Threads and Fractures (Нити и Разломы)

Башня казалась неправильной, и, честно говоря, Питер тоже. Его отец расхаживал по гостиной, бормоча что-то себе под нос, его лицо было слегка бледным. Комната в этот момент напоминала камеру для допросов. Харли сидел рядом с Питером, всё ещё держа пакетик с чипсами, но не решаясь откусить даже кусочек. Тони провёл рукой по волосам, бормоча полупроклятия, те, что обычно срывались с его губ, только когда он был по-настоящему взбешён. Питер сидел неподвижно на диване, страх в животе всё нарастал, Харли пристроился рядом, будто его заставили быть моральной поддержкой.  Затем их отец остановился, повернул голову и указал прямо на Питера. — Ты, — сказал он, голос хлестнул как кнут. — Начинай говорить. Питер открыл рот, закрыл его, снова открыл и снова закрыл. Ни звука не вырвалось, его мозг превратился в кашу. Подросток увидел, как дёрнулся глаз отца. Тот глубоко вздохнул и закусил губу. — О, прекрасно. Отлично, это просто замечательно! Ребёнок, мой ребёнок, мой грёбаный сын, между прочим, который, судя по всему, прыгал со зданий, тайком выскальзывал по ночам, получал травмы, сражался с мужиками вдвое старше себя, ради всего святого, — нечего — абсолютно нечего сказать. Харли поморщился, горло Питера горело, но он молчал, пока другой мальчик пытался заговорить. — Пап, может, ты успокоишься? Может, Питер тогда... Тони резко повернул голову, теперь глядя на Харли. — Даже не начинай, Харли Эдвард Старк. Харли вздрогнул и опустил взгляд. — Ты ведь старше, ответственнее . У тебя должен быть функционирующий мозг! Тебе хоть раз непришло в голову, что, может быть, ну, может быть, было бы разумно сказать своему отцу, что твой младший брат тайком выскальзывает и получает травмы? — Он меня убедил, хорошо! — выпалил Харли, выглядя явно злым. — И я запаниковал! Что мне было делать, пап? У тебя и своих грёбаных проблем полно, ты забыл, что Стив с тобой сделал? Я знал, что ты не справишься с этим! Ты серьёзно ожидал, что я зайду в твою лабораторию и скажу тебе, что твой сын — которого ты игнорировал — грёбаный Человек-паук? — Да! — рявкнул их отец. — Это было бы отлично, Харли! Что, если бы Питер умер там, а? Что, если бы в него выстрелили, пырнули ножом? Не говоря уже о том безрассудстве, что он устроил сегодня! Питер опустился ниже в подушки дивана. Неудачное движение. Тони снова перевёл взгляд на него, как ракета, наводящаяся на цель. — И ты, — начал он, голос упал до опасного. — Питер Джеймс Старк. О нет. Он использовал полное имя с отчеством. — Если в твоей жизни всплывёт ещё один грёбаный сюрприз, клянусь богом, я... Грудь Питера сжалась. — Я... я просто пытался помочь... — Помочь? — голос Тони стал твёрдым, смешанным с очевидным неверием. — Помочь? Питер, тебе пятнадцать лет. Пятнадцать. — Я не ребёнок! — Ты ребёнок. — Я не беспомощный, пап! — Тебя сегодня чуть не разрезало пополам, Питер. Если бы я не понял, что что-то не так, во время нашего разговора, ты бы, возможно, умер. — Я спасал людей! — попытался сказать Питер, игнорируя взгляд, который Харли бросил на него после последней фразы, вылетевшей изо рта Тони. — Ты чуть не умер! Ты понимаешь это, Питер? Ты чуть не умер! На секунду воцарилась тишина, пока Питер не закричал в ответ. — Ты делаешь это каждый день! Питер сорвался, очень громко, и пожалел об этом так же быстро, как сказал. Тишина обрушилась на комнату. Его отец замер. Слишком тихо. Когда он снова заговорил, его голос был низким и холодным. — Я не потеряю тебя, Питер. — Тони глубоко вздохнул. — Мне всё равно, если ты теперь считаешь меня плохим. Ты... ты больше не будешь этим заниматься. Питер замер. На секунду он не мог осознать слов. Он даже не знает, почему удивлён, он предвидел это. — ..Что? Тони сказал это тоном, не терпящим возражений — никаких споров и никаких компромиссов. — Ты меня слышал. Я закрываю это. Я планировал закончить это ещё до того, как увидел твоё лицо под маской — из-за парома. Но это? Это окончательно. Никакого больше Человека-паука. Ты закончил. У Питера внутри всё оборвалось.  — Но, пап... — Нет, — резко перебил Тони. — Никакого костюма. Никакой паутины. Никакой линчевательской херни. Никаких больше тайных вылазок. Никаких больше «почти умер». С сегодняшнего дня Человек-паук мёртв. Всё кончено. Харли болезненно поморщился, как будто смотрел, как кого-то бьют в замедленной съёмке. — Пап... — начал старший мальчик, прощупывая почву.  — Может, это немного... — Это не обсуждается, — рявкнул мужчина. Харли закрыл рот слышимым щелчком и поморщился, косясь на брата с беспокойством. Очевидно, он не одобрял решение. И также очевидно, что не мог бросить вызов Тони, когда тот был на грани ядерной войны. Но Питер, э-э-э... Он не мог просто сидеть, не так ли? — Это несправедливо, — сказал он, голос дрожал. — Ты не можешь просто, ты не можешь просто забрать это у меня! Я помогаю людям! Тони повернул к нему голову так быстро, что Харли чуть не подпрыгнул. — Ты ребёнок, Питер! Мой ребёнок! Моя ответственность! И я не буду смотреть, как тебя убивают или как ты умираешь! Я не буду, так что этот разговор окончен. Питер вздрогнул. — Я не умру, я не умер и пока не умирал... — Это не оправдание. И это, если что, не улучшает твоё положение. — закричал Тони, снова начиная расхаживать. — Питер, всё, всё в этом — грёбаная безрассудность и опасность, и это ужасно! И ты не сказал мне, что у тебя есть способности! Ты не пришёл ко мне, ты не доверил мне ничего из этого! — Я боялся, что ты заберёшь это, пап! — закричал Питер в ответ, борясь со слезами, которые начинали наворачиваться на глаза. — Что ж, поздравляю, — сказал Тони, его голос дрогнул. — Потому что именно это я и делаю. Я не позволю тебе убить себя, Питер, или отправиться в грёбаный Рафт. И если это делает меня мудаком-отцом — пусть так, мне всё равно! Дыхание Питера перехватило, в глазах горел гнев. — Ты наказываешь меня за то, что я пытаюсь делать добро. — Я защищаю своего сына, — поправил Тони, на этот раз немного мягче. — Это не обязательно навсегда, Питер, но ты несовершеннолетний. Ты не готов. — Ты даже не знаешь, что я могу, — прошептал Питер. — Ты никогда не спрашивал. Рот Тони открылся, затем закрылся, и тень вины промелькнула на его лице. Но он не изменил своего решения. — Это не навсегда, — наконец сказал ему отец. — Но день, когда ты снова выйдешь как Человек-паук, наступит, когда тебе будет законно разрешено покупать алкоголь. Так что, пока я не скажу иначе, ты отстранён. Питер уставился на него, сверля взглядом. — Это та часть, — тихо добавил Тони, — где быть твоим отцом важнее, чем моё восхищение тем, что ты умеешь. Однажды, когда ты станешь старше, Питер. Ты поймёшь. Питер почувствовал себя так, будто его ударили. Сильно. Харли сидел тихо, локти на коленях, взгляд метался между ними, будто он смотрел драку двух котов. — Пит, — тихо сказал Харли, почти извиняясь. — Папа напуган, понимаешь? Может, может, он прав. Я имею в виду, ты и правда часто получаешь травмы и... — Я не напуган, — солгал его отец, выглядя оскорблённым. Харли фыркнул. — Ага, конечно. Его отец выглядел измотанным и провёл рукой по лицу. — Я больше не собираюсь обсуждать это. Человек-паук уходит на перерыв. На очень большой перерыв. Питер проглотил комок в горле. Его отец только что забрал единственное, что заставляло его чувствовать себя полезным за последнее время. Питер не знает, как не... как... Питер не хочет плакать. Плакать — это слабость, которая показывает другому, что он победил. Так ему всегда говорила мисс Лэйн. _____________ Питер проснулся в поту, дыхание было поверхностным. Он посмотрел на время — была ночь, и тихо. Мальчик встал и прошёл в ванную. Были летние каникулы, Нэд был на Гавайях, его отец и Пеппер были заняты с Морган, которая была ещё младенцем, а Харли был в каком-то дурацком лагере. Он не знает, когда у него появилась эта идея. Питер почувствовал желание заплакать, когда сделал первый разрез. Его зрение было размытым, когда он смотрел, как кровь капает на чистый пол ванной. Мисс Лэйн была бы так разочарована в нём. Он слышал её голос в своей голове. «Слезы заставляет другого парня думать, что он победил, Питер. Ты же не хочешь этого, правда? Поверь мне в этом, Питер. Никогда, и я имею в виду никогда, не плачь ни перед кем. Это заставит их только жалеть тебя или, что хуже». Но это заставило его чувствовать что-то. Что-то, чего он не чувствовал уже давно. Его рука выглядела забавно с капающей кровью, он чувствовал себя идиотом, когда начал улыбаться. Питер глубоко вздохнул и... ________________ — Питер? Питер моргнул, глядя на своего отца. — Ты неважно выглядишь. Я знаю, тебе сейчас плохо. Иди поспи.  

