IDOL.exe

Я почувствовала, как холодный пот проступает на коже, смешиваясь с чем-то еще, чем-то липким и отвратительным. Все мое тело горело, я буквально ощущала это, несмотря на то, что внутри холод сковал меня, когда сознание уже начало возвращаться. Ужасно отвратительная ткань шелковой простыни прилипала ко мне, мне казалось, что она меня не отпустит. Я резко дернулась, и желудок подступил к горлу. Меня вырвало прямо на пол. Сначала слабо, потом с такой силой, будто все, что я когда-либо ела, пила или чувствовала, вырвалось наружу. Это ощущение было до боли знакомо. Желудок так сжимался от пустоты, что кажется, будто все органы слились воедино. Я не могла подняться. У меня не было сил совсем. Просто лежала на горячих, где-то влажных простынях, задыхаясь от рвоты и бессилия. Одеяло под щекой ощущалось грязным. Скомканное нижнее белье, хотя нет... остатки моего нижнего белья лежали по разным сторонам комнаты. Почему-то в голове крутилось лишь одно. Он назвал меня куклой, это я точно помню. А куклы это пустота. В их телах и сердцах кромешная пустота и вакуум. Вместительность пустоты огромна... Что бы он не сделал, именно его сравнение с куклой оказалось самым унизительным, превосходя физическое насилие. С великим трудом, опираясь на руки, которые дрожали так, что казалось, они вот-вот сломаются, я начала ползти. Каждый сантиметр давался с трудом. Целью является ванная комната. Это то место, которое казалось мне единственным стерильным местом. Я ползла туда, где вода может смыть всю эту грязь, все эти унижения. Но я знаю, что это не поможет. В ванной было темно, лишь тусклый свет пробивался сквозь матовое стекло. Я упала на кафельный пол, прислонившись спиной к холодной стене. И снова поступила рвота. Теперь она была другой, редкой, мучительной, сопровождающейся спазмами, которые словно сжимали внутренности в тугой узел. Сердце билось с бешеной скоростью, каждый удар отдавался в висках, создавая густой, липкий туман в голове. Дыхание стало редким и поверхностным. Я начала осматривать себя. Пальцы заскользили к запястьям, где еще недавно были его руки. Словно стигматы, проступили синие, темные синяки, напоминая о силе удерживания. Дальше я провела пальцем по внутренней стороне бедер. Тонкие красные следы раздражения, там, где его кожа грубо вбивалась в мою. Я почти всхлипываю, но из горла вырвался лишь хриплый, почти беззвучный шепот. Слез больше не было. Они высохли, оставив лишь жгучую сухость на щеках. Я медленно и без сил ползла обратно к постели. Это была та же дорога, та же мучительная борьба, но теперь с новым, страшным осознанием. Громадное ложе, столь привлекательное еще одиннадцать часов назад, воспринималось теперь как недосягаемая высота. Я старалась подняться, но ноги не поддавались. Они были мягкими, незнакомыми. Я приземлилась прямо на ковер. Ковер под моей щекой был жестким, шероховатым, как песок, но в нем не было ничего естественного. Лишь пыль, пот и отвратительный аромат чего-то незнакомого.

