Threads and Fractures (Нити и Разломы)

Паром Статен-Айленда возвышался перед ним, как плавучая парковка, — шумный и переполненный. Ветер хлестал над водой, неся с собой запах соли и дизеля, когда Питер бесшумно приземлился на верхней палубе. Карен мягко заговорила в ухе. — Обнаружены тепловые сигнатуры, множественные. Нижняя палуба, тот же рисунок, что и у инопланетной техники грабителей из банкомата. — Ага, — прошептал Питер, прищурившись за линзами. — Это точно они, ясно. Значит, тот чувак не соврал, теперь мне стыдно, что я приклеил его руку к машине. Его сердце колотилось — от холода и нервов, от того, что это была самая большая зацепка, которую он имел по инопланетной технологии и тому парню, Стервятнику. Питер спустился по металлической стене, цепляясь за нижнюю часть, как паук, продвигаясь к открытым решёткам, чтобы видеть, что внизу. Сделка происходила прямо здесь: покупатели, продавцы, ящики со светящимся инопланетным хламом, которого никто не должен был касаться. Подросток был сосредоточен как никогда, настолько, что даже не заметил вибрации. Затем его маска засветилась. Входящий вызов: Тони Старк. Питер замер, его сердце забилось ещё быстрее. — О, да ладно, — прошептал он, уже начиная потеть. — Э-э-э, не отвечай, Карен, пожалуйста, не надо... Переопределение. Приём... Линия щёлкнула, и Питер был в одном шаге от того, чтобы прыгнуть в холодную воду. Это был ужасный момент, боже, почему у его отца такое ужасное чувство времени. Секунду было тихо, Питер почти забыл, что его отец вообще там, пока голос старшего мужчины не заговорил — явно располагающий к разговору. — Итак, Паучок, карапуз, одна маленькая птичка нашептала мне про Вашингтон. Питер не сводил глаз с торговцев. — Угу, да, Ми... мистер Старк... я правда не могу сейчас говорить... э-э-э, могу я перезвонить? — Почему? Чем ты занят? В любом случае, я звоню, чтобы сказать, что ты отлично справился. Даже потрясающе, я имею в виду... я тебя недооценил, правда. Питер моргнул, слегка удивлённый. — Э-э-э, спасибо, но хм... я очень занят кое-чем прямо сейчас и... Тони снова перебил его, без капли стыда в голосе, отчего у Питера дёрнулся глаз. — Знаешь класс, который ты спас и всё такое? Это был класс моего сына, младшего. Питера. Значит, его отец говорил с ним. О нём самом. Это совсем не было неловко, правда. Тони продолжал говорить, как ни в чём не бывало. — Кстати о Питере, я очень стараюсь наладить отношения с ним, потому что не знаю, знаешь ли ты, но я не был... лучшим отцом для него. Я имею в виду, моим самым большим страхом было превратиться в своего отца, и я думаю... с Питером я, возможно, действительно... но я стараюсь, даже затащил его на терапию со мной, хотя это была идея Пеппер, и... Терапия. Боже, прошлый сеанс был ужасен. — Питер, есть что-то, что ты хотел бы сказать Тони? — заговорила миссис Смит с той же вежливой улыбкой на лице, пока Питер вертел в руках кубик лего. — Я... ну, я знаю, что я тебе не нравлюсь из-за того, что я на тебя похож. — Лицо отца вытянулось, брови нахмурились. — Пит, что ты имеешь в виду? Я люблю тебя так же, как люблю твоих брата и сестру... — Я знаю, что ты меня любишь. Ты должен, я твой сын. Но я тебе не нравлюсь. Я тебе не нравлюсь как личность, пап. Я слишком сильно напоминаю тебе тебя самого. Питер с трудом сглотнул. Внизу парень открыл ящик, фиолетовый свет вспыхнул на палубе. Время уходило, а там были тонны... — Мистер Старк, мне правда нужно... — Он злится, и я это понимаю, я понимаю, что облажался и всё такое, Паучок. Я имею в виду, мы сближаемся, кажется. После каждого сеанса я вожу его в бургерную, знаешь? И мы разговариваем, но потом он делает что-то, что сводит на нет все эти усилия, и я не хочу заставлять его чувствовать вину или что-то в этом роде, но он что, не ожидает, что я буду злиться, когда он сбегает или бросает свой класс в другом штате? Я имею в виду... Питер поморщился, всё ещё глядя на парней, пока его отец издал невесёлый смешок. — Знаешь, Пеппер, когда она, когда она предложила терапию, это потому, что она сама это заметила — эту модель поведения, а я, его отец, нет. У нас была целая