Threads and Fractures (Нити и Разломы)

В гостиной было тихо, и, честно говоря, Питер не был до конца уверен, почему он вообще сейчас находился в гостиной. Последние несколько дней он провёл, избегая отца, как только мог, да и, в общем-то, всех остальных тоже. Питер сидел на самом краю дивана, сжимая рукава толстовки в кулаках, уставившись в половицы так, будто они могли перестроиться в сценарий, который он каким-то образом мог бы зачитать. Он смотрел фильм — тот всё ещё шёл, — но Питер перестал обращать на него внимание, как только вошёл отец. Тони стоял у окна, скрестив руки, делая вид, что не смотрит на сына. Значит, они оба собирались избегать друг друга. Просто замечательно. Всё было неловким уже несколько дней — такая неловкость, которая ощущалась как попытка пройти сквозь желе. Когда они всё же разговаривали, его отец был слишком… он постоянно чрезмерно улыбался, чрезмерно объяснял и чрезмерно делал буквально всё, что мог. Питер делал всё противоположно, а теперь, когда ему вернули Человека-Паука, он ещё и старался изо всех сил избегать встречи с отцом дома. Сегодняшний вечер мало чем отличался. — Итак, — наконец заговорил Тони. — Есть домашнее задание? И как там твои Паучьи дела, Паучок? Я вообще могу тебя ещё так называть? Я продолжу тебя так называть. Погода сегодня тоже отличная, правда? Господи, Питер, пожалуйста, просто выбери одну из этих тем, чтобы мы могли наконец нормально поговорить. Питер моргнул, слегка сбитый с толку скоростью речи отца. — …Что? — Фразы для начала разговора, — сказал ему мужчина, прочищая горло. — Ну, знаешь, для сближения. Подумал, что мы могли бы, э-э, использовать их. — Ещё одна неловкая пауза. — Я погуглил, но, честно говоря, Google — такой дилетантский сайт, а потом я спросил ПЯТНИЦУ, но она, как ни странно, оказалась, ну, ничем не лучше. Питер фыркнул себе под нос против воли, всё ещё глядя в телевизор, но эта мелочь, судя по всему, придала Тони немного смелости, чтобы сесть. — Я… я пытаюсь, малыш, — сказал ему Тони уже мягче. — И я знаю, что напортачил, серьёзно напортачил. Я это понимаю, и мне очень, очень жаль. Питер замер, плечи ссутулились, но он ничего не сказал. — И я знаю, что последние несколько месяцев были, ну. Не… не лучшими, определённо. Мы много ссорились, и это, возможно, тоже моя вина. То, что я узнал о твоих Паучьих делах, нам обоим в этом не помогло. Его отец выдохнул. — Но я не хочу говорить о Пауке-Мальчике прямо сейчас. — Это Человек-Паук, — поправил его Питер едва слышно. Снова стало тихо, и Питер не отрывал глаз от фильма, заглушая шум; его отец в основном делал то же самое. Прошли минуты, прежде чем мужчина снова заговорил. — Почему ты не сказал мне? — спросил Тони, на этот раз немного мягче. Питер тяжело сглотнул, стараясь унять дрожь в руках. Он знал, о чём говорил его отец, и не хотел это обсуждать — последняя сессия унизила его достаточно. Он был удивлён, что отец так долго избегал этой темы — того, чем, как он знал, Питер занимался. Его пальцы скручивали рукава, пока костяшки не побелели. — Я… — начал Питер и замолк. — Питер? — заговорил Нед, глядя на него с беспокойством. Питер поднял взгляд от тетради, в которой что-то чиркал. — Да? — Ты в порядке? Шатен нахмурился, не понимая, к чему клонит друг. — Что ты имеешь в виду? — Ты странно себя ведёшь последние несколько месяцев, и, я не знаю… просто хотел убедиться, что ты в порядке, чувак. Питер выдавил улыбку, прикрывая запястья рукавами — те самые запястья, что были покрыты порезами. — Да, чувак. Я в порядке, не волнуйся. Питер снова замолчал. Его отец, к его удивлению, не давил. Он не повышал голоса и не злился. Он не заполнял тишину саркастичной шуткой, которую никто, кроме него, не счёл бы смешной. Он просто ждал. Он был терпелив так, что Питеру хотелось вылезти из собственной кожи. Его отец никогда, никогда не был терпеливым. — Ты мог бы, — пробормотал Тони спустя минуты, которые на самом деле ощущались часами. — Ты должен был сказать мне. Или