Threads and Fractures (Нити и Разломы)

Питер едва помнит саму драку — так сильно у него болело всё тело. Ночной ветер ревел в ушах Питера, пока он цеплялся за дрейфующие обломки самолёта, которые почему-то казались чертовски размытыми. Его пальцы горели, лёгкие судорожно хватали воздух. Грузовой самолёт, самолёт его отца, уже превратился в пылающую комету, несущуюся к пляжу. Крылья Стервятника, повреждённые, дико искрились, пока Эдриан Тумс отчаянно пытался выровняться. У Питера не было времени думать. Не было времени дышать. Он просто прыгнул. Паутины выстрелили, ловя обломки металла в воздухе, перенаправляя его, запуская как из рогатки к Тумсу, прежде чем крылья могли взорваться окончательно. Жар был ослепительным — белое, яростное пламя, — и Питер прикрыл маску предплечьем, сбивая Тумса с неба. Они оба тяжело рухнули на песок. Питер перекатился, а вот Тумс — нет. Питер тяжело дышал, руки тряслись, он хотел домой, но, технически, его дома больше не существовало. — Мисс Лейн? — Женщина подняла взгляд от книги, которую читала. — Да, Питер? — Почему вы никогда не идёте домой? Харли сказал мне, это странно, что вы никогда не идёте домой, потому что мисс Пеппер идёт домой, а вы нет. — Мальчик говорил по-детски, играя со своими лего. — О, ну, это довольно серьёзный вопрос, мини-босс. Я хожу домой. Ты и есть мой дом, Питер. — Она сказала это с той нежной улыбкой на лице, взъерошив ему волосы, пока он хихикал. — Мисс Лейн, это глупо, люди не могут быть домами! — О, ещё как могут, будь уверен. Единственный способ иметь дом, Питер, — это разделить его с кем-то, кого ты сильно любишь. Ядро Читаури яростно светилось возле обломков, и Питер это видел: слишком яркое, слишком нестабильное, опасное,  это было очевидно. — Тумс! — закричал он, и его голос мучительно сорвался. — Крылья сейчас взорвутся! Оставь это — оставь их, ты погибнешь! Мужчина не сделал того, что сказал ему Питер; вместо этого он пошёл ближе к ящику. Господи, можно ли быть настолько отчаянным. Крылья разорвало. Питер даже не думал. Он просто выстрелил паутиной в Тумса, отдёрнул его назад, бросился сам между огнём и человеком, буквально пытавшимся его убить, снова. Взрыв швырнул их обоих через весь пляж. Питер врезался в дюну и сжался; грудь разрывалась от боли, костюм обгорел наполовину, маска порвалась сбоку. Он не двигался целую минуту, потом ещё одну. — Ладно… — хрипло пробормотал он. — Ой. Подросток заставил себя подняться, опутал мужчину паутиной, чтобы тот выжил, и, спотыкаясь, побрёл прочь от горящих обломков. Кто-нибудь приедет: полиция, вероятно, уже в пути, может, даже несколько агентов Щ.И.Т.а. Питер не хотел оставаться. Он быстро сумел нацарапать записку, прилепил её рядом со Стервятником. Боже, его отец будет так зол, все будут злы. Питер был липким, от него пахло смесью пыли, металла и крови; его костюм больше нельзя было назвать костюмом, а лицо и волосы были в сероватой пыли после того, как он застрял под складом. Питер едва помнил, как ему удалось добраться до дома. Вообще-то, он смутно помнил, как долетел на паутине до дома, а потом ему пришлось идти пешком, потому что паутина кончилась. Адреналин наполовину выветрился; рёбра напоминали трескающееся стекло, и каждый вдох был на вкус как пепел, вызывая рвотный рефлекс. Кожа горела там, где костюм прогорел, лицо было ободрано, и где-то на голове запеклась тёплая, подсыхающая кровь — он пытался притвориться, что не чувствует её. Раны на голове всё равно много кровоточат, не о чем беспокоиться, верно? У него же есть регенерация и… господи, как же, чёрт возьми, болело. Вестибюль Башни плыл перед глазами, когда он вошёл внутрь, что сбивало с