. Движения были отточенными, почти автоматическими, но в глазах читалась пустота — та самая, что появлялась каждый раз, когда голоса начинали шептать. Иша сидела напротив, раскрашивая картинку в блокноте. Её синие, недавно покрашенные волосы были заплетены в две неаккуратные косички, одна из которых уже распустилась, и тонкие пряди обрамляли сосредоточенное личико. Она подняла глаза, показала жест: «Красиво рисуешь?» — и указала на чертёж взрывного устройства. Джинкс на мгновение замерла. В груди что-то болезненно сжалось — так, будто кто-то сжал сердце ледяной рукой. Она криво улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка не выглядела слишком жалкой, но уголки губ дрогнули, а в глазах мелькнула тень боли: — Это не рисунок, мелкая. Это… план. Девочка склонила голову набок, её брови слегка нахмурились — она пыталась понять, почему Джинкс говорит так холодно. Но Иша не стала настаивать. Вместо этого она дорисовала на своей картинке две фигурки, держащиеся за руки, и показала Джинкс. Та на секунду отложила инструмент, погладила Ишу по голове, стараясь вложить в этот жест всю теплоту, на которую была способна: — Да, мы команда. Всегда. Дверь скрипнула. Вошла Вай. Её розовые волосы, собранные в небрежный хвост, слегка растрепались, несколько прядей падали на лицо, придавая ей усталый вид. Джинкс почувствовала её присутствие ещё до того, как услышала шаги — кожей, нервами, всем существом. Она резко захлопнула крышку ящика с компонентами, заставив Ишу вздрогнуть. — Джинкс, — Вай остановилась в нескольких шагах, стараясь говорить спокойно, но в её голосе слышалась тревога. Она слегка прикусила губу, а пальцы нервно теребили край куртки. — Может, выйдем на воздух? Поговорим? — Мне не о чем говорить. И я не ребёнок, чтобы меня выгуливали, — отрезала Джинкс, не поднимая глаз. — Я просто… — Что? Хочешь снова прочитать лекцию о правилах? О том, как надо «правильно» спасать детей? — Джинкс вскочила, её голос зазвенел от сдерживаемого гнева. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы отметин. — Я всё поняла: я — проблема. Я — хаос. Так и запиши в свой протокол! Иша вздрогнула и прижалась к стене, обхватив себя руками. Джинкс заметила это, сглотнула и заставила себя выдохнуть, сжимая и разжимая кулаки. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах, и повернулась к девочке: — Прости, мелкая. Я не на тебя. Вай сжала губы, но не отступила. В её глазах читалась боль — такая же острая, как осколки стекла в старых воспоминаниях. Она сделала шаг вперёд, её взгляд стал более настойчивым, но в нём не было осуждения: — Я не считаю тебя проблемой. Но ты закрываешься. Мы хотим помочь. — Мне не нужна помощь! — Джинкс отвернулась к верстаку, демонстративно берясь за паяльник. Металл в её руках дрожал, хотя она изо всех сил старалась это скрыть. Её плечи напряглись, а спина выпрямилась, словно она готовилась к обороне. — У меня всё под контролем. — Джинкс… — Вай сделала ещё шаг. — Помнишь, как мы в детстве строили крепости из коробок? Ты всегда придумывала чтото необычное… Джинкс замерла. Перед глазами вспыхнули образы: Паудер, смеющаяся, размахивающая самодельной хлопушкой; Вай, обнимающая её, говорящая: «Ты такая талантливая, Паудер!» Воспоминания были такими яркими, что на мгновение она почти почувствовала запах краски и картона. Она резко обернулась, её глаза горели лихорадочным огнём, а синие пряди волос прилипли к влажному лбу. Голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо: — Паудер — это не я. Та девочка умерла. Давно. А я — Джинкс. И я строю не крепости, а