Мой напарник — Уизли

Аппарация — это отвратительно. Гермиона зажмурилась так сильно, что в глазах вспыхнули звёздочки, а когда открыла их, мир уже был другим. Холм, ветер, серая трава и внизу — поместье. Огромное, мрачное, с окнами, похожими на пустые глазницы. — Добро пожаловать в поместье Блэквудов, — сказал Билл, отпуская её локоть. — Последний хозяин умер. Давно. С тех пор никто не заходил дальше вестибюля. — Весело, — пробормотала Гермиона, разглядывая дом. Магия вокруг клубилась как густой туман — древняя, злая, но до ужаса интересная. У неё даже ладони зачесались. — Ты был здесь? — спросила она. — Нет. Читал отчёты. Трое пробовали, двое вернулись с проклятиями. Третий — без пальца. — И ты решил взять меня, потому что? — Потому что ты умнее их всех вместе взятых, — он сказал это так спокойно, будто речь шла о погоде. — Идём? Дверь поддалась с третьего удара. Билл просто пнул её — никакой магии, просто нога и злость. Петли заскрипели так, что у Гермионы по спине пробежали мурашки, но они вошли. Вестибюль был огромным. Высоченные потолки терялись в темноте, каменный пол зарос травой, а вдоль стен стояли статуи. Рыцари. С мечами и щитами. У одного из них был отбит нос, и Гермиона почему-то сразу его пожалела. Билл зажёг палочкой свет. Магические огни заплясали под потолком, и стало видно, что стены покрыты рунами. Старыми. Древними. Такими, какие она видела только на картинках в учебниках, которые читала в шестом классе, когда все нормальные люди спали. — Это... — она шагнула ближе, провела пальцами по камню. — Это защита. Несколько слоёв. Видишь? Здесь руны поглощения, здесь — отражения. А вот это, — она коснулась холодной стены, — ловушка. Если прочитать в неправильном порядке... взорвётся всё. — Ты можешь это расшифровать? — Могу. Дай мне время. Билл кивнул, отошёл к дверям и встал там, скрестив руки на груди. Охранял вход. А Гермиона начала работать. Она ходила по кругу, читала, шептала, проверяла. Руны цеплялись друг за друга, как пазл, который кто-то собрал неправильно и решил заколдовать, чтобы никто не исправил. Голова шла кругом, но она не останавливалась. Не могла. Потому что если она не сможет — никто не сможет. — Грейнджер, — окликнул её Билл через час. — Ты жива? — Это не защита, — ответила она, не оборачиваясь. — Это тюрьма. Здесь кого-то заперли. Внутри. — Или что-то, — поправил он. — Или что-то, — согласилась она. Ключ нашёлся в центре зала. Круглая плита с руной, которую она никогда не видела, но чувствовала — правильная. Гермиона встала на неё, прочитала последовательность, которую восстановила, и стены вздрогнули. Руны засветились красным, потом оранжевым, потом погасли. — Готово, — сказала она и шагнула вперёд. И мир рухнул. Пол ушёл из-под ног, руны загорелись снова — чёрным, как смола, и она полетела вниз, в темноту, в холод, в никуда. Кто-то крикнул её имя, и это был Билл, и она подумала — дурак, зачем он побежал, зачем, зачем... А потом его руки схватили её за талию и рванули назад. Они упали. Она сверху, он снизу. Плита, на которой она стояла, провалилась, и на её месте теперь зияла дыра, из которой тянуло могильным холодом. — Ты... — он тяжело дышал. — Ты в порядке? — Да, — она тоже не могла отдышаться. — Я... я не заметила. Эта плита, она была... — Отвлекающим манёвром, — закончил он. — Ты всё сделала правильно. Просто они были умнее. Она подняла голову и посмотрела на него. Он был близко. Очень близко. Глаза тёмные, встревоженные, на лбу — капелька пота, и она вдруг поняла, что до сих пор лежит на нём, что её руки упираются ему в грудь, что она чувствует, как колотится его сердце. Быстро. Сильно. Как у неё. — Гермиона, — сказал он тихо. — Что? — Ты красивая. Она замерла. Не знала, что ответить. А он убрал прядь волос с её лица, и пальцы у него были тёплыми и шершавыми от старых шрамов. — Билл... — Извини, — он убрал руку. — Не хотел тебя смущать. Она села, отодвинулась, чувствуя, как горят щёки. Сказала себе: это адреналин. Это опасность. Это просто потому, что он спас ей жизнь. И ничего больше. — Давай закончим с этим, — сказала она, вставая и отряхивая брюки. Он кивнул, поднялся, и они снова принялись за работу. Настоящий вход нашёлся через полчаса — за фальшивой стеной, которую Гермиона заметила по едва уловимой разнице в магии. Там был коридор, а в конце — комната, где на каменном алтаре лежала шкатулка. — Не открывай, — сказал Билл, когда она протянула руку. — Я знаю, — она отступила на шаг. — Это твоя работа. Он подошёл к алтарю, провёл над шкатулкой палочкой, прочитал заклинание, потом ещё одно, потом третье. Шкатулка засветилась, загудела, но он не отступал. Снимал проклятие слой за слоем, и Гермиона видела, как он сосредоточен, как напряжены его плечи, как капли пота стекают по виску. И она подумала — он красивый. Несмотря на шрамы. Несмотря на всё. Красивый. И ей стало страшно от этой мысли. — Готово, — сказал он, и шкатулка открылась. Внутри лежал амулет. Золотой, с рубином в центре. Билл взял его, положил в специальный мешочек и повернулся к ней. — Ты молодец, — сказал он. — Я не справился бы без тебя. — Справился бы, — она улыбнулась. — Просто потратил бы больше времени. — И пальцев, — он усмехнулся. — Пошли отсюда. Я хочу пить. В пабе было тепло. Маленькое место в ближайшей деревне, где на стенах висели старые фотографии, а за стойкой стояла женщина с добрым лицом и сразу принесла им по кружке тёплого эля. Они сидели за столиком у окна, и Гермиона смотрела, как Билл пьёт, как его кадык двигается, и думала: вот это поворот. — Ты как? — спросил он, ставя кружку. — В порядке. Немного трясёт. — Это пройдёт. Она кивнула. Помолчала. — Ты сказал... там, в поместье. Что я красивая. Он посмотрел на неё. Долго. Пристально. — Сказал. — Ты это... специально? — Нет. Просто правда. Она не знала, что ответить. Отхлебнула эль, обожгла горло. — Билл. — Мм? — Ты тоже. Он усмехнулся, и шрамы на его лице сместились, сделав улыбку чуть кривой, но от этого ещё более тёплой. — Спасибо, — сказал он. — Пойдём? Завтра новое задание. Они вышли на улицу. Дождь прошёл, и в небе показались звёзды. Билл проводил её до Горизонт-аллеи, остановился у подъезда. — Спасибо за сегодня, — сказала она. — Тебе спасибо. С тобой... легче. Работать. Он кивнул, развернулся и ушёл. А Гермиона поднялась к себе, открыла дверь, и Живоглот тут же бросился к ней, требуя внимания и ужина. Она насыпала ему корма, заварила чай, села на подоконник и посмотрела на ночной Лондон. — Что это было? — спросила она у кота. Кот не ответил. Только мурлыкнул и устроился у неё на коленях. Гермиона погладила его и подумала: кажется, она влюбилась. И ничего не может с этим сделать.