Threads and Fractures (Нити и Разломы)

Это было странно. Все последние несколько дней были странными и тревожными. Для Питера не новость чувствовать себя не в своей тарелке, но он определённо думал, что почувствует что-то другое, если когда-нибудь встретит её снова. Питер не чувствовал ни радости, ни счастья — ничего из того, что чувствовал в детстве, когда был с ней. Всё вышло ровно наоборот тому, что он ожидал. Встреча совсем не утешила Питера — она лишь заставила его чувствовать себя хуже, чем когда он говорил с отцом до этого. А ещё Питер чувствовал себя очень глупо, потому что осознал: мисс Лейн на самом деле никогда не любила его ради него самого. Она любила его из-за его мамы — женщины, которую он едва помнил, женщины, чей голос он забыл много лет назад, как и любые задержавшиеся в памяти воспоминания. Хотя ему не стоило удивляться. Питер сам себе не нравился, так что не должно было шокировать, что даже мисс Лейн на самом деле его не знает. Это был удручающий факт: удручающий, но правдивый — таким жестоким образом, что Питеру хотелось исчезнуть. К тому времени, как Питер вообще добрался до школы в понедельник, он уже чувствовал себя измотанным. Мидтаун гудел как обычно: хлопали дверцы шкафчиков, было шумно, люди пытались зубрить перед следующим тестом. Всё было нормально, обыденно. Питер чувствовал себя совершенно не к месту. — Чувак, — сказал Нед в тот самый миг, как заметил его, и его глаза расширились. — Ладно, я знаю, мы шутим, что ты выглядишь как дерьмо, но — вау. Питер закатил глаза, не сумев сдержать улыбку, бросил рюкзак у ног и привалился к шкафчику. — И тебе доброе утро. ЭмДжей молча изучала его, оглядывая с головы до ног, скрестив руки. Её взгляд скользнул от его лица к теням под глазами, к тому, как напряжены были его плечи. — Ты выглядишь как дерьмо, Питер, — сказала она. — Ничего нового, если честно, но сегодня ты выглядишь совсем уж хреново. У тебя вчера была одна из твоих паучьих миссий? Нед посмотрел на неё более оскорблённо за Питера, чем сам Питер за себя. — ЭмДжей! Не на людях, помнишь? Гарри подошёл к ним меньше чем через минуту. Он открыл рот, закрыл его, уставился на Питера и склонил голову. — О, твой брат реально не врал, приятель. Что, чёрт возьми, с тобой случилось? Питер не уверен, хочет ли он знать, почему Харли и Гарри такие… странные? В смысле, он знает, что у них там происходит что-то непонятное, и он не хочет быть с Харли, когда их отец узнает. Может, Тони хватит удар. Это было бы забавно. Питер издал слабый смешок, пытаясь игнорировать взгляды всех троих. Питер сосредоточенно крутил замок на своём шкафчике, хотя тот уже был открыт. Металл был холодным на ощупь — твёрдым и настоящим. Это было легче, чем думать о координатах, присланных призраком, или о голосах, что не существовали годами и вдруг задышали ему в затылок. Или о том, что его отцу потребовалась вечность, чтобы осознать, что он был несправедлив к нему. Может, всё дело было в его жизни в целом. — Итак, — осторожно начал Нед. — Твой отец?.. — Терапия была отстойной, вот и всё, — быстро и машинально ответил Питер. ЭмДжей подняла брови — явно не убеждённая. Нед выглядел так, будто его тоже не убедили. Гарри пожал плечами, кивая. — Опять же, Старк-младший, ты по-настоящему храбр, раз вообще ходишь на терапию с не кем иным, как с твоим отцом. Мне снятся кошмары о том, как я иду туда со своим отцом. Меня аж передёргивает. Девушка прищурилась. — И это всё? Вот такое объяснение, Старк? Питер напрягся, но напустил на себя непринуждённость, будто втискивался в пиджак, который ему не по размеру. — Это терапия, ЭмДжей. Она буквально создана быть отстойной. И для меня она отстойнее, чем для отца. Это мне всегда задают