***

Жесткий свет пробивался сквозь шторы, но я не могла открыть глаз. Тело горело. Ощущение жжения, как будто я лежала на горящих углях. Я с трудом поднялась. Каждый шаг становился пыткой. На ватных ногах, двигаясь как во сне, я направилась в ванную. Мне хотелось смыть с себя эту грязь. Всю. Без остатка. Я подошла к душу и протянула руку к крану, чтобы включить воду. И тут… мое тело застыло. Я чувствовала себя чужой в собственном теле. Оно было не моим. Оно мне снова отказывало. – Нет. Нет. Нет! – сорванным голосом прошептала я. Мои руки начали царапать собственную кожу. Рвать. Я слышала, как рвется тонкая ткань, как мои ногти впиваются в плоть. Я расчесывала кожу до кровавых полос, ощущая, как жжение усиливается, а моё дыхание ускоряется. Но лишь одно меня утешало: моя боль – это только моя боль. Она никогда никого не интересовала. В конце концов, она навсегда останется лишь со мной. Сил больше не было. Я рухнула на колени. Тело содрогалось от накопившегося ужаса, который наконец-то нашёл свой выход. Я задыхаюсь, но глубоко внутри, где-то под слоем боли и отчаяния, родилось старое, знакомое чувство… Я сама заставила себя выровнять дыхание. Вдох. Выдох. Медленно. Контролируемо. Ты уже взрослая, Хейли. Мысль прозвучала четко, как всегда, когда я проваливалась в эту дыру. Никто тебе не поможет. Я уже была здесь. Я справилась тогда. С этим тоже справлюсь. Когда произошел случай, изменивший мою жизнь на «до» и «после», рядом не оказалось никого. Если в 12 лет я была уверена, что наличие или отсутствие кого-либо не повлияет на моё решение жить, то что должно измениться во мне сейчас? Я проживаю ту жизнь, на которую мне хватило отваги. И получаю я лишь за свою отвагу. Я стояла под струями, позволяя им смывать кровь, грязь, страх. Физически я была здесь. А остальное… остальное я просто запру. Глубоко. Там, где никто не увидит. Вода смывала кровь одновременно успокаивающе и отрезвляюще. Я провела рукой по мокрому кафелю, почувствовав его гладкость под пальцами. Это была реальность. Холодная и твердая. Я жива. И именно эта мысль сорвала с моих губ смех. Мне хотелось смеяться и улыбаться так, как я давно этого не делала. Я выключила воду, и тут тишина обрушилась на меня с новой силой, нарушаемая лишь моим собственным, чуть более ровным дыханием и тихим хохотом. Обернувшись в пушистое, дорогое полотенце, я подошла к большому зеркалу над раковиной. Водяной пар все еще слегка оседал на нем, но уже можно было разглядеть мое отражение. Синяки под глазами темнее обычного, кожа бледная. И эти царапины. Неровные, кровавые полосы, там, где мои ногти впились в плоть. Они выглядели… грубо. Отчетливо. Увидев свои глаза в зеркале, я слегка наклонила голову и улыбнулась своему отражению. Люди любят улыбаться. Они делают это бессознательно. А я люблю, когда люди дарят мне свои улыбки. Так почему я не могу быть той, кто подарит себе свою же улыбку? Я долго разглядывала свое отражение, прежде чем отвести взгляд. Нужно было одеться. Мир не остановился. Время вообще никогда не останавливается. Я отходила от зеркала, чувствуя, как тело все еще дрожит, но уже менее интенсивно. Я открыла шкаф, в котором лежали дизайнерские вещи, которые могли бы принести мне хоть каплю радости. К сожалению, этого не еще ни разу не произошло. Вероятно, дело в том, что я не приобрела ни одной вещи самостоятельно. Их предоставляли бренды. Да и не имеет значения, насколько я обеспечена, я бы не отдала несколько тысяч долларов на футболку. Я точно помню, как даже простая одежда была роскошью. Что выбрать? Что-то, что заставит меня почувствовать себя… собой? Или что-то, что полностью меня скроет? Я взяла серое худи и простые спортивные штаны. Простая, неброская комбинация. Ничего яркого, ничего, что привлекло бы ненужное внимание. Натягивая худи поверх короткой майки, я ощущала легкие покалывания на коже. Каждый шов, каждая нитка раздражали меня, словно специально. Но я справилась. Я оделась. Хоть и медленно, но оделась. Я сделала глубокий, ровный вдох. В груди по-прежнему стоял ком, но он был спрятан где-то глубоко.