бомбы. Поняла? Вай побледнела, но не отвела взгляд. В её глазах мелькнуло чтото новое — не осуждение, а отчаянное желание достучаться. Она слегка приоткрыла рот, будто хотела сказать чтото ещё, но передумала. Её пальцы слегка дрогнули, словно она хотела протянуть руку, но сдержалась: — Ты всё ещё моя сестра. — Сестра? — Джинкс рассмеялась — резко, без радости, звук получился хриплым и надломленным. — Сестра была у Паудер. А у меня… у меня есть Иша. И этого достаточно. Вай вздохнула и вышла, не сказав больше ни слова. Джинкс услышала, как она остановилась в коридоре и тихо заговорила с кемто — судя по всему, с Экко. Позже Джинкс случайно подслушала их разговор. — Она снова делает оружие, — голос Вай звучал тревожно. — И ведёт себя всё более нестабильно. Кейт предупреждала: если Джинкс вернётся к старому, её нужно изолировать. Для её же безопасности и безопасности окружающих. — Но Иша… — начал Экко. — Иша — как раз причина для беспокойства, — перебила Вай. — Что, если Джинкс навредит ей? Мы не можем рисковать. Джинкс отпрянула от стены. Они хотят меня приковать. Снова. Как тогда. Как советовала Кейт. Она вернулась к работе, нарочито громко грохнув инструментом по столу. Вай ещё секунду помедлила, потом молча вышла. В дверном проёме она встретилась взглядом с Экко, который стоял в коридоре и наблюдал. Он едва заметно покачал головой, словно говоря: «Сейчас не время». Позже, когда Иша уснула, свернувшись калачиком на старом матрасе в углу мастерской, Джинкс достала изпод верстака карту Убежища. Она уже несколько дней изучала вентиляционные шахты, запасные выходы и график патрулей. Пальцем она провела по маршруту: через старый склад, вдоль дренажной трубы, потом — на крыши. Достаточно высоко, чтобы уйти незамеченной. «Но что с Ишей?» — эта мысль не давала ей покоя. Взять её с собой — значит подвергнуть опасности. Оставить здесь — под опекой Вай и Экко — значит предать их договорённость быть вместе. Она услышала шаги и быстро спрятала карту, прикрыв её чертежами. В дверях стоял Экко. Его тёмные волосы были взъерошены, а на лице читалась смесь беспокойства и осторожности. Он слегка наклонил голову, изучая Джинкс внимательным взглядом: — Не спится? — он вошёл без приглашения, но остановился на почтительном расстоянии. — Что надо? — буркнула Джинкс, не поднимая глаз. Её пальцы непроизвольно сжали край верстака, а плечи напряглись. — Просто хотел сказать, что заметил твои улучшения в системе рассеивания. Умно — использовать остатки парафина для замедлителя. Джинкс удивлённо подняла бровь, на мгновение забыв о своих страхах. Её глаза слегка расширились, а губы приоткрылись в недоумении: — Ты следил за моими разработками? — Наблюдал, — поправил он. — И думаю, что твой подход… нестандартен, но эффективен. Если бы ты поделилась планами, мы могли бы помочь. — У меня нет планов, — отрезала Джинкс, но голос прозвучал менее уверенно. Она отвела взгляд, избегая его взгляда. Экко улыбнулся уголком рта, его глаза на мгновение потеплели: — Конечно. И эта карта вентиляции просто так лежит под верстаком. Джинкс стиснула зубы, но не стала отрицать. Её пальцы нервно постукивали по верстаку: — Допустим. И что? — То, что ты не обязана делать это одна. Мы — команда. Даже если ты не хочешь этого признавать. Он сделал шаг назад: — Подумай об этом. И… Джинкс? Иша очень тебя любит. Не заставляй её выбирать. Он вышел, оставив её одну. Джинкс опустилась на ящик, уставившись в стену. В голове крутились слова: «Не заставляй её выбирать». Её плечи опустились, а руки безвольно повисли вдоль тела. Она закрыла глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. На следующее утро Иша потянула её за рукав и показала жест: «Пойдём на крышу? Там солнце!» Джинкс заколебалась. В груди чтото сжалось — то ли страх, то ли надежда. Девочка смотрела так умоляюще, что она кивнула: — Ладно, мелкая. Только ненадолго. Они поднялись по лестнице, вышли на открытую площадку. Ветер трепал синие пряди волос Джинкс, гдето внизу гудел Заун. Иша, сияя, показывала жестами: «Красиво! Смотри, птицы!» Её глаза горели восторгом, а улыбка была такой широкой, что на щеках появились ямочки. Она подпрыгивала на месте, её синие волосы развевались на ветру. Джинкс невольно улыбнулась, глядя на её восторг. Она присела на край парапета, Иша тут же взобралась рядом, прижалась плечом. В этот момент Джинкс почувствовала, как внутри чтото дрогнуло. Побег казался всё более реальным, но и всё более сложным. Она посмотрела на Ишу, на её доверчивые глаза, и впервые за долгое время задумалась: а что, если попробовать остаться? Нет… глупость. Но тут она заметила в тени у лестницы фигуру Вай. Та не подходила, просто наблюдала — настороженно, но без осуждения. Джинкс вздохнула, потрепала Ишу по голове: — Пойдём вниз, мелкая, — тихо сказала Джинкс, и её улыбка мгновенно погасла, словно задутая ветром свеча. Иша опустила глаза, но послушно кивнула. Джинкс почувствовала укол вины, но быстро подавила его. Слабость. Опять эта слабость. Паудер была слабой. Джинкс — нет. Они спустились в мастерскую. Джинкс отпустила руку Иши и резко повернулась к верстаку. Пальцы, всё ещё помнившие тепло детской ладони, теперь жадно схватили паяльник. — Займись своим рисунком, — бросила она, не оборачиваясь. — У меня работа. Иша замерла на мгновение, потом молча отошла в угол и села на матрас, обхватив колени. Её синие косички печально повисли, а глаза потускнели. Джинкс не замечала этого. Она уже раскладывала детали — острые, угловатые, смертоносные. Перед ней лежал чертёж новой ловушки: с шипами, отравленными лезвиями и системой самоподрыва на случай, если ктото попытается её обезвредить. Её пальцы двигались быстро, почти лихорадочно. Она припаивала контакты, проверяла детонаторы, настраивала таймеры. Каждое движение было точным, безжалостным. В голове крутились голоса: — Вот так, Джинкс. Правильно. Оружие — это сила. Оружие не предаст, — шептал Майло. — Разрушение — твоя природа, — вторил Клаггер. Джинкс стиснула зубы, сжала паяльник так, что костяшки побелели. Они правы. Оружие не подведет. Оно не посмотрит с жалостью, как Вай. Не будет пытаться «исправить», как Экко. Оружие просто работает. Она не заметила, как Иша подошла сзади. Девочка коснулась её плеча и показала жест: «Помочь?» — Нет! — Джинкс резко обернулась, и её глаза сверкнули яростью. — Не трогай! Это не игрушка. Это… это серьёзно. Иша отпрянула, в её глазах заблестели слёзы. Она молча вернулась в угол и уткнулась лицом в колени. Джинкс на секунду замерла, чувствуя, как внутри чтото сжимается. Но голоса в голове зазвучали громче: — Видишь? Она слаба. Ей не понять. Ты одна можешь нести эту ношу. — Правильно. Защити её… уничтожая всё вокруг, — прошипел Майло. Джинкс сглотнула и снова взялась за работу. Её руки дрожали, но она заставляла себя продолжать. Безопасность — через разрушение. Контроль — через страх. Так надо. Ночью Джинкс не могла уснуть. Она спустилась в мастерскую, зажгла лампу и уставилась на свои творения. На верстаке лежали:дымовая граната с усыпляющим газом;ловушка с отравленными иглами;компактный детонатор с часовым механизмом;несколько самодельных мин. Она провела пальцем по холодному металлу, чувствуя