IDOL.exe

День выхода "DEADLINE". Альбома, который я ненавидела также, как и свое возвращение. Запах лака для волос, чужих нервов и моей привычной, натянутой до предела невозмутимости витал в гримерке YG. Девочки прилетели. Джису и Розэ смеялись над чем-то, а Дженни спорила со стилистом. Я же в шестой раз проверила время на телефоне. Нам предстоял минимум промо: пара групповых фотографий для соцсетей, пара коротких интервью для пары онлайн-медиа – все ради соблюдения формальностей. Никаких музыкальных шоу. Компания решила отдать все на откуп фанатам, и, надо признать, это сработало. Песня «GO» уже взлетела на первое место в Корее и на четвертое в мировых чартах. Могло быть лучше. Гораздо лучше. – Ха-ха! Чувствуешь, Хейли? Снова на вершине! – Розэ, с сияющей улыбкой и ее идеальными волосами, повернулась ко мне, когда визажист закончила последние штрихи на ее лице. Я лишь кивнула, позволяя визажисту закончить обводить мои глаза. Они были настолько темными, что почти сливались с подводкой. Моя кожа, чувствительная и светлая, казалась еще бледнее под светом ламп. Дженни, сидящая рядом и листающая свой телефон, лишь приподняла одну бровь. – Ощущение, что нас используют по полной, да, Хейли? Но деньги капают, – она подмигнула. Я лишь усмехнулась: – Деньги – это одно. Репутация – другое. Джису, сосредоточенно поправляющая свою накидку, бросила на меня быстрый взгляд. – Хейли, ну это же классно! Послушай, фанатам нравится новый звук. Он просто… другой. Дженни, уже готовая к выходу, кивнула: – Точно. Мы же не будем вечно делать одно и то же. Это наша новая эра. Я промолчала. Их "новая эра" была для меня эрой компромиссов. Пяти песен. Беззубых. Да, клип был снят на уровне, режиссер превзошел себя. Но содержание… нет. Не наш уровень. Но что толку спорить? Я свое отвоевала: поменяла контракт, получила больше денег, оставила за собой право не писать до истощения. День прошел в приторном лицемерии. Улыбки для камер, поклоны, пара слов о "благодарности нашим BLINKs". Мое тело, привыкшее к изнурительным тренировкам, чувствовало только фантомную усталость. К вечеру, когда все отсняли и девочки были готовы отбыть домой, где они останутся как минимум до церемоний награждения, которые должны пройти за этот месяц. Дженни подошла ко мне. – Хейли. Есть ли планы на этот вечер? – ее голос был чуть ниже, интимнее. Я покачала головой, уже предвкушая бессонную ночь с остатками алкоголя и чертовыми мыслями. – Как обычно. Читать. Смотреть фильмы. – Отлично. Отменяй все. Я нашла место. Закрытый клуб. Только свои. Никто не узнает, куда ты делась. Ты же, как обычно, нигде не светишься. И мне надо отвлечься от всего этого, – она кивнула на шумный, суетливый коридор, где менеджеры уже паковали наши вещи. – Очень надо. Я посмотрела на нее. Усталость. Подлинная. Я знала, что ей тяжело удерживать этот балаган на плаву так же, как и мне. – И ты думаешь, там будет тихо и спокойно? Дженни усмехнулась. – В лучшем случае – нет. Но там нет папарацци. Только мы. Ну, и может, пару-тройку болтунов. К тому же, я принесла новый сорт калифорнийского. Твоя талия не пострадает, – она явно пыталась меня зацепить. И это сработало. Я кивнула. – Отлично. Пришли мне адрес. И жду тебя в пентхаусе через час. Мне нужно отвлечься. Причем срочно...

***

Я вернулась домой, смыла с себя остатки грима и усталости. В душе вода была почти обжигающе горячей, но она не могла смыть внутреннее напряжение. Я чувствовала, как наваливаются тени. Слухи о Хёнджине. И эта мертвая музыка, которую нам пришлось выпускать. Надела я молочную шелковую кружевную майку и темно-синие джинсы на низкой посадке. На ногах черные шпильки. На глазах тонкая стрелка, на губы блеск цвета темной вишни. Волосы распустила, позволив им волнами стекать по спине до бедер. Дженни появилась ровно через час, уже с другой бутылкой в руках. Мой взгляд скользнул по ее идеальному прикиду, по ее всегда безупречному макияжу. – Готова? – спросила она, когда мы выходили из пентхауса. Я лишь усмехнулась. – Готовность – это состояние перманентной войны, Ким.

