Мой напарник — Уизли

Дни после полнолуния складывались в ровную, тёплую череду. Гермиона просыпалась, заваривала кофе, кормила Живоглота, выходила из дома, и на Горизонт-аллее её уже ждал Билл. Иногда с кофе, иногда без, но всегда с улыбкой, которая делала утро немного светлее. Они работали вместе, как раньше. Обсуждали задания, спорили о рунах, пили кофе в её кабинете и обедали в маленьком пабе неподалёку от Гринготтса. Всё было как обычно. Кроме того, что теперь Гермиона ловила себя на мысли, что ждёт его взгляда, когда входит в комнату. И что ей нравится, когда он задерживается на ней чуть дольше, чем нужно. В четверг, когда они возвращались с задания на севере Англии — ветреной, сырой, — Билл остановился у входа в Гринготтс, но не вошёл. Просто стоял, глядя на неё, и мял в руках свою палочку. — Слушай, — сказал он. — А чего мы всё на работе да на работе? — Потому что нам платят за работу, — ответила Гермиона, поправляя шарф, который сбился набок. — Я не про работу, — он замолчал на секунду. — Я про после работы. Гермиона посмотрела на него. Он редко выглядел неуверенным, но сейчас — да. Сейчас он был похож на мальчишку, который решается на что-то, что откладывал уже давно. — Ты хочешь куда-то пойти? — спросила она. — Ну, — он пожал плечами, как будто это было неважно. — Можем завтра куда-нибудь сходить. Не по работе. Просто так. Сердце у Гермионы сделало странный скачок, но она постаралась, чтобы голос звучал спокойно. — Куда, например? — Не знаю, — он смотрел в сторону, будто ответ был написан где-то на витрине. — В кино. Или просто погулять. Ты же любишь маггловские фильмы? — Откуда ты знаешь? — Джинни рассказывала, — он улыбнулся. — Говорит, ты её в детстве таскала на всякие ужастики. Гермиона рассмеялась. — Это было давно. Она сама хотела. — Ну так что? — он снова посмотрел на неё. — Что? — Пойдём? Она смотрела на него. Ветер шевелил его волосы, на губах застыла улыбка, и он ждал её ответа так, будто от него зависело что-то важное. — Ладно, — сказала она. — Пойдём. Билл кивнул, развернулся и пошёл в Гринготтс, как будто ничего особенного не произошло. Но Гермиона заметила, как он сжал кулак и чуть приподнял его, будто празднуя про себя. На следующий день она перемерила три свитера, прежде чем остановиться на тёмно-зелёном. Волосы сегодня вели себя сносно — она расчесала их, оставила распущенными, потом собрала в хвост, потом снова распустила. — Ты ведёшь себя как подросток, — сказала она своему отражению. Отражение покраснело и отвернулось. Он ждал её у подъезда. В джинсах, которые она никогда на нём не видела, и в простой белой футболке, поверх которой был накинут старый серый кардиган. Волосы распущены, на лице улыбка, которая делала его совсем другим — моложе, спокойнее. — Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, когда она вышла. — Ты тоже, — ответила она, разглядывая его. — Джинсы — это что-то новое. — Я умею носить джинсы, Гермиона. Просто на работе нельзя. — А футболка? — А что футболка? — Ничего, — она улыбнулась. — Идём? Он кивнул и шагнул рядом, и они пошли в сторону маггловского Лондона. Через Горизонт-аллею, потом под арку, потом мимо старой церкви, которую Гермиона сто раз видела, но никогда не разглядывала. Билл вёл её куда-то, она не спрашивала куда. Они могли апорировать, но идти с ним под руку было одно удовольствие. Фильм оказался старой комедией, которую Гермиона уже смотрела раз пять. Но сегодня это было неважно — она почти не смотрела на экран. Всё внимание было на Билле. Как он смеётся — запрокидывает голову, как его глаза становятся совсем светлыми, когда он чему-то радуется. Как он тянется за попкорном, и их пальцы почти касаются в одной коробке. Она отодвинула руку первой, просто чтобы он не заметил, как сильно бьётся её пульс. После кино они вышли на набережную. Было уже темно, фонари отражались в воде, и где-то далеко играла музыка — саксофон, грустный и красивый. — Тебе понравилось? — спросил Билл. — Ага, — она улыбнулась. — Хотя я этот фильм уже видела. — И не сказала? — А ты не спрашивал. Он рассмеялся. — С тобой