его тяжесть, его обещание силы. Это моё. Это то, что я умею. Не строить, а разрушать. Не спасать, а предупреждать. В углу шевельнулась тень. Джинкс резко обернулась — там стояла Иша. В её руках был тот самый рисунок с двумя фигурками, держащимися за руки. Девочка подошла и протянула его Джинкс. — Нет, — Джинкс отшатнулась. — Это не про нас. Забудь. Иша покачала головой и показала жест: «Почему?» — Потому что… — Джинкс запнулась. Её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить жёстче: — Потому что я не та, кем ты меня видишь. Я не добрая. Я не спасительница. Я — оружие. И я должна быть готова. Всегда. Девочка опустила глаза. В тишине мастерской было слышно только тиканье таймера на одной из мин. Джинкс отвернулась, сжимая кулаки. Так надо. Так безопаснее. Для неё тоже. На следующий день Вай снова пришла в мастерскую. Её розовые волосы были растрёпаны, а лицо выглядело измученным. — Джинкс, — она остановилась в дверях, не решаясь войти. — Иша плачет. Она не понимает, почему ты от неё отстраняешься. — Потому что так надо, — отрезала Джинкс, не поднимая глаз. Она прикручивала новый детонатор к корпусу гранаты. — Она должна понять: мир опасен. И я — часть этой опасности. — Ты не обязана быть опасной! — Вай сделала шаг вперёд. — Ты можешь быть… — Кем? — Джинкс резко повернулась. Её синие волосы разметались, глаза горели лихорадочным огнём. — Паудер? Той глупой девочкой, которая верила, что всё можно исправить фейерверками? Её больше нет. Есть только я. И я знаю, как выжить. Вай сглотнула. В её глазах стояли слёзы, но она не отступила: — Ты всё ещё моя сестра. И ты всё ещё можешь выбирать. — Выбор? — Джинкс рассмеялась — резко, безрадостно. — Выбор был тогда, Вай. Когда всё пошло не так. Теперь у меня есть только это, — она обвела рукой верстак, заваленный оружием. — И это работает. Вечером Джинкс закончила новую разработку — компактную мину с тройным детонатором и системой дистанционного управления. Она подняла её, любуясь смертоносной красотой механизма. Идеально. Ничто не подойдёт незамеченным. Никто не сможет подкрасться. Иша молча наблюдала за ней из угла. Её глаза были полны боли, но она больше не пыталась подойти. Джинкс почувствовала это и на мгновение замерла. Может… Но голоса в голове заглушили эту мысль: — Слабость. Ты знаешь, что будет, если ослабишь бдительность. Помнишь? Помнишь, что случилось с теми, кто доверял? Джинкс сжала мину в руке. Металл впился в кожу, оставив следы. Да. Так надо. Безопасность — через силу. Защита — через разрушение. Она повернулась к Ише и сказала твёрдо, почти жестоко: — Смотри и запоминай. Это — реальность. И если ты хочешь выжить рядом со мной, ты должна это принять. Девочка вздрогнула, но не отвела взгляда. В её глазах читалась не обида — решимость. Она кивнула и показала жест: «Я останусь». Джинкс замерла. На мгновение голоса затихли. Она всё равно остаётся? Даже зная, какая я? Но она быстро подавила это чувство. Не важно. Главное — она будет в безопасности. Потому что я буду готова. Всегда. Она снова взялась за паяльник. В мастерской запахло горячим металлом и порохом. Гдето внизу гудел Заун, но здесь, в этом маленьком пространстве, был только звук работы — безжалостной, методичной, бесконечной. Джинкс склонилась над верстаком. Её синие волосы упали на лицо, скрывая глаза. Пальцы ловко соединяли провода. Оружие. Только оружие. Больше ничего не нужно. Но гдето глубоко внутри, под слоями страха, гнева и отчаяния, крошечный огонёк — тот, что когдато принадлежал Паудер, — всё ещё теплился. И он шептал: А если попробовать