кому-нибудь. — Я не мог, — слова вырвались изо рта Питера прежде, чем он успел их остановить. — Я не… не думаю, что ты понимаешь, пап. Я не мог просто сказать тебе. Как я должен был сказать своему отцу, с которым я почти не разговариваю, что я делаю это? — сказал ему Питер, издав после этого горький смешок. — Что я вообще должен был сказать? «Эй, пап, кстати, иногда я причиняю себе боль, потому что от этого всё остальное становится легче»? Кто вообще поднимает такое в обычном разговоре, пап? Никто. Его отец издал усталый вздох. Было очевидно, что он не знал, что сказать. Как будто в этом было что-то новое. Питер снова замолчал. Сожаление мгновенно вернулось к нему — сожаление, что он вообще открыл рот. Тони наклонился вперёд, сцепив руки так, будто боялся, что они задрожат, и на его лице было то выражение, которое Питер не мог прочитать. — Ты должен был сказать мне, потому что я твой отец, — прошептал он. — Потому что я должен защищать тебя. От мира, от злодеев, от пришельцев и… — Его голос сорвался, взгляд метнулся к запястьям Питера. — …от тебя самого. Питер просто смотрел на него, дыхание было неровным. — Вообще-то, это отчасти твоя вина, что я тебе не сказал. Я так думаю, — выпалил Питер, глядя на фильм, где начали идти финальные титры. — Я знаю, знаю, что это, может быть, трудно принять, пап, но б-большую часть моей жизни ты даже не удосуживался взглянуть на меня дважды, а теперь я должен просто простить, потому что ты осознал, что был неправ, и что я должен был рассказать тебе о том… о том, что я использую это чёртово лезвие на себе? Дыхание его отца стало громче. — Я не… я не… я не понимаю тебя, пап. Вообще. Знаешь, когда родилась Морган, я был убеждён, что со мной что-то не так, потому что ты мог… мог одинаково любить и Харли, и её, а я просто был там. С Пеппер тоже не особо по-другому. Это же очевидно, что… что я лишний в этой семье. — Не говори так, — резко оборвал его Тони. — Питер, я знаю, что я напортачил, ясно? Я понимаю, правда понимаю. — Это чувство вины говорит, пап. Ты на самом деле не понимаешь. Тони выглядел так, будто его ударили. Он снова встал, повернувшись лицом к Питеру, но младший изо всех сил избегал смотреть в глаза отца. — Тогда заставь меня понять, Питер. Пожалуйста. Просто… я не знаю, что делать, ясно? Питер резко отвёл взгляд, моргая слишком быстро. — Мне жаль, — сказал ему отец. — Мне так жаль, Питер. Дыхание сбилось, и Питер хотел убежать как можно дальше. Питер опустил взгляд на свои руки. В конце концов он начал расчёсывать запястье, пытаясь успокоиться, потому что он не собирался паниковать перед отцом. Он не мог позволить себе так унизиться. Никто из них не говорил. Комната казалась тяжёлой, и в ней было громко. Он слышал город снаружи, гул всего, что происходило. Питер попытался вдохнуть, но на полпути дыхание запнулось. По коже пробежала дрожь — знакомая, та, что приходила к нему всякий раз, когда случалось что-то, от чего ему хотелось исчезнуть. Не то чтобы он когда-либо делал это на самом деле. Питеру было страшно — ему было ужасно страшно, что это будет больно. Страшно от того, что случится после. И он хотел убедить себя, что людям на самом деле не всё равно на него и им было бы грустно увидеть, как он уходит таким образом. Его отец заметил. — Эй, — мягко сказал мужчина. — Ты в порядке, Пит? Давай, поговори со мной. Питер покачал головой, зрение затуманилось. — Мне нужно… мне нужен воздух. Прежде чем Тони успел что-либо сказать, Питер резко встал — диван скрипнул — и направился к двери. Его дыхание было поверхностным, стены слишком близко, и всё стало слишком сразу. — Малыш… — Тони тоже встал, опять же не хватая его, просто маяча рядом. — Тебе не нужно убегать от меня. — Это не… я не… я просто, мне просто нужна минута, — пробормотал Питер, хватая свой костюм и уходя быстро, а отец — следом за ним. Его отец приоткрыл рот, колеблясь, а затем снова закрыл. Питер не знает, хотел ли он знать, что отец собирался ему сказать.

