(не)идеальный парень

Бортовой дневник Шим Джеюна.

День пятый.

Тут дальше личные записи, но они важны для всего исследования, зуб даю. На часах три ночи, Сону спит рядом со мной, а я не могу перестать думать про Пак Чонсона. У меня куча вопросов к самому себе. Чем больше проходит времени, тем больше я путаюсь во всём. Итак, в первый день я встретил сначала Чонсона, только потом появился Сону, и я, несмотря на реакцию моего тела, решил, что именно к Сону у меня что-то есть. Так было ли у меня вообще что-то к Сону или я решил, что у меня что-то к нему есть? Потому что я не чувствую ничего из того, что полагается, раз ему нравится Сонхун, и он мне открыто об этом заявил. Я не злюсь (только немного на Сонхуна, потому что он придурок, который доставал меня весь вечер), я не хочу рыдать, мне даже не грустно. И я не ревную. Сону. Что если никогда Сону и не ревновал? God. Тогда есть ли у меня что-то к Чонсону? Или это я опять для себя так решил? За вчерашний день в его копилку летят ещё баллы:       - плюс за чувство юмора, смешанное с флиртом ( ̶м̶н̶е̶ ̶п̶о̶н̶р̶а̶в̶и̶л̶о̶с̶ь̶)       - очередной плюс за заботу       - плюс за отрицательный диагноз обесценивания моей проблемы       - этого не было изначально, но плюс за «принцессу» Ситуация выходит из-под контроля. Кто-то должен остановить меня, пока не стало слишком поздно.