***

Питер не проронил ни слова, пока шёл в свою комнату. У него не было на это сил. Мир как будто сжался вокруг него, будто кто-то взял всё яркое и разрезал пополам. Харли последовал за ним молча, руки засунуты в карманы, покусывая щёку изнутри. Он знал, что не нужно говорить, пока дверь за ними не закрылась. Как только они оказались внутри, Питер рухнул на край кровати. Он не отскочил, не заерзал. Он просто сложился вперёд, локти на коленях, уставившись в потолок. Харли медленно сел рядом с ним. Долгое мгновение никто не двигался и не говорил. Затем: — Ты выглядишь как дерьмо, чувак, — мягко сказал Харли. Питер хмыкнул носом — не совсем смех, но ближе к рыданию, которое он отказывался выпускать, пока не останется один. — Ага, — пробормотал Питер. — И чувствую себя так же. Харли замолчал. Питер прижал руки к лицу, пальцы вдавились в глаза, будто он мог удержать всё внутри. — Он забрал всё, Харлс, — прошептал он. — Человек-паук был единственным, что я мог делать, не косяча. Единственным, что наконец-то казалось правильным. — Он и со мной нормально работал, понимаешь? Было здорово, типа... ему не было, это не было неловко, как с нами без маски. Мы... он взял меня в Германию и сказал, что я отлично справился, и всё такое. Он никогда так не делал, когда я был без маски. А теперь и этого нет. Теперь он просто считает меня каким-то ребёнком, который всё портит. Кадык Харли дёрнулся, он очень осторожно подбирал слова. — Пит, ты и есть ребёнок. Питер не ответил. Харли толкнул его плечом. — И ты тоже его до смерти напугал, знаешь. — Я всех пугаю, — пробормотал Питер. — Это не... нет. — Харли развернулся, заставляя Питера посмотреть на него. — Не то я имел в виду. Ты напугал его, потому что ему не всё равно, чувак. Потому что он не знал. Если Тони Старк чего-то боится больше, чем нормального разговора, так это потерять тех, кого любит. Я имею в виду, он всё ещё расстроен из-за этих, ну, знаешь, беглецов. Они его бесят. Питер сглотнул, глаза были стеклянными. — Ты тоже узнал, — прошептал Питер. — Ты не запаниковал так, как он. Харли фыркнул. — О, я запаниковал. У меня была полноценная паническая атака в моей комнате после того, как ты пришёл домой с целым ножевым ранением, Питер. Питер моргнул, ошеломлённый. — Ты истекал кровью через костюм, Пит. А потом я зашивал тебя. Ты понимаешь, насколько это всё больно? — Харли провёл рукой по волосам. — Я до сих пор с этим мысленным образом работаю, чувак. Питер издал крошечный пустой смешок. — Прости за то. — Всё нормально, Пит, — сказал Харли, потом взъерошил ему волосы. — Это отстойно, правда, — признал Питер, шмыгая носом и глядя на свои руки. Ненадолго воцарилась тишина. — Я знаю. Но папа не совсем неправ. Я имею в виду, ты реально мог умереть. — Я знаю. Но это всё равно несправедливо. Это мой выбор. Харли вздохнул. — Слушай, я тоже вымотан, хорошо? И папа тоже меня наказал. Так что можем приостановить эту тему? Тишина быстро заполнила комнату, единственным звуком было сбивчивое дыхание Питера. — Ага, да. Питер что-нибудь придумает, он всегда придумывает. Просто в этот раз всё немного сложнее.