***

Я облокотилась спиной о холодную стену, чувствуя, как прохлада проникает сквозь толстую ткань. Музыка вибрировала. Это были не просто биты, это были волны, прокатывающиеся по полу и через мое тело. А рядом, как муха, крутился оператор, снимая Дженни. Он старался держаться подальше от меня. Видела, что он изредка бросает на меня быстрые, оценивающие взгляды, быть может, он работал когда-то со мной. Дженни, воплощение элегантности и силы, двигалась в центре зала. Ее танцоры, будто единый организм, вторили каждому ее движению. Дженни готовилась к GDA 2026. Я же просто собираюсь наблюдать за ними, не участвуя. Группой девочки выступать не захотели. И слава богу. А не выступаю я по двум причинам: официальная причина – мои новые песни не к-поп и вышли в 2024 году; неофициальная – я не могла. Мне всегда нравилось видеть эти горящие глаза фанатов, слышать их голоса, подпевающие под мои песни. Мне нравилось видеть частичку себя, которую я отдала безвозвратно людям, действительно ценящим и живущим этим, как жила я. Крича текст песен, они не думали о том, что их ждет завтра, да и то, что ждет их после концерта не имело смысла... Все это было совершенно не важно. Даже в самый мой худший период, когда я стояла перед ними на сцене, наглотавшись перед этим обезбола и антидепрессантов, я ощущала лишь эйфорию. Она была такой сильной, затягивающей. Даже если она и охватывала меня всего на три часа, это были те часы, ради которых я жила. Тогда я хотела реветь от переизбытка эмоций, которые в обычное время были заперты где-то внутри меня, оставив лишь глубокую печаль. Только в те моменты я по-настоящему была жива. – Хейли, – голос Дженни, чистый и пробивной, прорезал гул музыки и вывел меня из моих мыслей. Она сделала резкую остановку, застыв в эффектной позе. Танцоры вокруг нее тоже остановились, все смотрели на меня. – Что думаешь об этой связке? Может, добавить ей больше... напора? – Больше… Выдержки, – прохрипела я, голос был сухим, непривычно низким.– Представь, что ты не просто делаешь движение. Ты пробиваешься сквозь что-то. Сквозь толпу, сквозь стену, неважно… Не просто шаг, хорошо? Заставь людей почувствовать эту энергию. Дженни кивнула, ее взгляд задержался на мне. Возможно, она пыталась прикинуть не сошли ли я с ума, сидя в душном зале в толстых слоях одежды. Оператор, почувствовав, что я перестала быть фокусом внимания, снова переключил внимание на Дженни. Он хотел шоу для её влога, который она снимала как раз в преддверии премии. Он жаждал красивую историю. Дружескую поддержку, на которую пока что у меня нет сил. – Хейли, а этот переход? – снова спросила Дженни, ее глаза встретились с моими. – Сделать его резче, или оставить такое... плавное скольжение – Резче, – сказала я, мой взгляд скользнул по ее телу. – Пусть будет неожиданным. Как удар. А потом… дай им выдохнуть. Перед финальным падением. Пусть почувствуют... Накал. Музыка грянула снова. Дженни и ее танцоры повторили связку. В ее движениях появилась та самая сталь, о которой я говорила. Я скучала по танцам. Но я все равно ощущала, как мое собственное тело сжимается лишь при одной мысли о том, чтобы начать снова танцевать. Хотелось стереть с себя ощутимую грязь, но куда бы я ни посмотрела, везде встречалось мое отражение. Везде были глаза – Дженни, танцоров, оператора. – Отлично, – Дженни выдохнула, заметив мои глаза, направленные на нее. – Последний раз, чтобы закрепить. Я просто кивнула. Мне было достаточно. Я сосредоточилась на том, чтобы мое дыхание стало менее прерывистым. Забавно, что я, будучи окруженной столькими людьми, ощущала себя до печали одинокой.

