Threads and Fractures (Нити и Разломы)

Питер не выходил из своей комнаты два дня. Харли несколько раз стучался, даже писал ему, пытаясь поговорить, но, конечно, ничего не помогло. Питер был зол, впервые в жизни он был по-настоящему зол на своего отца. Стив даже пытался уговорить его присоединиться к ним на ужин в субботу. Говоря о субботе: его отец постарался уйти на задание и избегать Питера как можно дольше, ничего нового. Также, по-видимому, он умеет ползать по стенам. Он понял это, когда ему было скучно. У Питера урчало в животе, теперь он чувствовал голод гораздо чаще, чем раньше, наверное, из-за ускоренного метаболизма. У него были снеки в комнате, но прошло уже два дня, и они почти закончились. Питер также был уверен, что сойдет с ума, если будет продолжать смотреть на одни и те же стены. Он размышлял еще несколько минут, глядя на дверь, пока, наконец, не вздохнул и не встал. Он натянул толстовку, сунул руки в карманы и пошел. Башня гудела от шума, как всегда, только без него. Он колебался, уже жалея о своем решении. Голос его отца был там, и... дяди Роуди? Он не видел его несколько месяцев. Питер замер в дверном проеме. Его пока никто не заметил. Его отец стоял там, с закатанными рукавами, с синяком на щеке, скрестив руки на груди, прислонившись к стойке и разговаривая с Харли и Роуди. Пеппер стояла в стороне, они с Питером особо не разговаривали после... ну, того, что случилось в пятницу. Морган сидела на своем стульчике, болтая ногами и читая книжку с картинками. Питер закусил губу, теребя рукава. — Питер, — голос дяди прервал его мысли. — Святые угодники... Неужели прошло так много времени? Ты вырос. А где твои очки? Питер заметил, как его отец старается не смотреть на него. — А. Я, э-э, перешел на контактные линзы. Подросток покусывал губы, это было неправильно, ему нужно было просто оставаться в своей комнате. — Ты выглядишь точь-в-точь как Тони. Это уже пугает. — Челюсть Питера сжалась, а взгляд был устремлен в пол, когда он услышал, как Харли хмыкнул. — Ты практически его точная копия. Только более воспитанный и с хорошими манерами. Серьезно. Питер попытался улыбнуться, правда попытался, но он увидел, как улыбка Тони дрогнула. Как он сглотнул и внезапно пошел делать кофе. Он увидел, как улыбка его отца наполовину сползла с лица, и он узнал этот взгляд. Он ненавидел этот взгляд. Тони даже не потрудился скрыть это. У Питера внутри все скрутило в узел. Это сломало его так, как он не мог понять. В некотором смысле, Питер тоже это ненавидел. Быть похожим на Тони, то, как двигалось его лицо, его голос — всё это было просто отсылкой к этому мужчине. — Да, — тихо сказал он, его голос был опасно низким. — Наверное, это что-то значит. Роуди рассмеялся, Харли хмыкнул, а на губах Пеппер застыла неловкая улыбка. Взгляд Тони наконец метнулся к нему, острый и оценивающий. — Рад, что ты принимаешь свои семейные черты, Пит. Губы Питера дернулись, но это не было улыбкой. — Некоторые из нас не могут выбирать свои семейные черты. Я бы предпочел быть похожим на мою маму, если честно. Челюсть отца напряглась, он увидел, как Роуди растерянно посмотрел на Пеппер в поисках ответа, но она просто вернулась к своему планшету. — Осторожнее. Руки Питера были в карманах, он пытался провести пальцем по тому месту, где раньше был шрам, но эти чертовы паучьи силы даже его убрали. Это было странно, но в каком-то смысле Питер находил в этом утешение. — Осторожнее с чем, пап? С правдой? Глаза Тони сузились, голос стал низким и отрывистым. — С тем, как ты говоришь вещи. И не думай, что я не знаю о твоем исчезновении. Пеппер и Харли сказали мне. Ты серьезно не выходил из комнаты с пятницы? Питер тут же напрягся, даже не глядя на отца. — И что с того? Тони выглядел раздраженным, а когда он был другим? Он видел, как дядя неловко наблюдает за разворачивающейся перед ним сценой. — А то, что я говорю тебе прекратить это поведение, Питер. Я понимаю, что тебе тринадцать и всё такое, у Харли тоже был такой период, но... — Мне четырнадцать, — перебил Питер, сглотнув. Он заметил, как Пеппер вывела Морган из комнаты, а Роуди последовал за ними. Голова Питера раскалывалась, и ему уже было все равно на пустоту в желудке. Его отец замолчал, конечно. Питер вздохнул, подошел к холодильнику и достал остатки еды. Тони сделал долгий выдох. — Я возвращаюсь к