📑

– Можно спросить? На улице весна в полном разгаре, и Джеюн сбрасывает кофту, которую тут же ловко перехватывает Чонсон. Ему правда стоит перестать вести себя как…Пак Чонсону, потому что полубессонная ночь для Джеюна обернулась катастрофой, а последствия атакуют до сих пор. Он не перестаёт думать о Пак Чонсоне, всей путаннице Сону-Сонхун, о собственных чувствах. И его прям нехило кроет. – Можно. – Ты меня ненавидишь? – тихо бросает Джеюн в спину Чонсону, чтобы тот не услышал или проигнорировал бредовый вопрос. Потому что очевидно, что Чонсон его не ненавидит и, скорее всего, никогда и не ненавидел, и только Джеюн пытался как-то вовлечь его в конфликт. Шим Джеюн в первую очередь придурок, а не Пак Чонсон. И как бы не хотелось признать очевидное, Чонсон мог бы относиться к нему куда хуже, раз Джеюн был занозой в его заднице. И никак не наоборот. – Ты иногда бываешь просто невыносимым, – отвечает Чонсон через какое-то время, но к Джеюну лицом не поворачивается и продолжает путь, – наезжаешь на меня без причины, смотришь глазами-лазерами, очевидно оскорбляешь за спиной. И в принципе, наверно, думаешь обо мне плохо. Джеюн пристыженно останавливается и не решается идти за Чонсоном. – Я думаю, что ты намного лучше меня, – честно признаётся Джеюн. Сколько бы ни думал, всё сводилось к одному – Чонсон заслуживает быть выбранным. Жаль только, что ему всё равно откажут. Как ему вообще об этом сообщить? Джеюн, вот, не хочет быть плохим вестником, когда уже и так много всего натворил. – Потому что я помог тебе вчера? – Чонсон наконец останавливается и поворачивается к Джеюну. – Потому что это правда. Джеюн неловко перекатывается с пятки на носок и прикусывает губу, пока Чонсон, прищуриваясь из-за солнца, разглядывает его (явно красное) лицо. Непонятно только: краснеет из-за пристального взгляда или из-за чувства вины, которое преследует уже целые сутки? – Я думал, что куда лучше тебя, поэтому Сону ответит мне взаимностью, а тебя даже рассматривать не будет. Well damn. – И к какому выводу пришёл? – Чонсон склоняет голову – Мне не нравится Сону. Может, раньше и нравился, но сейчас определённо нет, раз за всё проведённое время вдвоём вчера Джеюну ни разу не захотелось ни чмокнуть, ни пофлиртовать – только затискать эту довольную моську, болтающую о предстоящем свидании с Сонхуном. Пять дней. Сто двадцать часов. Всего-то. Стоило только присмотреться получше – и Джеюн тут же понимает то, в чём не хотел себе признаваться целый год. – Как парень, – тут же поясняет Джеюн. – Может, и к лучшему, – пожимает плечами Чонсон, – Сонхун уже всё вывалил с огромным улыбалом. Придурок. С каких пор ему вообще нравится Сону? Они год дружат, а этот окунь ни разу не поведал об этом, но если поверить Чонсону – Сонхун просто отлично скрывается. В самом огромном шкафу. Наверно, Нарния. – Ты как? – Захотелось немного ему врезать, – Чонсон улыбается совсем как-то искренне, потому что они оба знают – не будет он этого делать. – Но сердцу не прикажешь, так что меня устраивает вариант, что мы оба в пролёте. Как их самолëтик сегодня. Отчего-то хочется облегчённо выдохнуть. – Как думаешь, нам стоит отказаться от встречи с Сону в субботу, потому что он предложил… – Джеюн осекается и прикрывает рот ладонью. Одно дело – обсудить это с Сону; другое – напрямую поведать о настолько секретных отношениях, что об этом даже сами участники ни сном ни духом. – Предложил что? – поднимает бровь Чонсон. Двойное свидание. В шутку, конечно, но Джеюн ещё никогда так не паниковал. Это уже не гейская паничка; это серьёзный захват шимовской башни, которую никакой дракон не сможет защитить, и кража принцессы. ̶И̶ ̶е̶ё̶ ̶с̶е̶р̶д̶ц̶а̶.̶ – Посидеть с ними, – неловко бросает Джеюн, тут же уводя взгляд. – I’d rather die. Чонсон подходит ближе к Джеюну и аккуратно прикасается к подбородку, чтобы тот наконец поднял глаза и перестал прятаться. ̶Н̶е̶ ̶с̶м̶о̶т̶р̶е̶т̶ь̶ ̶н̶а̶ ̶г̶у̶б̶ы̶.̶ ̶Н̶е̶ ̶с̶м̶о̶т̶р̶е̶т̶ь̶.̶ ̶Н̶е̶ ̶с̶м̶о̶т̶р̶е̶т̶ь̶.̶ – Yeah, me too, – выдыхает Джеюн, вызывая у Чонсона смех. Весело ему. У Джеюна весь его крохотный мирок рушится на глазах, а этот смеётся. Вряд ли от вредности или злости, но всё же. – Есть планы получше, принцесса, – Чонсон закидывает руку Джеюну на плечо и заставляет идти дальше. – У меня тоже. Страдать, плакать и отрицать. Существование Пак Чонсона. И возможных чувств к нему. – У нас, – качает головой Пак.

📑

Джеюн передаёт окончательный вариант самолётика Чонсону в руки, и наблюдает за его реакцией. Они всё-таки в команде работают: за Чонсоном схема, за Джеюном воплотить её в жизнь, раз пальцы гитариста на такое не способны. ̶П̶р̶о̶в̶е̶р̶и̶т̶ь̶ ̶б̶ы̶ ̶и̶х̶ ̶к̶а̶к̶ ̶с̶л̶е̶д̶у̶е̶т̶.̶ – Ты не ответил на мой вопрос, – ворчит Джеюн. – На какой из? Чонсон ловко вращает ручку в пальцах и оставляет на бумаге завершающую деталь – J + J. Приходится прикусить язык, чтобы не сказать что-нибудь компрометирующее, после чего Джеюн совершенно точно потеряет всё и поставит себя в настолько уязвлённое положение, что подтвердит слова всех сразу. – Чего-то не хватает, – задумчиво произносит Чонсон. – Ага, сердечка вокруг букв, – всё же вылетает изо рта. Су. Ка. Двоюродная сестра всегда говорила, что в жизни надо уметь закрывать вовремя две вещи: кредит и пасть. До первого пока Джеюну дойти не удалось (к счастью), а второе его всегда подводит. Надо же было сказать такое. – Ещё чуть-чуть, – смеётся Чонсон, – и я начну думать, что ты всё время ревновал меня, а не Сону. Будто Джеюн уже не пытался убедить себя, что это не так. А что, если..? Чонсон, всё ещё смеясь, рисует кривое сердце вокруг букв и показывает его Джеюну, который тщательно старается сдерживать улыбку из-за этой глупости. – Я мог бы ненавидеть тебя. Весь мир становится как никогда тихим. – Но никогда не хотелось. – Чонсон качает головой. – А ты? Что, если..? – Не думаю, что когда-либо вообще на самом деле ненавидел.

