Threads and Fractures (Нити и Разломы)

Субботние утра должны быть тихими, будто мир нажимает на паузу всего на пару секунд. В эту субботу этого ощущения не было. Совсем. Башня была пропитана напряжением, всего того, что они не сказали, и того, что сказали. Воздух всё ещё гудел от вчерашней ссоры, которая снова и снова проигрывалась в голове Питера. Питер сидел за кухонным островком, в накинутой толстовке и спортивных штанах, и стучал ложкой по краю миски, полной хлопьев, которые уже размокли. Он смотрел в окно, но мысли его были совсем в другом месте. Сегодня он собирался впервые выйти на патрулирование. Пару дней назад он сделал последнее обновление своих веб-шутеров, и они лежали где-то в его тайной комнате, которую ему удалось скрыть ото всех. Как и его супергеройский костюм. Другое, о чём он думал, — это лицо отца вчера, после того как он выпалил всё это, не желая того. Тони выглядел разочарованным, конечно, ещё и злым, но ему также было больно. Питер чувствовал себя виноватым. Но он не должен был чувствовать вину, не после того, как его отец был убеждён, что он принимает наркотики или пьёт, или что-то в этом роде. Питер никогда не знал, что его отец думает о нём настолько низко. Питер вздохнул. Было тихо. Было ещё рано. Харли не проснётся ещё несколько часов, Морган, наверное, тоже. Пеппер, судя по всему, уехала в командировку. Так что впервые он был совсем один. По крайней мере, он так думал. — Доброе утро. Питер прикусил язык, чтобы не закричать от неожиданности. Подросток не поднял глаз от миски. — Доброе утро. Тишина между ними была слишком неловкой, как всегда. _______________________ — Постарайся хоть раз вести себя как Старк, Питер.  — В последние месяцы ты стал таким… таким… — Мой самый большой страх — превратиться в тебя, пап.  ______________________ — Ты ешь? — спросил Тони, кивнув на миску. — Ага, — быстро ответил Питер, нервно вертя ложку в руках. Его отец вздохнул, отодвинул стул и сел рядом с Питером, который избегал смотреть на него. — Мы будем говорить о том, что случилось прошлой ночью, или сделаем вид, что ничего не было? Харли, кстати, прав, мы в последнее время стали намного чаще ссориться. — Я голосую за то, чтобы сделать вид, что ничего не было. — Как жаль, Пит. Мы поговорим. Это совсем не было странным. Нет-нет. Питер отложил ложку, всё ещё не поднимая глаз. — Я сказал то, чего не должен был говорить, наверное. — Я тоже. Питер усмехнулся. — Да, но ты, наверное, привык так делать. Брови Тони дёрнулись. — Осторожнее. — Видишь? — Питер встал. — Опять ты за своё. Я не могу ничего сказать, чтобы ты не взбесился и… — Я пытаюсь, — прервал его отец, его голос тихий, но резкий. — Я пытаюсь, малыш. Это остановило Питера. Он снова замолчал, сжимая челюсть, чувствуя, как в животе завязываются узлы. Тони слегка откинулся назад, наблюдая за ним. — Я не должен был… Я не должен был предполагать худшее. Признаю. Это на мне. Но ты не можешь продолжать в том же духе, Питер. — Продолжать в каком духе? — выдавил Питер, его голос слегка дрожал. — Отдаляться от нас. Последние несколько месяцев… даже раньше — ну, ты знаешь. Тот инцидент в переулке. Ты — ты закрываешься от нас. От всех нас. На губах Питера появилась маленькая горькая улыбка. — Точно. Это я закрываюсь от вас. Его отец выглядел озадаченным, это почти рассмешило Питера. — Что это должно значить, Питер? Я понимаю, что быть подростком и всё такое может быть сложно. Я сам когда-то был подростком. Но ты не можешь просто пропадать на несколько часов или… или уходить, хлопая дверью, каждый раз, когда мы ссоримся. Ты не можешь удивляться, когда я строю предположения, потому что, честно говоря, ты не облегчаешь мне задачу не строить их! — Ты закончил? — спросил Питер, вертя ложку в руках. Его мысли были словно в тумане. — Питер, что с тобой происходит, малыш? Питер выдохнул через нос, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Просто сохранять спокойствие. Его отец не понимает. Он никогда не понимал и никогда не поймёт, и Питер был бы глупцом, если бы думал, что его отец может хоть как-то измениться. — Ничего не происходит. Я в порядке. Тони не выглядел убеждённым. — Ты в порядке, да. Конечно. Поэтому ты выглядишь как смерть последние несколько недель, да? Что-то случилось в Оскорп? Потому что после той экскурсии ты начал вести себя странно. И я не единственный, кто это заметил. — Может быть, потому что ты замечаешь меня только тогда, когда я всё порчу, пап. Может быть, потому что единственный раз, когда мы действительно разговариваем, мы не общаемся, а ссоримся. Может быть, потому что чертовски очевидно, что ты не хочешь иметь со мной ничего общего. — Питер взорвался, наконец посмотрев на отца, который просто глубоко вздохнул, уставившись на кружку в своей руке. Он не смотрел на него. — Это неправда, Питер, — парировал отец, выглядя явно раздражённым. — Пап, я вижу, как меняется твоё лицо, когда кто-то говорит, что я похож на тебя. Лицо Тони напряглось. Он открыл рот и снова закрыл — ни звука не вырвалось наружу. — Всё нормально. Мне уже всё равно — я знаю, что что бы ни случилось, ты не… Не плачь, не плачь, не плачь. — Питер, это не… Питер встретился взглядом с отцом, и это заставило его замолчать. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда? Ты… — Мне нужно на свежий воздух, — прервал его подросток и быстро ушёл в свою комнату.

