Threads and Fractures (Нити и Разломы)

Последующие недели были жестокими. Не в физическом смысле — Питер получал и более болезненные удары, — а в том удушающем смысле, когда каждая дверь, казалось, закрывается чуть плотнее. Он был наказан, и по-серьезному. Хэппи забирал его каждый день после школы или тренировки, ему никуда не разрешали ходить, и отец был очень близок к тому, чтобы просто забрать у него телефон. Тони даже обыскал его комнату, каждый уголок, просто чтобы проверить, найдёт ли он алкоголь. — Пап? Это был мой первый раз, когда я пил, клянусь, здесь ничего нет! — практически закричал Питер, внутренне паникуя, потому что все его вещи Человека-паука были в его тайной лаборатории, но иногда он был слишком измотан, чтобы прятать костюм туда. — Конечно, приятель. Если бы это было так, ты бы не возражал, чтобы я проверил твою комнату, не так ли? Даже Пеппер не пыталась с ним спорить. — Тебе правда стоит прибраться в комнате. Питер нервно закусил губу, когда отец заглянул под кровать и нашёл блокнот. — Это что? — Э-э-э, просто... для школы, я собираю туда все свои заметки по химии и физике... Отец отбросил его в сторону, и Питер чуть не выдохнул с облегчением. — Зачем тебе зажигалка? Питер прикусил внутреннюю сторону щеки. — Для... экспериментов и всякого. — Экспериментов? Ты теперь ещё и куришь, Питер? Короче говоря, его отец практически сошёл с ума. Он перешёл от полного невнимания к Питеру к чрезмерному вниманию и в то же время — к полному его отсутствию. Питер знал, что ему не следовало идти на ту вечеринку. Даже Харли получил задание присматривать за ним. — Похоже, ты теперь паршивая овца в семье, Питер, — поддразнил его Харли однажды днём, как будто Питер не был ею ещё до того инцидента. Его отец также перестал кричать. Если бы он кричал, было бы легче. Теперь он просто смотрел на Питера с разочарованием. Это было единственное выражение, которое появлялось на его лице, когда он смотрел на него. Когда он всё же говорил, то резко и коротко. — Ты никуда не пойдёшь без присмотра. — Возможно, я в твоих глазах плохой за то, что не разрешаю тебе тусоваться с друзьями, Пит. Но я ни за что не позволю тебе встречаться с сыном Осборна. Питер пытался спорить, но это каким-то образом делало только хуже. Патрулировать теперь тоже стало труднее. Ему приходилось взламывать системы ПЯТНИЦЫ, чтобы убедиться, что она не предупредит отца или кого-либо ещё, когда он покидал Башню. К тому же теперь у него на запястье были электронные часы слежения, которые также отслеживали его здоровье и не ранен ли он. Не говоря уже о том, что Хэппи теперь забирал его из школы. Кстати о школе — все узнали, что он сын Тони Старка, так что стало ещё хуже. Шёпот каждый раз, когда он заходил в класс, сводил его с ума. Гарри, правда, досталось больше всех. — Он чуть снова не сослал меня, но представляешь, на этот раз не в Англию. В Францию из всех мест, Питер. Мой французский — отстой, — рассказал ему Гарри однажды днём, когда они разговаривали по телефону. Питер поморщился. — Жесть. — Он ещё в гневе и вазу разбил, которая раньше принадлежала моей матери. — добавил Гарри. — Двойная жесть. Гарри усмехнулся в камеру — они общались по FaceTime. — Но оно того стоило, приятель. Это была та ещё вечеринка. Я никогда столько не пил. — Да, Гарри. Я заметил. Каждый раз, когда он разговаривал с друзьями, он снова чувствовал себя нормальным. Но потом он проходил мимо отца, и тишина между ними говорила о многом.