ссора и всё такое, она сказала мне, что я становлюсь как Говард, даже не замечая этого, и я думаю, она была права, и это даже не самая худшая часть, карапуз. Питер, чувствуя себя совершенно безнадёжным, сдался и просто прошептал в ответ: — Что? — Она права. Она права, и мы все это знаем, я просто не понимаю, почему мне потребовалось так много времени, чтобы что-то сделать. Я имею в виду, с Харлс и Морган это получается так легко, я не знаю, почему я превращаюсь в отца, которым клялся никогда не быть ни для одного из своих детей, Паучок. Его отец громко выдохнул. — Я имею в виду, этот ребёнок заслуживает лучшего, просто... У Питера сжалась грудь, дыхание начало учащаться. У него не случится сейчас паническая атака. Он зажмурился. У Питера не было времени на это, это было официально хуже, чем терапия. — Мистер, мистер Старк, сэр? — резко прошептал Питер. — Я... я правда не могу сейчас разговаривать... — Боже, я слишком много сказал, да? Просто прошлый сеанс был полным дерьмом. Я имею в виду, он действительно открыл мне глаза, кажется. Прости, Паучок, я действительно звонил, чтобы сказать, что ты отлично справился, но мой сын просто... я так стараюсь всё исправить, но иногда мне кажется, что он сдался. У Питера закружилась голова. Серьёзно закружилась. Тони говорил о нём. С ним. Не имея ни малейшего понятия. Боже, он чувствовал себя таким мудаком. А внизу оружие гудело. Питер глубоко вздохнул, его решение уже было принято. Он усилил хватку. — Простите, Ми... м... сэр, мне пора, Карен, вешай... — Подожди, что ты имеешь в виду? Чем ты сейчас занимаешься... Питер повесил трубку, прямо посреди фразы. — Что ж, это было просто полное дерьмо. Или хрень? Кто вообще говорит «хрень»? Мне кажется, Гарри просто выдумал это слово... — нервно сказал Питер себе под нос.

***

Питер спрыгнул с того места, где был. Торговцы замерли. — Как делишки, мои ребятки? Соскучились? — сказал Питер, активируя модулятор низкого голоса. — Это ваш старый и добрый, дружелюбный сосед Человек-паук. Вам нельзя иметь эту инопланетную технику, вы же знаете, правда? Мне нужно, чтобы все бросили эту светящуюся штуку. Один из парней моргнул. — Ты сейчас серьёзно? — О, абсолютно серьёзно, — сказал Питер, наставив на него обе руки. — Как, типа, смертельно серьёзно. Хотя, нет... это была плохая формулировка. Забудьте, что я сказал. Они потянулись за оружием, и затем... Карен активировала режим мгновенного убийства. — Нет! Нет, Карен, какого хрена? Выключи это сейчас же! — закричал он, вовремя отключив команду. Но это уже не имело большого значения, потому что через несколько секунд начался полный хаос. Один из мужчин выстрелил в него светящимся, потрескивающим лучом. Питер переворачивался, скользя по полу, стреляя паутиной, приклеивая оружие к стенам, ноги к перилам, а маски к лицам. — Ты когда-нибудь думал, — начал Питер, пролетая мимо них, — что, МОЖЕТ БЫТЬ, ну, может быть, продавать эту штуку на очень публичном пароме... ПАФ ...плохая идея? Один парень нацелил на него инопланетную пушку Читаури. Карен, конечно, предупредила его. — Уровень энергии нестабилен. — Ага, я понял, спасибо! Питер рванул вперёд, но парень нажал на грёбаный курок. Ослепительный фиолетовый луч пробил палубу, и люди начали кричать. БУМ Весь паром содрогнулся, пол прогнулся, металл застонал, когда его части зашипели и сломались. Взрыв разрезал лодку пополам, как будто она была бумажной. Люди кричали, сирены выли. Середина грёбаного парома разошлась в стороны. Этот день не мог стать хуже, не так ли? — О, нет, нет, нет, нет... Тонны воды хлынули внутрь, машины скользили, люди хватались за перила. Голос Карен снова зазвучал. — Структурная целостность нарушена... — Я ЗНАЮ! Питер стрелял паутиной снова и снова и снова, двигаясь быстрее, чем когда-либо в жизни, перепрыгивая через расширяющуюся трещину, используя каждый остаток сил, который у него был. Он пытался стянуть половинки обратно. Его руки сильно тряслись. Лёгкие горели. Линзы маски сузились в панике. Карен считала: — Расхождение на девяносто восемь процентов... — Карен, я люблю тебя. Но ты не помогаешь, так что помолчи. Питер делал