***

Холодный утренний воздух ударил Питеру в лицо мгновенно. Сумка за спиной была тяжёлой: внутри лежал костюм, еда и другие вещи, вроде бинтов. Питер выдохнул. — Ты справишься. Подросток шёл около получаса, пока не нашёл пустой переулок, где никого не было. Он пригнулся за мусорным баком и начал переодеваться в костюм. Это заняло больше времени, чем он ожидал. Отчасти потому, что он нервничал. Отчасти потому, что пижамная ткань не предназначена для супергеройского костюма. Но ничего страшного, всё будет в порядке. Когда он натянул маску, края оказались неровными, одна линза была чуть выше другой. Но когда он посмотрел на себя — на этот неровный красно-синий костюм — внутри что-то зажглось. Это было не идеально. Но этого было достаточно. И все с чего-то начинают, разве нет? Он выкинул из головы любые мысли, связанные с отцом. Питер вскарабкался на ближайшую пожарную лестницу, его перчатки царапали металл, пока он забирался всё выше и выше, пока не увидел утренний горизонт, раскинувшийся над городом. — Ладно, — пробормотал он, приседая на краю крыши. — Человек-паук, это твой первый официальный патруль. Не умри. Первый выстрел паутиной не достиг цели.  Вторая попала — но едва. Третья отправила его в полёте на рекламный щит, какого-то протеинового батончика.  — Круто, круто, круто, — пробормотал он, отклеиваясь. — Всё нормально, абсолютно. Я становлюсь так хорош в этом деле. Но уже на четвёртом замахе он начал понимать. Ритм этого движения, смену веса, натяжение паутины, когда он парил над улицей. И впервые за целую вечность шум в его голове утих. Чувство вины, горе, зависть, напряжение — всё это ушло. Город проносился внизу, живой и бескрайний, полный людей, понятия не имеющих, что кто-то там наверху пытается защитить их. Никто не называл его Старком. Никто не сравнивал его с отцом. Никто не смотрел на него так, будто он — проблема. Он был просто Человеком-пауком. Питер полетел выше, улыбаясь под маской. — Это лучшая идея, которая у меня была.