неловкие вопросы, а когда я на них отвечаю, он весь становится виноватым и напряжённым. Это странно до чёртиков. ЭмДжей всё ещё не выглядела убеждённой. — Ты даже не рассказал нам, что случилось на выпускном. Ты это знаешь, да? Это был реально хреновый поступок — бросить Лиз одну, а потом мы узнаём из новостей, что Человек-Паук разбил один из самолётов «Старк Индастриз»… — Ладно, ладно, я понял! — оборвал Питер, явно раздражённый. — Я просто не хочу об этом говорить. Пожалуйста? Нед выглядел так, будто хотел что-то сказать, но колебался. — Но что, если это на самом деле из-за, эм, терапии, ЭмДжей? Она была… хуже, чем обычно? Типа, насчёт… Питер сглотнул. Нед знал о порезах. Он увидел их однажды и чуть не разрыдался, пытаясь убедить Питера пойти к школьному психологу или куда-то ещё. В глазах Питера замелькали образы, которые больше не имели смысла. Женщина, которая больше не была мисс Лейн. Имя, которое ей даже не принадлежало. Имя его матери, произнесённое ему впервые за долгие годы, словно хрупкое стекло. Отец, узнавший о том, что он причиняет себе боль. Доктор Смит, что-то чиркающая в своём блокноте и улыбающаяся с жалостью, пока терпеливо с ним разговаривала. И всё же он покачал головой. — Нет, — солгал Питер. — То же самое. Чувства и, ну, знаешь, разговоры. Сидение в неудобных стульях. Вообще-то, это довольно скучно, если честно. Гарри фыркнул. — Трагично. Они вместе двинулись к первому уроку. Питер плёлся на шаг позади, позволяя их голосам слиться в фоновый шум. ЭмДжей слегка замедлилась, чтобы они оказались бок о бок. — Знаешь, — тихо сказала она, — тебе можно не рассказывать нам всё. Просто скажи нам об этом. Потому что врать ты совершенно не умеешь. Питер криво улыбнулся ей. — Я не понимаю, о чём ты. Она хмыкнула, всё ещё не убеждённая. — Конечно. На секунду он почти снова почувствовал себя нормальным. Но затем зажужжал телефон. Питер даже не удосужился проверить его. Это не могло быть что-то важное, и он знал, от кого сообщения точно не будет. Почему-то именно это ранило его сильнее всего.

***

Питер вернулся домой раньше обычного. Наверное, усталость наконец настигла его, решил он. Питер не чувствовал себя реальным. И это должно было его как-то беспокоить, но нет. — Питер? — Мальчик обернулся к Харли, который смотрел на него с тревогой. Харли заколебался, прежде чем заговорить. — Ты в порядке? Я зову тебя уже минут пять. Мне позвать папу? Это опять одна из твоих странных штук? Питер снова замер на секунду, склонив голову и моргая. Хм. Он думал, что спит. Питер покачал головой. — Нет. Я в норме. Просто голова болит. Наверное, простужаюсь, вот и всё. — Ладно, но одевайся уже. Ты знаешь, как мама злится, если мы опаздываем. Значит, ничего нового. Питер заходит в пентхаус и почти разворачивается, когда видит их. Тони на диване, Морган привалилась к его боку, на экране какой-то мультфильм. Она в одном из своих костюмов и очень серьёзно объясняет что-то про единорогов, а их отец улыбается с забавой. Тони кивает так, будто это самый важный брифинг за весь день. Отец поднимает взгляд, когда Питер заходит в пентхаус. — О, эй, приятель, — начинает Тони слишком быстро, будто репетировал. Питер застывает прямо в дверях, рюкзак всё ещё на одном плече. Он чувствует себя оленем в свете фар — будто он вторгается в собственный дом. — Привет, — отвечает Питер ровным голосом. Морган поворачивается. — Питер! — радостно говорит она. — Папочка говорит, что единорогов не существует и что мультики про единорогов очень глупые. Скажи ему, что это неправда! Они не глупые! Тони морщится. — Я сказал, что это статистически маловероятно, юная леди. И да, я не беру своих слов назад. Они очень глупые. Ты так не думаешь, Пит? Питер