***

Клуб находился в подвале одного из фешенебельных зданий Каннама. Никаких вывесок. Только тяжелая, черная дверь, где стоял огромный, но вежливый охранник. Атмосфера начала давить сразу, как мы зашли внутрь. Приглушенный свет, пульсирующий бит, который ощущался в груди, а не только слышался. Запах дорогих сигар, алкоголя и сотни разных парфюмов смешивался в единый, плотный аромат греха и власти. Private club. – Вау. Это то, что я называю атмосферой, – Дженни улыбнулась, ее глаза сияли в полумраке. Мы прошли внутрь, и мой взгляд мгновенно начал сканировать помещение. Я старалась избегать любого контакта с танцующими людьми. Рев музыки усиливался. Крупные диваны, разделенные полупрозрачными экранами, создавали видимость уединения. Барная стойка сияла, переливаясь разноцветными огнями. – Ого, – выдохнула Дженни. – Кажется, тут… довольно много народу сегодня. И вот тут я почувствовала это. Что-то было не так. Слишком много знакомых лиц. Слишком много слишком блестящих глаз. Мой взгляд скользнул по VIP-секциями, мелькнул по танцполу. И тогда я застыла. Это была не просто частная вечеринка. Это была их вечеринка. Для айдолов. Внутренняя. Собрание старой гвардии, новой гвардии, тех, кто выжил и тех, кто сиял. Здесь был весь мир. Я увидела Чонгука из BTS, его репутация плохиша никуда не делась, он смеялся слишком громко в окружении своих. РМ и Шуга, более сдержанные, но тоже явно расслабленные. Сан и Хёнджун из ATEEZ – их темная, пиратская аура была видна даже через приглушенный свет, они стояли у стены, словно хищники, изучающие свою добычу. Я почувствовала, как мышцы напряглись. Это был идеальный рассадник для всех моих параноидальных страхов. Я сразу же отметила несколько выходов. На всякий случай. – Твою мать, – едва слышно прошептала я, мой голос стал еще хриплее. — Дженни, почему? Дженни, заметившая мое напряжение, широко распахнула глаза, ее улыбка медленно угасала. – Ой. Кажется… кажется, они решили устроить тут что-то вроде… встречи. Я не знала, честно.. Но мои глаза уже нашли его. Он стоял в дальнем углу, окруженный своими мемберами Stray Kids. Хван Хёнджин. Он был в черном. Его темные волосы чуть длиннее, чем я помнила. Он смеялся. А потом его взгляд поднялся, прорезая толпу, пронзая туман из дыма и света. И он нашел меня. Наши глаза встретились. Через всю эту гребаную толпу, через шум и музыку, через годы разлуки. Внутри… внутри меня все сжалось в тугой, пульсирующий узел. Сердце забилось быстрее. Воздуха стало мало. В желудке появилась резкая, тошнотворная горечь. Черт. Он все еще смотрел на меня. Мне захотелось дыма. Захотелось уйти. Захотелось развернуться и исчезнуть, раствориться в темноте Сеула, вернуться в свой пентхаус, где только тишина. Но я не могла. Не перед ним. Не перед всеми ними. Рядом с Хёнджином… Карина. Ю Джимин. Топовая айдол. Самая красивая, самая эффектная. Идеальная пара. Она сидела на его коленях, ее рука лежала на его груди. И я, господи, видела эту татуировку. Сквозь его распахнутый пиджак. Едва заметно. На внутренней стороне запястья. Взгляд стал стеклянным, в груди появилось ощущение странного спокойствия. Я отвела взгляд первой. Мои губы искривились в ледяной, почти хищной улыбке. – Что ж, Дженни, – мой голос был до того низким, что едва пробился сквозь музыку. – Кажется, кое-кто тут очень рад нас видеть. Я сделала шаг вперед.