***

Приехав домой, я поняла, что сил во мне больше не осталось. Что вполне логично, так как я намеренно пропускала завтрак и ужин. Это не что-то хорошее, но это чувство блаженства было необходимым для меня. Слишком уж много меланхолии, надо себя порадовать. Скинув с себя кроссовки и отбросив ключи на комод, я прошла на кухню, где и налила себе стакан воды. – Минхёк не будет доволен, если узнает… – тихо себе под нос пробормотала я. Именно он был человеком, который заставлял меня кататься на велосипедах с ним три года назад, а также следил за моим питанием. Пожав плечами, чтобы слегка размяться, я направилась в свою спальню. Воздух был таким... Холодным и бездушным. Пентхаус был огромным, но тут никто не живет. Помню, что в том тесном общежитии, где мы жили с парнями, я чувствовала себя счастливой. Там было тепло, там были люди, которых я любила. Которые любили меня... Пока я все не испортила. После нескольких встреч со спонсорами, которых так тщательно агентство скрывало даже от Чана, меня накрыла депрессия. Понятно, что дело было не только в них, но именно они стали отправной точкой. Я даже не могла объяснить ничего из этого парням, которые действительно пытались помочь. Особенно Джисон... Когда мое состояние стало наихудшим, я проводила свои дни лежа на кровати. Я не ела, не спала, не двигалась. Все, что я делала – это читала книги. Там все было таким красивым... Таким интересным. Чаще всего люди начинают следить за к-поп группой по тем же причинам. Я же меркла в этом. Джисон приходил ко мне после тренировок и ложился рядышком, иногда я слышала, как он плакал. Это тяготило всех, поэтому в мае 2023 года компания приняла решении, что мне стоит вернуться в BLACKPINK. Вернутся в группу, где я пробыла год, дебютировав в 15, а не покинуть группу, в которой я провела 7 лет. Они не отправили меня на хиатус, чтобы отдохнуть и вылечиться, нет. Они продали меня YG за высокую цену, ведь тогда я была одной из самых популярных айдолов. Кинув свои штаны на кровать, я нашла свои короткие шорты и надела их. Синяки на моих руках выглядят устрашающе, но я дома одна, а значит, их никто не увидит. Возможно, мне стоило бы обратиться в полицию. Не подумайте, что я глупая. Однако в полиции я не раз обращалась ранее, они предпочитают игнорировать заявления. Количество твоих денег и твоя популярность не имеют никакого веса, если у тебя нет члена. Особенно в Корее. А уж тем более, если ты подаешь заявление на богатого и влиятельного мужчину. И я говорю о До Хи. О спонсорах и думать не нужно. Они настолько влиятельны, что пойдут по головам, лишь бы закрыть рты, прежде, чем кто-либо соберется с силами и пропадет в участок. Я участвовала в их встречах, разговаривала, делая вид, что мне интересно, но не более. Им этого было достаточно на тот момент, хотя по их глазам я понимала, что при любой возможности они воспользуются ею, а потом и мной. Как куклой. Некоторым айдолам, как я знаю, такая удача не улыбнулась.