издаёт короткий смешок, но не отвечает, отчего Тони напрягается. Морган сияет так, будто молчание Питера означало согласие с ней. — Как школа? — спрашивает Тони, пытаясь разбить тишину. Вот он — вопрос, оливковая ветвь. Питер буквально видит, как она болтается между ними. — Нормально, — отвечает подросток, не поднимая глаз. Тони кивает, делая вид, что ответ был полезным. — Да, эм, у тебя сегодня был тест по математике, да? Как прошло? Питер моргает, качая головой. — Нет, по испанскому. И прошло нормально. — Точно… испанский, — повторяет Тони. — Я говорю по-испански, знаешь? Я могу, типа, помочь тебе с этим. Морган хихикает, пока смотрит своё шоу. Мужчина улыбается ей, радуясь поводу не смотреть на Питера хоть секунду. Но когда он снова поднимает взгляд, улыбка гаснет — чуть-чуть, возвращаясь в ту неловкую, которую он всегда носил, когда разговаривал с Питером. — Ты голоден? — спрашивает Тони, глядя теперь в телефон. — Я думал заказать еду навынос. У тебя ускоренный метаболизм, так что я могу заказать всего понемногу, да? Пеппер всё равно нет сегодня, и Харли где-то с друзьями, так что можем побыть втроём? Питер пожимает плечами, избегая полных надежды глаз отца. — Я уже поел. — О. Ладно, — Тони прочищает горло. — Что ты ел, малыш? Питер колеблется, прикусывая щёку изнутри. — Сэндвичи. И ещё я перекусил с, эм, Гарри после школы. Морган ахает. — Это была пицца? Вы ели пиццу? — Нет. — Чизбургеры? — Нет, не это тоже. Их отец наблюдает за этим обменом репликами, как за хрупким стеклом. — Что ты ел с Гарри, Питер? — спрашивает он мягко, слишком мягко на мнению Питера. Питер переминается с ноги на ногу. Он устал. Он хотел спать. Вся эта ситуация выматывала его ещё больше, чем он уже был вымотан. Рёбра ныли, хотя он не травмировал их последние несколько дней. — Просто… еду. Ну, типа, мы ели суши. Питер ненавидел суши, но отцу не обязательно было это знать. Тони снова кивает. Он делает это очень часто в последнее время — кивает вместо того, чтобы давить. Это было ново и непривычно. Питера это раздражало, потому что он никогда не знал, о чём на самом деле думает отец. — Круто, — говорит Тони. — Суши — это здорово, ага. Морган соскальзывает с дивана и подходит к Питеру, обнимая его за ногу. Он машинально напрягается, затем расслабляется, кладёт руку ей на голову. — Пити, ты выглядишь грустным. Папочка, Питер выглядит грустным, — объявляет Морган. Тони резко вскидывает голову. — Эй, нет, не выглядит. Он выглядит нормально. Питер просто устал. Да, приятель? Питер сглатывает. — Я не грустный, — отвечает он быстро, оборонительно. Девочка не выглядит убеждённой, но отвлекается на что-то блестящее на столе. Тони медленно выдыхает. — Длинный день, Пит? — Ага. — У миссис Смит, кстати, появилось окошко, — говорит ему Тони так, будто срывает пластырь. — Так что я, э-э, записал нас на более раннюю сессию. Подумал, что нам это нужно. Ты сказал несколько очень серьёзных вещей несколько дней назад, Питер. Пальцы Питера сжимаются на лямке рюкзака. — Ладно. Тони изучает его лицо, ища что-то. — Ты не обязан… ну… я просто хотел, чтобы ты знал. Питер неловко кивает. — Ладно. Морган забирается обратно на диван, напевая. — Я пойду спать, — удаётся сказать Питеру отцу, прежде чем тот снова попытается завязать разговор. Тони просто кивает, и Питер уходит, торопясь в свою комнату. Он бросил рюкзак на пол, сел на кровать. Ничего плохого не случилось. Ничего действительно плохого сегодня не произошло. Питер не знает, почему он начал плакать. Только то, что вскоре после этого он уснул. Он на самом деле не знает, почувствует ли он себя когда-нибудь снова счастливым — по-настоящему. Но всё будет нормально. В конце концов. Питер надеется.