5. Почему она, а не я?
28 марта 2026 г., 23:15
Дни, последовавшие за решением, стали для Амики S мучительной тренировкой. Она репетировала перед зеркалом: улыбку стараясь сделать её не слишком широкой, чтобы не казаться сумасшедшей, лёгкость в движениях, как у своего счастливого клона, тон голоса: светлый, без привычной дрожи. Она пыталась придумать, о чём они могли бы говорить с Шерри, и строила в голове диалоги, которые звучали фальшиво даже для неё самой. Она училась быть счастливой понарошку. И с каждым днём настоящая она — уставшая, напуганная — погружалась всё глубже под этот натянутый лак, как под лёд. Её и без того хрупкий мир стал какой-то фальшью, где она пыталась себя убедить, что она счастлива.
Портал между мирами — который соединял их миры, контрастируя между счастливым и хаотичным миром, неустойчивый, мерцающий разлом в заброшенном городском парке — будто ждал, ждал тех, кто отчаялся и пытался уйти отсюда. Когда Амика S шагнула в него, её охватила тошнота и чувство, будто её разрывают на молекулы и собирают заново. А потом — запах. Не пыли и одиночества, а свежескошенной травы и чужой радости, чужого счастья.
Она увидела их почти сразу. На скамейке под старой липой. Та Амика — её двойник из «H» — смеялась, запрокинув голову, а Шерри что-то рассказывала, жестикулируя руками. Они выглядели... такими счастливыми.. идеальными друг для друга — как два кусочка пазла, которые нашли друг друга.
Амика S застыла в тени, наблюдая. Её сердце стучало не от волнения, а от горького, невыносимого чувства.. понимание, что она могла скопировать улыбку, но не могла скопировать этот свет изнутри. Она могла подделать тон, но не могла подделать лёгкость, с которой та Амика касалась руки Шерри. Это было не просто счастье. Это была такая искренняя жизнерадостность, право быть счастливой. Право, которое, как она теперь с ужасом понимала, нельзя было украсть. Его можно было только иметь.
И тогда случилось. Та Амика обернулась. Их взгляды встретились через поляну.
Время остановилось, как и казалось сердце тоже.
Амика из «H» не испугалась. На её лице промелькнуло лишь лёгкое, вежливое недоумение, а затем — чистая, неподдельная жалость. Она узнала в этой измождённой, безумно глядящей тени себя, но другую себя, которая медленно едет кукухой, её бросили, она не хотела выходить на улицу, чтобы лишний раз не встречаться со своей бывшей. И это было хуже любого осуждения или ненависти.
Шерри что-то спросила, обернувшись, и та Амика, её Амика, её счастливый двойник, просто покачала головой и улыбнулась ей — той самой, тёплой, настоящей улыбкой, которую нельзя подделать. А потом взяла её за руку, и они ушли. Просто ушли. Жить своей жизнью.
А Амика S осталась стоять в тени. Её тщательно выстроенный образ, её репетиции, её надежды — всё рассыпалось в прах от одного этого взгляда. Жалости. В её голове что-то громко, с мелодичным бряцанием, сорвалось с крючка. Крыша, которую она так отчаянно старалась удержать, рухнула, погребая под обломками последние проблески разума.
Она не закричала. Она завыла. Немой, животный звук, вырвавшийся из самой глотки. Её руки вцепились в собственные уши, будто пытаясь вырвать из головы это видение: их двоих, цельных, уходящих, счастливых, НЕ ЕЁ.
В её мире «S» уже не было ни надежды, ни даже зависти. Осталась только чёрная, всепоглощающая ярость от осознания собственного поражения. И тихое, настойчивое шипение новой мысли: «Если я не могу это иметь... то почему оно должно быть у неё?»