это. Еле-еле. Удерживал весь паром в одиночку. Люди кричали, может быть, даже радовались, Питер не знал, гул в голове становился всё громче и громче... и громче... ____________ — Пит, мне нужно, чтобы ты рассказал нам, что случилось, хорошо? — спросил его отец, успокаивающе гладя по волосам, но Питер был напуган, он не видел его целую вечность, и его руки болели из-за плохих парней, которые охотились на мисс Лэйн вчера... — Где мисс Лэйн? — Питер, что случилось? Ты пропал, приятель. Я скучал — мы все скучали по тебе, так сильно. Я так волновался. Питер нахмурил брови в замешательстве. — Хм? Можешь сказать мне, Пит? Что случилось? Питер моргнул, голос мисс Лэйн и её слова, ясные как день, эхом отдавались в его сознании — те самые, которые велели ему никому не рассказывать о случившемся. — Я не помню. Я не... что случилось, пап? Питер изо всех сил старался не выглядеть виноватым, когда выражение лица отца изменилось. — Тони, мы только что нашли кое-какую информацию. Её настоящая фамилия даже не... это Сабрина Мюллер. О, смотрите, кто проснулся. — Чёрная Вдова вошла в комнату, очевидно, всё ещё думая, что Питер спит. — Тони, нам нужно поговорить. Отец кивнул, встал и даже не оглянулся. Питер уже скучал по мисс Лэйн. _____________ Его паутина начала рваться, одна за одной. — Нет, чёрт, нет... пожалуйста... Трещина снова расширилась. Питер даже не знает, когда и как, но внезапно его отец оказался перед ним, и это было самым страшным, что случилось сегодня. — Какого чёрта ты творил, карапуз? Питер вздрогнул, закусив губу под маской. Шлем открылся, и лицо Тони Старка оказалось прямо перед ним — абсолютно разъярённое. — Как ты вообще мог подумать, что это хорошая идея, а? Люди могли погибнуть, ты мог погибнуть! — отчитывал Тони, и сердце Питера забилось быстрее. У Питера живот скрутило узлом, его тошнило, он не слышал и половины из того, что говорил его отец. — Мистер Старк, правда, я просто пытался... — Что именно? Чтобы людей убили? Взорвать паром? Карапуз, я уже говорил тебе оставить это в покое. Ты представляешь, чем это могло закончиться? Если бы кто-то там умер, это была бы твоя вина.  Он сделал паузу на секунду. — А если бы ты умер, виноват был бы я. Я говорил, я говорил тебе, что над этим уже работают мои люди. Тони сверкнул взглядом — тем самым взглядом, который у него был всякий раз, когда Питер всё портил, но он никогда раньше не смотрел на него так, когда Питер был Человеком-пауком. — Я думал, я думал, что поступаю правильно, и... — Очевидно. Его отец выглядел и разочарованным, его выражение лица было резким и холодным, как и его тон, совсем не таким, каким он говорил с ним раньше. Питер почувствовал, как что-то внутри него оборвалось. Он не плакал, он никогда не плакал. Плакать — это слабость, так сказала ему мисс Лэйн, когда они были под прицелом в те недели, но сейчас его горло горело. — Мне, мне жаль, мистер Старк. Его отец смотрел на него целую вечность. — Мы закончили. Питер замер, снова поднимая взгляд. — Что? Голос Тони смягчился, но таким образом, который делал всё ещё более разрушительным. — Ты не готов, малыш. Я думал, что да, но ты явно нет. Это был безрассудный поступок, и ты знаешь, что если бы сегодня что-то пошло не так... у тебя был бы билет в один конец до Рафта. Питер моргнул. — Отдай костюм. Мир рухнул вокруг него. — Что? Нет, пожалуйста, мистер Старк, я больше никогда не буду делать ничего опрометчивого, клянусь. Пожалуйста, я никто без этого костюма... Его отец оборвал его: — Если ты никто без костюма, то ты его не достоин. — ПЯТНИЦА, переопределение. Глаза Питера расширились. — Нет, мистер Старк, пожалуйста, не надо... Питер почувствовал, как его грудь сжалась. Его руки дрожали, когда он коснулся эмблемы. Маска отпала. И его отец перестал говорить. Питер увидел, как его отец тоже перестал дышать и двигаться. Потому что перед ним стоял Питер с открытым лицом. Волосы слиплись от пота, глаза красные, испуганные и умоляющие, губы дрожат, на лице синяки. Его сын. Питер понял слишком поздно, что на самом деле означало это переопределение. Он сделал шаг назад, явно запаниковав, уставился в