***

– Да чтоб вас... – недовольно произнесла я, приподнимаясь на больных руках. Усевшись на кровати, я протерла руками глаза, – ауч… – Болит все лицо. Вот они – последствия использования сильных медикаментов. Кожа чувствительная и сухая. Мой телефон вибрировал лежа на прикроватной тумбочке. Звук был таким противным, аж казалось, что еще чуть-чуть и моя голова лопнет. На экране высвечивались сообщения от разных людей: менеджер, Дженни, Минхо, Чан... Чан? Меня словно облили холодной водой. На руках побежали мурашки. Кликнув на сообщение, меня перебросило в наш чат. Пролистав сообщения Чана к началу, я увидела, что наша последняя переписка была в 2024-ом году, где он поздравил меня с днем рождения двумя небольшими сообщениями. Опустив взгляд ниже, я прочитала его новые сообщения. Чан: Ссылка на пост DISPATCH Чан: “Хейли, мне кажется или я видел его рядом с тобой и до этого?” Чан: “У тебя все хорошо?” Чан: “Я понимаю, что это не мое дело, но ты выглядишь на фото затравленной, а не влюбленной, как это пишут” Чан: “Ответь мне, пожалуйста, я просто хочу убедиться, что с тобой все хорошо, ладно?” Слезы скопились у меня в глазах, хотя я думала, что их больше не осталось. Я не знаю, появились они от того, что я боялась увидеть в этом посте или от того, что Чан волнуется обо мне. Нажав на ссылку, я перешла на сайт. Мои глаза читали все, даже комментарии, которые я старалась не читать с 2018 года, после того, как я стала одной из самых захейченных айдолов. [EXCLUSIVE] Ночь в пентхаусе Хейли Старк: Dispatch раскрывает отношения певицы и До Хи Dispatch удалось зафиксировать профессионального боксера До Хи возле жилого комплекса, где располагается пентхаус Хейли Старк. По данным редакции, мужчина прибыл к зданию поздно ночью и поднялся в апартаменты артистки вместе с ней. До самого утра он не покидал территорию комплекса. На следующее утро Хейли была замечена покидающей пентхаус в одиночестве. На опубликованных снимках певица выглядит уставшей и старается скрыть лицо за солнцезащитными очками и капюшоном. Однако внимание пользователей сети привлекло не это. Многие отметили, что артистка выглядела непривычно расслабленной и заметно смущенной, что лишь усилило слухи о романтических отношениях между ней и До Хи. Источник из индустрии сообщил Dispatch: «Они стали проводить вместе очень много времени. Люди вокруг давно перестали воспринимать их как просто знакомых». Особый интерес вызвал тот факт, что визит состоялся всего через несколько дней после возвращения Хейли на публику. По словам инсайдеров, До Хи оказывает артистке значительную эмоциональную поддержку в непростой для неё период. «Он всегда рядом, когда ей тяжело. Многие считают, что именно благодаря ему она смогла пережить последние годы». После публикации фотографий интернет-сообщество практически единогласно пришло к выводу, что отношения пары давно вышли за рамки дружеских. Пользователи сети оставили тысячи комментариев: — Они выглядят как настоящая пара. — Он приехал вечером и уехал только утром. Что ещё тут объяснять? — Кажется, Хейли наконец нашла человека, рядом с которым может быть собой. — Теперь ясно, о ком были те песни. Будь у меня такой парень, я бы не вставала с кровати. А все-то думали, что она о Хване писала! На момент публикации представители обеих сторон не дали официальных комментариев. Как, оказывается, легко насилие перепутать с любовью… Вновь перейдя в переписку с Чаном, я долго смотрела на экран и думала, что мне ответить. Я не хочу ему врать, но и правду сказать не могу. Есть вещи, о которых я не могу написать. Есть люди, которые могут это прочитать. Сделав вдох, я напечатала… Я: “Я не знаю, как это объяснить” Немного еще подумав, я отправила еще одно сообщение. Я: “Я думаю, что решение JYP запретить нам общение было правильным по отношению к вам, так что лучше не нарушать запрет. Со мной все будет в порядке, Чан, я обещаю” Чан: “Прекрати думать о других. Ты сама мне это постоянно твердила. Подумай о себе и ответь на мой вопрос. С тобой все хорошо?” Пока я задумалась над его словами, он добив меня новыми: Чан: “Я видел тебя влюбленной. И я видел тебя любимой. Хейли, это не похоже ни на что из этого” Первые два предложения крутились у меня безостановочно в голове. Он видел... Не может быть. Мне казалось, что никто этого не замечал. Мы старались, чтобы это не было заметным. Может, он перепутал?.. Чан: “Я не знаю, хорошее ли это время, чтобы рассказать об этом, но я думаю, ты и так поняла, что я говорю о тебе и Хёнджине” Чан: “Ты до сих пор не ответила на сообщения” Чан: “Мне правда нужно узнать о том, что ты в порядке, милая. Я не потревожу тебя после того, как ты мне ответишь” Как мне сказать ему, что мне необходимо, чтобы он тревожил меня?.. Мне правда не хочется быть одной. Прикусив свою нижнюю губу, я начала писать: Я: “Ты не тревожишь меня, Чан. Ты можешь писать мне в любое время” Прошла минута, сообщение прочитано. Я: “На самом деле, просто пиши мне, пожалуйста. Мне правда это очень нужно. Всегда было нужно” Я: “Я хочу быть в порядке. Со мной все будет хорошо, я буду в это верить, и ты постарайся верить тоже, ладно? Я скажу тебе честно, я не могу рассказать тебе то, что ты хочешь услышать. Я скажу тебе только одно: не ведись на то, что ты видишь в интернете обо мне” Чан: “Хорошо, милая” Чан: “Ты сейчас в безопасности?” Вопрос заставил меня замереть. Он спросил у меня не счастлива ли я, не люблю ли я До Хи, не правда ли то, что пишут в интернете. В безопасности ли я. Я держала палец над экраном, обдумывая что ответить. Если бы он спросил меня об этом неделю, месяц, год назад - я бы ответила не задумываясь. Сейчас же я смотрела на открытую переписку, не способная дать ответ на такой, казалось бы, простой прямой вопрос. Потому что впервые за долгое время я не знала ответа. Телефон вновь завибрировал, привлекая внимание к себе: Чан: “Хейли?” Я закрыла глаза, ощущая тяжесть на своих плечах. До Хи не было в квартире. Входная дверь была заперта. Никто на меня не кричал. Никто не ломился ко мне. И все же сердце билось так, словно опасность была прямо здесь. Я: “В данный момент, да” Сообщение было отправлено прежде, чем я успела подумать. Несколько секунд в чате висело прочитано. Чан: “А завтра?” Я почувствовала, как к горлу подступили слезы. Вновь. Потому что это был именно тот вопрос, который мучил и меня саму.