подругому? Джинкс тряхнула головой, отгоняя эту мысль. Нет. Больше никаких «подругому». Только сталь. Только сила. Только контроль. Она закончила соединение и нажала кнопку проверки. Детонатор мигнул красным светом — сигнал готовности. — Вот так, — прошептала она. — Теперь мы готовы. Иша молча подошла и встала рядом. Не прикасаясь, но и не отходя. Джинкс на мгновение почувствовала её присутствие — тёплое, упрямое, неумолимое. И в груди чтото дрогнуло. Но она заставила себя не обращать внимания. Так надо. Так правильно. Так безопасно. Пальцы снова взялись за инструмент. Работа продолжалась. Джинкс замерла над очередной миной — пальцы застыли над последним контактом, паяльник дрожал в руке. Иша снова смотрела на неё из угла мастерской: в глазах — не обида, а тихая, почти безнадёжная надежда. Почему я так с ней? — мысль прорезалась сквозь привычный гул голосов. — Почему отталкиваю? Она резко опустила паяльник, повернулась к Ише и хотела что-то сказать — но в голове взорвался голос Майло: — Не смей. Ты уже знаешь, к чему приводят привязанности. Перед глазами вспыхнули образы: дым, крики, рушащиеся стены. Запах гари, который она никогда не сможет забыть. Рука невольно сжалась в кулак, ногти впились в ладонь — боль отрезвила на мгновение. — Это не просто злость, — прошептала Джинкс скорее себе, чем Ише. — Это… защита. Воспоминания, которые не отпускают Она вспомнила тот день — нечётко, обрывками, но достаточно, чтобы дыхание перехватило. Паудер, смеющаяся, протягивающая самодельную хлопушку: «Смотри, Вай, я сделала что-то красивое!» А потом — взрыв, не такой весёлый, как задумывалось. Крики. Кровь на розовых волосах Вай. — Я не могу допустить, чтобы это повторилось, — Джинкс сжала край верстака так, что побелели костяшки. — Не с Ишей. Голоса как часть её самой Голоса в голове — Майло и Клаггер — не были просто галлюцинациями. Они стали её совестью, её памятью, её страхом. Каждый раз, когда Джинкс чувствовала тепло, когда кто-то смотрел на неё с добротой, они напоминали: — Ты — причина хаоса. Ты — бомба с часовым механизмом. И когда ты взорвёшься, пострадают те, кто рядом. Иша сделала шаг вперёд, протянула руку, будто хотела коснуться её плеча. Джинкс отшатнулась: — Не надо. Девочка замерла, её глаза наполнились слезами. Но она не убежала, не отвернулась — просто опустила руку и кивнула, словно говоря: «Я всё равно здесь». Страх как защитный механизм Джинкс отвернулась к верстаку, сжала паяльник так, что металл чуть не погнулся. — Ты не понимаешь, — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить жёстче. — Мир — это ловушка. Чем больше ты кому-то нужен, тем больнее будет, когда всё рухнет. Она начала припаивать контакты, движения были резкими, почти агрессивными. Но внутри что-то трещало, как перетянутая струна. — Я не хочу, чтобы ты пострадала, — прошептала она почти неслышно. — Поэтому я должна быть холодной. Должна быть опасной. Чтобы ты держалась подальше. Чтобы выжила. Конфликт идентичности: Паудер против Джинкс В зеркале на стене отразилось её лицо — синие волосы, тёмные круги под глазами, напряжённый взгляд. На секунду она увидела не Джинкс, а Паудер: ту девочку, которая верила, что может сделать мир ярче. — Нет, — Джинкс резко отвернулась от зеркала. — Паудер умерла. Она была слабой. А слабость убивает. Но голос внутри — тихий, почти заглушённый — возразил: А разве доброта — это слабость? Разве забота — это уязвимость? Смена поведения Джинкс — это не каприз и не жестокость. Это отчаянная попытка защитить тех, кого она, вопреки всему, любит. Отталкивая Ишу, она верила, что спасает её.