пол, сжав челюсть. Лицо Тони побледнело, призрачно-бледное, как будто из него выкачали все краски. Его отец смотрел на него так, будто увидел призрака. — Пап, клянусь, я всё объясню, только не... не паникуй! Тони даже не слушал, хотя его рот был слегка приоткрыт. А затем голосом, который был где-то между шёпотом и ужасным всхлипом: — Какого чёрта, Питер? Подросток вздрогнул, будто в него выстрелили. Тони моргнул раз, затем два. Третий раз — медленнее, как будто пытаясь сложить кусочки вместе. Его лицо стало ещё бледнее. — Нет, нет, не может быть. Подожди, так ты... чёрт. Какого чёрта, какого вообще... Горло Питера мгновенно сжалось. — Пап, пожалуйста, не паникуй, я могу... я всё объясню. Его отец сделал шаг назад. — Я взял тебя в Германию. Какого чёрта, Харли или Пеппер не заметили, что тебя не было... ты патрулировал во время... как ты, чёрт возьми, сбегаешь? Боже мой, ты чуть не умер тысячу раз... Глаза Питера защипало. — Я не хотел, чтобы ты узнал, потому что... Голос Тони стал лезвием: — Питер, тебе пятнадцать лет, что ты, по-твоему, делаешь? Питер снова сжал челюсть. — Я знаю. Тони смотрел, явно в ужасе. Как будто мир рухнул у него под ногами. Наконец его отец с трудом сглотнул. Очень сильно. — Мы едем домой, я звоню Хэппи. — Его голос дрогнул. — Поговорим об этом дома. Питер один раз кивнул. Хэппи приехал быстро и выглядел почти так же ужасно, как его отец. Поездка обратно в Башню была похожа на сидение рядом с ядерным реактором, который был в одном градусе от расплавления. Его отец не говорил. Даже не смотрел на него. Он просто сидел на пассажирском сиденье, сжав челюсть, жутко тихий. Питер сидел, сжавшись в комок, руки дрожали, он чувствовал себя таким маленьким, каким не чувствовал себя годами.  Когда они наконец вышли из гаража Башни, Тони всё ещё не посмотрел на него. Ни разу. Он просто шёл, быстро, молча, и это было так страшно, что Питера чуть не вырвало. Питер последовал за ним к лифту, закусив губу, не зная, заговорить или нет. Затем двери открылись. Питер последовал за отцом, который в конце концов зашёл в гостиную, где был Харли. Его брат развалился на диване, ел чипсы, как маленький гремлин, и смотрел какой-то странный фильм. Харли лениво повернул голову. И замер. А, значит, им обоим конец. Хорошо знать. Харли моргнул дважды, а затем сказал самое плохое и самое глупое слово, которое мог произнести в тот момент. — О. Его отец не повысил голос, отчего Питеру стало ещё хуже. — О? О? Это твой ответ? О? Харли издал буквально писк, и Питер изо всех сил старался просто не сбежать в этот момент. — Эй, так... если честно, в свою защиту... Их отец повернулся к нему с медленным осознанием человека, который только что понял, что его одурачила собственная плоть и кровь. — Харли Эдвард Старк, — начал Тони, каждое имя забивало очередной гвоздь в гроб. — Ты знал, что твой младший брат... Человек-паук? Харли сел прямо, слегка поморщившись, посмотрел на Питера в поисках помощи, хотя знал, что Питер в ещё большей беде, чем он. — Я имею в виду, ну, пап. Э-э-э, как насчёт того, чтобы ты определил, что значит «знать», потому что я сам... Питер зарыл лицо в ладони. О боже, зачем. Тони сделал один шаг вперёд. Харли замолчал. Затем их отец повернулся к Питеру. — А ты, как ты вообще, я имею в виду... Питер почувствовал, как его сердце упало куда-то в бездну. — Ты тайком выскальзывал по ночам, врал, получал травмы! А твой старший брат здесь, — он указал на Харли, — думал, что это такое братское сближение, да? Думал? Харли попытался возразить: — Я не... Он снова быстро замолчал после того, как Тони посмотрел на него. Голос Питера прозвучал тихо: — Пап... — Нет, нет. Не смей использовать против меня этот грустный голос, Питер, потому что, честно говоря, я не знаю, то ли запереть тебя дома навечно, то ли замуровать в Башне, пока тебе не исполнится тридцать. Это прозвучало как удар хлыстом. — Вы двое сядете на этот диван прямо сейчас, блин, и расскажете мне каждую деталь, которую знаете. У нас будет долгий разговор об этом, и не думайте, что я не скажу Пеппер, кстати. День, действительно, мог стать хуже. Это будет долгая ночь.