***

Первое утро Питера в роли супергероя прошло… ну, оно прошло. Он ожидал опасности, драмы, может быть, пары погонь на машинах. Вместо этого он получил смесь из недоумения, лёгкого смущения и ровно трёх голубей, влетевших ему в лицо. Первым человеком, которого он «спас», была пожилая женщина, у которой порвались пакеты с продуктами на тротуаре. — Э-э-э… мэм? Я помогу! — крикнул он, спускаясь с фонарного столба и приземляясь на удивление хорошо, так что внутри разлилась гордость. Женщина моргнула, прижимая к себе сумочку. — Ты что, типа… талисман в пижаме? Ой. Питер быстро выпрямился. — Нет, э-э, я… ну, хех, я супергерой. Вроде того. Я новенький. Меня зовут Человек-паук. Она окинула его взглядом: мятая ткань, кривая маска, разноцветные перчатки. — Конечно, дорогой, — сказала она, похлопав его по руке. — Тебе нужна настоящая работа. Тем не менее, она позволила ему донести её продукты до дома. Вторым его героическим поступком сегодня была помощь парню в погоне за угнанной тележкой с хот-догами. Вор не успел далеко уйти, прежде чем Питер попытался полететь за ним… но промахнулся паутиной и притащил обратно всю тележку. — Человек-паук! — крикнул Питер запыхавшись, устанавливая тележку вертикально. — Э-э, прости за… горчицу и кетчуп, чувак. Вор, теперь опутанный паутиной, уставился на него, перепачканный кетчупом. — Какого хрена только что произошло? К четвёртому часу Питер начал входить во вкус. Он остановил потерявшегося ребёнка, который чуть не выбежал на дорогу. Питер помог туристке найти её телефон. Он даже умудрился поймать воришку сумок… в основном случайно, когда парень споткнулся о его паутину. Каждый раз, когда он чувствовал, что делает что-то правильно, он улыбался под маской. Никто не знал, кто он, и это каким-то образом было самой лучшей частью. К полудню он сидел на крыше, маска была натянута до носа, и он жевал протеиновый батончик. Руки болели, и от костюма пахло водой от хот-догов. Но он не мог перестать улыбаться. Потому что впервые за всю свою жизнь Питер Джеймс Старк чувствовал, что делает что-то правильно.

***

Когда солнце начало скрываться за горизонтом, адреналин Питера утих до глубокого, гудящего спокойствия. Он провёл весь день, облетев на паутине полгорода, помогая всем, кому мог. Ничего судьбоносного, конечно, но всё же что-то. Теперь он сидел на краю здания, глядя на небо, готовый закончить день, пока снова не взбесил отца. Его костюм был грязным, так что нужно было ещё придумать, как его почистить, но это не должно быть сложно. Он почти закончил. Почти. Затем он услышал это. Голос, доносящийся снизу. Женский крик. В груди сжалось. Питер даже не думал, он просто двигался. Звук доносился из узкого переулка между двумя зданиями, в стороне от главной дороги. Питер спустился, приземлился тихо и выглянул из-за угла. Мужчина кричал, дико и отчаянно. Ограбление. Женщина прижалась спиной к стене, её глаза были мутными от слёз. На долю секунды Питер замер. Ему показалось, что он вернулся назад. В ту ночь. Голос Бена вспыхнул в его голове, спокойный, ровный, пытающийся разрядить обстановку, а затем внезапно — БАХ. Пульс подскочил, в горле пересохло. Но в этот раз он действительно двинулся. — Эй! — крикнул он, шагнув ближе в переулок. — Это не твоё, приятель. Мужчина обернулся, испуганный, и Питер уже действовал. Струя паутины вылетела из запястья, приклеив руку парня к стене, прежде чем тот успел сбежать. — Какого…? — Приятно познакомиться. Я Человек-паук, новый супергерой в городе и всё такое, — сказал Питер, пытаясь звучать небрежно, но сердце колотилось. — Знаешь, тот самый парень, который останавливает таких идиотов, как ты, от порчи чужих дней и жизней. Грабитель задергался в паутине, ругаясь под нос, а потом уставился на Питера. — Да кто ты вообще такой? Питер выстрелил ещё одной паутиной, на этот раз приклеив ноги парня к тротуару. — Ты глухой, чувак? Я же сказал, меня зовут Человек-паук. Женщина дрожала, её взгляд метался от мужчины к Питеру. — Спасибо… огромное спасибо. У него… у него был нож. Питер моргнул, дыхание перехватило. Он даже не заметил ножа. Он быстро кивнул, достал записку, написал что-то и отдал женщине. — Вы… э-э, теперь в безопасности. Вам стоит вызвать полицию и дать показания. Можете отдать им эту записку и сказать, что вас послал Человек-паук. Она слабо улыбнулась, посмотрела на записку, потом на Питера. — Человек-паук, — повторила она, пробуя слово на вкус. — Спасибо. Питер неловко помахал ей и выстрелил паутиной в ближайшую крышу. Только когда он оказался высоко над городом, он осознал. Это пришло медленно. Чувство облегчения. Вес этого чувства. Он действительно спас кого-то.