толку ещё больше. Он даже не снял обувь. Питер добрался лишь до коридора общего этажа, когда его колени подогнулись; одна рука с глухим шлепком упёрлась в стену. Позади прозвенел лифт, но Питер всё ещё пытался контролировать дыхание, чтобы его хоть сколько-то заботило обернуться и проверить, кто это. Зрение расплывалось по краям, болело всё. Ему очень, очень, очень сильно хотелось бы не бросать этот чёртов школьный бал, чтобы не возвращаться домой в таком виде. Питеру настанет полный, полный конец, когда отец узнает. В коридоре послышались шаги: сначала медленные, затем явно ускорившиеся. — …Питер? Голос Харли. Каким-то образом Питер почувствовал, как его захлёстывает облегчение. Его брат звучал растерянно. Было ясно, что он ожидал увидеть Питера в костюме — просто не в этом костюме. Он, вероятно, думал, что Питер будет потным, может быть, дуется из-за Лиз. Но не таким — раненым, обожжённым, пыльным месивом, в котором Питер пришёл домой. Питер поднял голову, и Харли застыл, его телефон выпал из рук; он выглядел искренне напуганным. Харли замер полностью; Питер смотрел, как тот уставился на него на целых десять секунд — глаза широко раскрыты, в ужасе от того, что видел. Питер, честно говоря, его не винил. Он, наверное, выглядел как зомби из фильма. Харли моргнул раз, потом ещё раз. Его веснушки резко выделялись на коже, ставшей абсолютно бледной. А затем он наконец сумел заговорить. — Святые… Питер! Харли практически кинулся через весь коридор. Питер не успел выдавить ни слова, как руки Харли легли ему на плечи, и он поморщился. Харли действовал судорожно и слегка трясся, пытаясь выпрямить Питера, не причиняя боли. — Что, чёрт возьми, случилось? — Голос Харли сорвался. — Где, как… ты же должен был быть на балу! Что-то случилось? Не думаю, что было землетрясение или что-то такое. Чёрт возьми, на тебе твой самый первый костюм Человека-паука? Разве Папа не… Господи, Питер, у тебя кровь! Питер поморщился, когда Харли задел рёбра слишком близко. Харли, конечно же, мгновенно это заметил. — Ладно, ладно, без паники, я… значит, никакого пересказа бала. Всё, мы закончили. Ладно, пошли… Он закинул руку Питера себе на плечо, принимая на себя больше веса, чем Питер ожидал от кого-то, кто выглядел таким долговязым. Харли практически потащил его к лифту. — Почему ты не позвонил? — бормотал Харли дрожащим голосом, разглагольствуя про себя так, как делал, только когда ему действительно страшно. — Или не написал, или хотя бы не закричал, Пит? Питер, если бы Гарри не написал мне, что не может найти тебя на балу, я бы никогда не проверил камеры. Меня даже дома не было! Боже, ты весь горишь, это же плохо, да? Двери лифта закрылись за ними. Питер немного обмяк, его дыхание было прерывистым. Харли ткнул кнопку медотсека с такой скоростью и агрессией, что Питер бы рассмеялся, если бы ему не было так хреново, как сейчас. Он повернулся к нему, сканируя каждый синяк, каждый ожог, каждую ссадину с точностью. — Питер, — прошептал Харли, убирая немного спутанных волос, смешанных с пылью и кровью, с его лба. Это заставило Питера немного подумать о мисс Лейн. — Что ты наделал? Питер сглотнул. — …остановил Стервятника, — прохрипел он, и горло заболело. Харли уставился на него так, будто не был уверен: утешить его или наорать. — Ну конечно, ты это сделал, — прошептал он, проводя рукой по волосам. — ПЯТНИЦА? — громко спросил Харли, всё ещё поддерживая Питера, чтобы тот не упал. — Да, Харли? — отозвался ИИ. — Отправь Папе сообщение и расскажи, что случилось. Питер даже рта не мог открыть, чтобы возразить. Лифт остановился. И Харли втащил Питера прямо в медотсек так, будто от этого зависела его жизнь.