📑

Бортовой дневник Шим Джеюна.

День пятый.

Что же ещё я могу сказать? Пошёл нахуй он, его принцесса и это грёбанное сердечко с нашими первыми буквами. Я сейчас начну думать, что это у него всё время ко мне были чувства. Нельзя так флиртовать с людьми. Новые задачи исследования:       1) доказать, что Пак Чонсон не сможет быть идеальным бойфрендом конкретно для Шим Джеюна;       2) не влюбиться.

📑

– Проебём? – Сотку ставлю. Джеюн смотрит на Чонсона и, поймав его взгляд, тут же отворачивается, потому что они слишком близко друг к другу. Настолько, что можно увидеть каждую веснушку на щеках Чонсона, которых с каждым солнечным днём становится всё больше и больше. ̶Д̶а̶ж̶е̶ ̶о̶б̶и̶д̶н̶о̶,̶ ̶ч̶т̶о̶ ̶с̶о̶л̶н̶ц̶е̶ ̶у̶с̶п̶е̶л̶о̶ ̶ч̶м̶о̶к̶н̶у̶т̶ь̶ ̶е̶г̶о̶ ̶р̶а̶н̶ь̶ш̶е̶.̶ И не то чтобы Джеюн так пристально наблюдает за его лицом. Чонсона просто в его пространстве слишком много. Но всё ещё недостаточно. Как будто вдруг Джеюн понял свою обсессию, но не принял её. ̶П̶о̶к̶а̶.̶ У него в руках бумажное нечто с корявой надписью (будто они пара какая-то), он чувствует на себе взгляд Чонсона, а тот ни отодвигаться, ни сосредотачиваться на уроке не собирается. Просто пялит. – Кто полезет? – Джеюн кивает в сторону стремянки. – Ты. Ну конечно. – Тебе нравится, когда я сверху? – Джеюн одной рукой прижимает к себе самолётик и ползёт по ступенькам, чувствуя, как его поддерживают за спину. – Спроси меня после урока. ̶Н̶е̶ ̶д̶у̶м̶а̶т̶ь̶ ̶о̶б̶ ̶э̶т̶о̶м̶.̶ ̶Н̶е̶ ̶д̶у̶м̶а̶т̶ь̶ ̶о̶б̶ ̶э̶т̶о̶м̶.̶ На первом месте должно стоять задание, которое поможет им обоим с оценкой. Но в мысли лезет только Пак Чонсон, а на коже остаётся тепло чужой руки. Джеюн готов рассыпаться лепестками вишни, которая цветёт вовсю, потому что чувствует то, чего явно не должен. Честно хочет прибить Пак Сонхуна, который светит клыками с утра пораньше, переводит хитрый взгляд с Джеюна на Чонсона и руками изображает поцелуи. Чтоб его Сону послал после первого же свидания. Джеюн прикасается губами к самолётику, тяжело выдыхает и всё же запускает совместное творение. Чтоб наверняка – скрещивает пальцы. И не дожидаясь результата, начинает спускаться и тут же подворачивает ногу. Он проклят. – Всё хорошо? Как самая настоящая принцесса. Джеюн от страха держится за сердце, пока Чонсон – за его задницу и не желает ни передвинуть руку, ни отпустить. – Ты слишком часто попадаешь ко мне в руки, – Чонсон качает головой и мягко-мягко улыбается. – Ты меня ловишь. Чонсон совсем как-то аккуратно и бережно опускает Джеюна на землю и присаживается, чтобы проверить пострадавшую ногу. Сердце правда прихватывает, и Джеюн уже не знает, что ему делать, чтобы не лезть на стену от внезапных чувств. Потому что это не нормально. – Do you want me to fall too? – смеётся Чонсон. И вообще-то…да. Джеюн этого хочет.