***

На улице уже порядком стемнело, когда Питер начал пролетать на паутине. Единственной причиной, почему Тони позволил ему уйти, вероятно, было то, что их разговор накалился. Питер тряхнул головой, пытаясь игнорировать то, что, чёрт возьми, произошло ранее. Питер устроился на краю рекламного щита на крыше, поджав ноги к себе и глядя вниз на город, который, казалось, никогда не спал. Ветер проносился мимо — прохладный и постоянный. Внутри маски зажужжал телефон, и раздался успокаивающий голос Карен. — Вы неподвижны уже шестнадцать минут, Питер. Вы делаете перерыв? — Это не перерыв, — пробормотал он, поправляя маску. — Просто… думаю. Карен хмыкнула. — Хотите, я вас отвлеку, Питер? Я могу зачитать вам забавные факты о енотах. Он издал короткий смешок носом. — Может, попозже. Следующие несколько минут Питер просто смотрел на город, наконец чувствуя себя спокойнее, чем раньше. Он ненавидел, что отец мог так на него влиять. Питер не должен был обращать внимания. Ему должно было быть всё равно, что отец о нём думает или что-то ещё… Парень в маске резко выдохнул и вскоре встал. — Ладно, давай немного полетаем. Чек-лист патруля? Карен начала зачитывать его, а он слушал вполуха и снова наполовину влетел в рекламный щит. Напряжение понемногу покидало тело, пока он продолжал летать. Питер остановил парня, пытавшегося украсть велосипед, и спас потерявшегося кота из мусорного контейнера, хотя так называемый кот потом пытался убить его своими когтями. По крайней мере, он не бросил в него здание, как один тип, которого Питер знал. Он был на пути к другой крыше, когда его Старкфон снова зажужжал. Неизвестный абонент Питер нахмурился под маской. — Хм. Раздался голос Карен. — Хотите, чтобы я его отклонила… — Нет, всё в порядке. Может, Гарри. Он всё время заводит новый номер, чтобы побесить своего отца. — Он приземлился на крышу, присел на корточки, переводя дыхание, и принял вызов. — Э-э… алло? Гарри, это ты? Тишина. Значит, точно не Гарри, догадался Питер. Он слышал дыхание на том конце — дрожащее, хрупкое, такое хрупкое, что по позвоночнику пробежал холод. — Алло? — мягко повторил он. — Вы в порядке, кто бы это ни был? Ещё один вдох — влажный и ровный. Затем заговорил голос — знакомый голос, который он не слышал годами. Голос, который утешал его, который помогал ему уснуть. Голос, сплетённый с воспоминаниями о тепле и уюте, а также о страхе и выстрелах. — …Как дела, Питер. Питер застыл. Всё внутри него остановилось. Крыша накренилась, ночь накренилась. Что-то, глубоко похороненное под годами попыток забыть, с треском раскрылось в его сознании. Этого не может быть. Не может быть. Этого не может быть. Горло перехватило, там застрял звук — что-то полу-сломанное и тихое. — Мисс… Лейн? С того конца линии донёсся слабый надломленный смех — такой, который на самом деле не был смехом. — Боже, ты всё ещё звучишь так же. Питер отшатнулся, спина ударилась о ржавый вентиляционный короб. Он прижал ладонь к боковой стороне маски, потому что она начала его душить. — Ты… — Его голос сорвался. — Ты исчезла. Тебя не было. Тебя нет. Ты сказала… я думал… я думал… — Питер, перед тем как я уйду… — начала мисс Лейн, косясь на дверь, с другой стороны которой Харли пытался подслушивать. — Никому не говори о том, что ты видел, хорошо? Это очень важно, чтобы ты этого не делал, ради тебя и меня. — Питер кивнул. Она поцеловала его в лоб, погладила по волосам в последний раз и выключила свет. — Спокойной ночи, Мини-Босс. — Питер не знает, почему её голос сорвался, но от этого грусть, которую он чувствовал, стала ещё сильнее. Ещё один дрожащий вдох с её стороны. — Я знаю. Прости меня, сладкий мой. Мне так, так жаль. Питер силой загнал воздух в лёгкие. Крыша кружилась. Небо было тяжёлым, и неправильным, и знакомым самым худшим образом. — Почему ты… почему ты звонишь мне? — спросил он приглушённым шёпотом, оглядывая окрестности. Пауза. — Потому что, — сказала она, и её голос теперь дрожал сильнее, — у меня мало времени. По позвоночнику пробрался ледяной холод. — Кто? — спросил он. Он знал, что кто-то охотился за ней. Тени за выстрелами в его памяти зияли, как пасть — Я не могу тебе это сказать, ты это знаешь, Пит. — Она шмыгнула носом, и Питер попытался сохранять спокойствие — именно это ему сейчас было нужно. — Ты можешь… мне нужно, чтобы ты встретился со мной, Питер. Карен тихо заговорила с ним в маске. — Питер, ваш сердечный ритм опасно высок. Мне оповестить мистера Старка или активировать… — Нет. Ничего не делай, Карен, — сказал он, и его голос предательски дрожал. Питер не знал, что делать, потому что мисс Лейн… женщина, которая практически вырастила его. Женщина, о которой он никогда не говорил с того самого дня, как вернулся после тех двух недель. Женщина, о которой его семья говорила с ужасом и горечью… вернулась. — …Где ты хочешь встретиться? — спросил Питер, и его руки дрожали. На той стороне линии было тихо. Единственное, что Питер слышал, — это её дыхание. — Я пришлю тебе координаты. И я уже знаю о твоём паучьем секрете, так что не тяни слишком долго. Питер не знает, почему он не удивлён, что она знает.