себе в комнату, — подросток даже не стал слушать ответ и выбежал из комнаты к себе. _____________ В комнате было тихо, тишина давила на него. Питер сидел на краю кровати, рукава толстовки были наполовину закатаны, он смотрел на свои голые руки. Чистые. Кожа теперь была гладкой, нетронутой, такой безупречной, будто там ничего и не было. Это вызывало у него чувство тревоги. Но он чувствовал это, отголосок того, что когда-то здесь было. Линии, отметины, порезы — история каждого раза, когда ему просто нужно было что-то сделать, чтобы снова почувствовать себя живым, чтобы убедиться, что он существует. Питер выработал эту привычку, когда ему было двенадцать, когда мир казался слишком громким и пустым одновременно, когда травля была особенно сильной, а замечания так ранили, что ему хотелось плакать каждый раз, когда он заходил в школу. Порезы были его личной пунктуацией, напоминанием о том, что он может чувствовать, что может контролировать  хоть что-то, когда всё остальное в его голове было полным хаосом. Теперь, благодаря укусу паука, они исчезли. Способности заживили его кожу так хорошо, что никогда и не подумаешь, что они были там. Это должно было быть хорошо. Это должно было сделать его сильнее, более неуязвимым. Но нет. Вместо этого это оставило в его желудке гулкую пустоту, полную страха. То, что когда-то было болезненным, но честным, исчезло. Он медленно провел большим пальцем по предплечью, мысленно прослеживая линии, которые там были. Утешение, которому он не мог дать название, все еще было там, крошечное, но существующее. Питер все еще чувствовал это. В комнате пахло холодным воздухом и пылью. Город за окнами тихо гудел, отдаленные звуки машин, сирены, редкие гудки. Обычно Питер не слышал город внутри Башни, но с тех пор, как у него появились эти силы, он слышал всё. Это показывало ему что-то, в каком-то смысле. Мир будет продолжать двигаться, даже если он остановится. Питер снова посмотрел на свое предплечье. Оно выглядело пустым, голым, неправильным. — Это нормально, — прошептал он сам себе, пытаясь проглотить ком в горле. — Так почему я не чувствую себя нормально? Потому что это не так, напомнил он себе, он стал еще большим уродом, чем был. Питеру не потребовалось много времени, чтобы решить пойти в ванную. Он открыл тот самый ящик, где хранил маленькое лезвие. Он сел в ванной, глядя в потолок, прежде чем резко вздохнуть. Он вспомнил, как дрогнула улыбка отца, когда Роуди сказал, что он похож на него. — Я правда на него похож? — Это было правдой, Питер знал, что это так, все только это и говорили, когда он присоединялся к Тони, Харли и Пеппер на светских мероприятиях. Его рука дрожала. Питер вдохнул, раз, потом другой, пока не напряг руку, не поднес лезвие к коже, крепко сжал его, надавил и провел быструю короткую линию по своей плоти. Питер ахнул от ощущения, по его телу разлилась волна облегчения. Он сделал это еще несколько раз. Когда он закончил, он уставился на свою руку. Кожа уже заживала, порезы были неглубокими, но все еще кровоточили. Питер не знал, как долго он там просидел, наверное, часами, но он наблюдал, как его кожа срасталась сама собой, будто пореза там и не существовало.  Подросток шмыгнул носом и вытер глаза, наполнившиеся новыми слезами. Он всегда был испорченным. Может быть, поэтому его никто никогда по-настоящему не понимал. В конце концов, Питер встал, вымыл ванну и вышел. Ему нужен был воздух, отчаянно. Питер знал, что выглядит ужасно, но, когда он шел по коридору, он услышал, как его отец разговаривает с Роуди. — Я просто не знаю, что мне с ним делать, понимаешь? — сказал Тони мужчине, вздыхая. — С Харли и Морган все гораздо проще, и я пытаюсь, правда пытаюсь, но он... он так изменился. — Питер чуть не рассмеялся вслух. На несколько мгновений воцарилась тишина. — Он подросток, Тони. Я почти уверен, что это просто период. — Харли тоже было четырнадцать, и он никогда так себя не вел. Роуди сел рядом с тем местом, где был его отец. — Ты знаешь, это несправедливо, Тони. Ты не можешь просто сравнивать... _______________ Питер не знает, когда именно он решился на это, но он пошел обратно в свою комнату, взял куртку и кроссовки и зашел в лифт. Он даже не потрудился никому ничего сказать. Он нажал на кнопку, голова все еще раскалывалась, а кожа покалывала. Она саднила. Питеру нужен был воздух.