***

Питер лишь смутно замечал белый стерильный потолок над собой, пока Харли практически тащил его в медотсек. Ноги дрожали, рёбра, в сущности, ощущались так, будто сделаны из стекла, а левое плечо пульсировало так сильно, что зрение шло волнами. Хотя, определённо, болело куда меньше, чем раньше. — Чо? Доктор Чо? Эй, эй, нам нужна помощь! — Голос Харли сорвался в середине фразы с явной паникой. Чо подняла взгляд от монитора, брови удивлённо приподнялись. — Харли? Что… Её взгляд скользнул к Питеру, привалившемуся к боку Харли: костюм порван, лицо в золе, кровь темнела в некоторых местах костюма, но Питер чувствовал, что эти части начинают заживать первыми. Боже, на нём было столько пепла и пыли, что он чувствовал себя присыпанным; от этого всё чесалось, и это раздражало. — О боже! Питер? Это ты? Что случилось? Питер попытался заговорить, но вышло больше похоже на хрип. — Я… упал? Он мгновенно об этом пожалел. Харли развернулся лицом к Питеру, выглядя действительно оскорблённым. — Упал? А я-то думал, что я худший лжец в семье, Пит. Даже Моргс придумала бы отмазку получше. Ты выглядишь так, будто на тебя реактивный двигатель упал, придурок. Доктор Чо надела перчатки и повернулась к Харли: — Перемести его на кровать, осторожно, — она двигалась быстро, осмотрительно и клинически. Харли переложил Питера на койку медотсека, опуская на удивление бережно. — Осторожно, осторожно. О господи, Питер, ты можешь быть таким, чёрт возьми, тупым иногда. Клянусь, однажды у меня будет больше седых волос, чем у Папы, и это будет полностью твоя вина, потому что это от стресса, который ты мне доставляешь, маленький ты… Харли замолчал, как только Питер зашипел, когда Чо надавила на порез у его бока. — Ай, ай, ай… не могли бы вы не давить так сильно, мисс Чо? — Я едва касаюсь, — сказала она ровно, затем остановилась, её глаза сузились на ожогах. — Эти ожоги… Питер, как это вообще произошло? Мозг Питера лихорадочно искал приемлемые объяснения сквозь боль, изнеможение и головокружение. — Э-э… наука? — попытался он, хмуря брови. Харли застонал. — Ты на самом деле худший лжец из живущих. Доктор Чо глубоко вздохнула и указала на шкаф. — Харли, принеси мне травматологический набор, красный, пожалуйста. Харли практически ринулся за ним. Голова Питера раскалывалась, и всё казалось плывущим. Доктор Чо довольно легко очистила худшие раны, осматривая расцветающие синяки на рёбрах, отчего Питер сжал челюсть так сильно, что она завибрировала. — Питер, — сказала она мягко, — это… обширно. Я сделаю несколько сканирований, и тебе определённо нужное наложить швы. И плечо у тебя однозначно вывихнуто. — О, — слабо ответил Питер. — Это объясняет колющую боль. Харли подавился. — Объясняет… какого чёрта, Питер? Голос ПЯТНИЦЫ затрещал над ними. — Доктор Чо, Босс направляется в медотсек. Предполагаемое время прибытия: одна минута и сорок секунд. Вся душа Питера содрогнулась. Харли застыл, как олень в свете фар, секунду смотря на Питера, а затем поморщился. — Ладно, ладно, всё будет хорошо, всё будет… а, знаешь что, нет, буду реалистом: ты в полной заднице, чувак. Питер застонал, что, по-видимому, было большой ошибкой. — Тебе стоит больше беспокоиться о своих травмах, Питер, — сказала доктор Чо, совершенно упуская контекст. Не успел Питер ничего ответить, как дверь распахнулась. Его отец стоял там, всё ещё в той одежде, что была на нём раньше, когда он разговаривал с Питером перед балом, резко дыша, глаза уже сканировали комнату. Пока они не остановились на нём. Всё внутри Питера замерло. Харли прочистил горло, не помогая ничем прямо сейчас. Тони не выглядел откровенно злым — возможно, смесь злости и волнения? — Питер Джеймс Старк. Питер закрыл глаза. Может, ему действительно стоило просто умереть.