***

В Башне было тихо.  Слишком тихо. Питер осторожно притворил дверь спальни, удерживая ручку достаточно долго, чтобы она не щёлкнула. Он подождал добрых две минуты, внимательно прислушиваясь, затем накинул рюкзак на плечо и двинулся по коридору босиком. Было почти полночь. Он слышал тихое дыхание Пеппер и Морган — оно означало, что они крепко спят. Из комнаты Харли едва слышно доносилась музыка. А его отец был в мастерской — смотрел какие-то видео? Странно. Неважно. Идеально. Все были чем-то заняты. Питер прокрался мимо лифта, игнорируя сомнения, наводнявшие его разум. Он просто нервничал. Он делал это достаточно раз, чтобы знать, где будет скрипеть, а где нет. Дверь аварийной лестницы издала тихий металлический скрип, когда он толкнул её. Он поморщился, подождал. Никто не заметил. Ладно, дальше. Пять минут спустя он был на улице. Ночной ветер ударил холодом и остротой, пахло дождём и городским дымом. Он снял толстовку и засунул её в рюкзак, когда добрался до своего обычного переулка, где переодевался. Он достал костюм — смесь красного и синего, сшитую вместе много-много раз. Он всё ещё не был идеальным, хотя он улучшил веб-шутеры и формулу на химии. Он быстро переоделся и полетел на ближайшую крышу. Питер улыбнулся, чувствуя холодный ночной воздух на маске. Он чувствовал себя живым. — Ладно, Нью-Йорк, — прошептал он сквозь маску, голос был приглушённым. Затем он прыгнул и полетел на паутине. Ветер заревел в ушах, когда струя паутины из запястья зацепилась за край рекламного щита. Он рванулся вперёд, смех вырвался из него, прежде чем он успел остановиться. Холодный воздух щипал щёки. Каждое движение ощущалось как свобода. Первый вызов ночи оказался лёгким. Какой-то парень пытался угнать машину возле 34-й улицы. Питер бесшумно опустился за ним. — Эй, приятель, — крикнул он, вися вверх ногами на фонарном столбе. — Ты отлично работаешь и всё такое, но, может, не надо угонять чужие машины? Парень закричал, споткнулся, а затем бросился наутёк. Питер вздохнул. — Да! Конечно, просто оставь дверь открытой! А что, если другие преступники захотят ограбить эту машину, мистер Плохой Парень? Он запаутинил дверь машины и снова улетел. Следующий оказался сложнее — обрушилась пожарная лестница на 52-й. Он оттащил двух человек в сторону за мгновение до того, как металл рухнул вниз. — Спасибо, Человек-паук! — крикнул кто-то, кто-то действительно знал его имя. Он усмехнулся под маской. — Не за что, приятель! Питеру определённо нужно было придумать лучшую фразу в ответ.

***

Он должен был это предвидеть. Питер разобрался с двумя парнями в ювелирном магазине, которые пытались его ограбить — легко, может быть, даже слишком легко, и когда он заметил третьего, бегущего по переулку с сумкой, он даже не задумался. — Эй! — крикнул он, летя низко. — Ты забыл свой... Парень обернулся, Питерье чутьё взвыло. Он повернулся быстрее, чем Питер рассчитывал, рука взметнулась вверх. Что-то металлическое поймало свет фонаря — может быть, труба — и прежде чем Питер успел увернуться, это врезалось ему в рёбра. Ой. Воздух вышибло из лёгких. Он врезался в кирпичную стену, зрение на секунду побелело. — Ладно, — выдохнул он, хватаясь за бок. — Это было нехорошо, мистер! Чёрт, как больно... Мужчина усмехнулся и побежал, поэтому Питер заставил себя подняться. Он выстрелил паутиной и вырвал сумку из рук грабителя, но парень развернулся и пнул его в грудь. Питер снова отшатнулся, задыхаясь. Грудь горела. Он выстрелил ещё одной паутиной в ногу парня, потянул... слишком слабо, и получил ещё одной трубой по плечу за свои старания. — Серьёзно? — пробормотал он, уворачиваясь. — Преступники теперь в «Качках» закупаются или что? Ещё один замах, и парень наконец рухнул, он прорычал что-то, сверля Питера взглядом. Питер прислонился к мусорному баку рядом, тяжело дыша. Рёбра болели при каждом вдохе, а маска была влажной от пота. — Пожалуйста, — пробормотал он, поморщившись, когда выпрямился. — Серьёзно, никакой благодарности в наши дни... Он посмотрел на свою грудь — ткань костюма была немного порвана возле рёбер, темнея там, куда пришёлся удар. Не кровь, к счастью, но синяк достаточно сильный, чтобы болеть и щипать. Да, на сегодня он закончил. Он прилепил паутиной записку рядом с преступником — для полиции, когда они приедут, — и улетел. Путь домой был медленнее. Руки казались тяжёлыми, и каждый раз, когда паутина натягивалась, эту боль тянуло через всю грудь. Он неуклюже приземлился у выхода из Башни, через который всегда пробирался внутрь. — Ловко, — пробормотал он, стягивая маску, и быстро пошёл переодеваться в свою тайную комнату. Дыхание было поверхностным и коротким. Его и раньше били, но никогда так сильно. Это было впервые, но это кое-что доказывало, правда? И всё же к утру станет лучше. Так всегда и было — его тело теперь заживало быстрее. Всегда так и было. Коридоры Башни были тёмными и тихими. Его отец всё ещё был в мастерской, и, если Питер правильно угадал, он что-то искал, нетерпеливо. Подросток добрался до своей комнаты незамеченным. Он тихо закрыл дверь и быстро прошёл в ванную. Питер снял одежду и уставился на синяки. Его грудь была лоскутным одеялом из синяков — фиолетовые уже переходили в зеленоватый оттенок. Было больно, но всё нормально. — Часть работы, — пробормотал Питер себе под нос, заходя в душ. Когда он переоделся в пижаму, синяки всё ещё саднили, поэтому он достал пакет со льдом из мини-холодильника, который спрятал в шкафу (гениальный ход, он протащил его тайком после того, как отец проверил его комнату), и плюхнулся на кровать, прижимая лёд к рёбрам. Мир казался тяжёлым и тихим. Глаза жгло. Питеру не понадобилось много времени, чтобы заснуть.