невозможно, Гермиона. — Со мной очень возможно, Билл. Просто нужно привыкнуть. Они шли вдоль воды, и Лондон светился огнями. Теплоходы проплывали мимо, где-то смеялись люди. — Гермиона, — сказал Билл. — Мм? — Я хочу тебя кое о чём спросить. — Спрашивай. Он замолчал так надолго, что она уже подумала — не спросит. Потом остановился, повернулся к ней. — Как ты вообще… ну, ко мне. Относишься. Не как к напарнику. Она смотрела на него. В свете фонарей его лицо было серьёзным и немного растерянным — она никогда не видела его таким. — Ты правда хочешь это знать? — спросила она. — Правда. Она вздохнула, собираясь с мыслями. — Когда я была маленькой, я читала книги про принцев. В красивых замках, с красивыми лицами. И думала, что любовь — это когда всё идеально. А потом выросла и поняла, что идеальных людей не бывает. Есть люди, с которыми тебе просто хорошо. С которыми ты можешь молчать и не чувствовать себя неловко. Которым ты веришь. Она помолчала. — Мне с тобой хорошо, Билл. С первого дня, как мы начали работать. И даже до того — в Норе. Мне с тобой просто хорошо. Он смотрел на неё, не отрываясь. — Так что, — спросил он. — я могу быть принцем? — Не знаю. Это ты должен себе ответить. Он шагнул ближе. Совсем близко. Так близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке. — А что, если я тебе скажу, что мне с тобой тоже хорошо? — спросил он тихо. — Что я тебе верю. Что ты не смотришь на шрамы, как все. Что я думаю о тебе больше, чем нужно для напарника. — А сколько нужно для напарника? — спросила она. — По инструкции — никак, — он усмехнулся. — Но я не очень хорошо следую инструкциям. Она смотрела на его лицо. На шрамы, которые давно перестала замечать. На глаза, тёмные в полутьме набережной. — Тогда сделай что-нибудь, — сказала она. — Не для напарника. Он наклонился и поцеловал её. Нежно. Медленно. Будто пробовал на вкус. Его губы были тёплыми, пахли кофе, и когда он отстранился, Гермиона открыла глаза и увидела, что он улыбается. — Сколько раз тебе говорили, что ты красивая? — спросил он. — Не считала. — Считай. С сегодняшнего дня. Она засмеялась, уткнулась лицом ему в плечо. — Ты ужасный романтик, Уизли. — А ты ужасная — кто ты там? — он обнял её, прижал к себе. — Заучка. И я не ужасная. — Ужасно хорошая, — поправил он. — Это я хотел сказать. Они стояли на набережной, обнявшись, а мимо шли люди, и никто не обращал на них внимания. Обычная пара в обычном городе. — Билл. — Мм? — Ты ведь не уйдёшь? Он отстранился, посмотрел на неё. — Куда? — Не знаю. Просто — не уйдёшь. Он взял её лицо в ладони. Провёл большими пальцами по щекам. — Я никуда не уйду, — сказал он. — Только если ты сама меня не прогонишь. — Не прогоню. — Тогда договорились. Он снова поцеловал её — в этот раз увереннее, дольше. И когда они оторвались друг от друга, Лондон показался Гермионе самым красивым городом на свете. Домой они шли медленно, держась за руки. Луна была почти полной, но сегодня Билл смотрел только на неё. — У тебя есть планы на завтра? — спросил он. — Спать, — ответила она. — Мы вчера полдня бегали по этому поместью, я еле ноги волочу. — После сна, — поправил он. — Планы есть? — Нет, а что? — Ничего, — он сжал её ладонь. — Может, сходим ещё куда-нибудь. — Кино? — Кино, — кивнул он. — Или что-то другое. Неважно. Лишь бы ты была рядом. Она улыбнулась, не скрывая. — Я буду рядом. Они остановились у её подъезда. Билл отпустил её руку, но не уходил. — Спокойной ночи, Грейнджер. — Спокойной ночи, Уизли. Она сделала шаг к двери, потом вернулась и поцеловала его сама — быстро, в щёку. — Это за кофе, — сказала она. — Кофе был три дня назад. — А я помню всё. Он рассмеялся, покачал головой. — Заходи уже. А то я тут замерзну. Она открыла дверь, шагнула внутрь и обернулась. — Завтра в десять? — спросила она. — В десять, — кивнул он. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. — Он поцеловал меня, — сказала она в пустоту. Живоглот, который ждал её на подоконнике, только фыркнул и отвернулся. На улице всё ещё горели фонари. Билл стоял у подъезда, смотрел на её окно. Когда свет зажёгся, он улыбнулся и пошёл домой.