Threads and Fractures (Нити и Разломы)

В кабинете миссис Смит слегка пахло цитрусовым чистящим средством, старыми книгами и с ноткой лаванды — такое нейтральное, успокаивающее пространство, явно созданное, чтобы люди чувствовали себя достаточно безопасно, чтобы начать говорить. Питер это ненавидел. Он сидел на краю дивана, как всегда, сжимая в руке мячик-антистресс, над которым сейчас издевался; рукава худи были натянуты на кисти, а колено прыгало так, будто у него было собственное сердцебиение. Прошлый сеанс был отстойным — по-настоящему отстойным, — и Питер с ужасом ждал сегодняшнего дня целую вечность. Тони на этот раз сидел рядом с ним, а не в кресле напротив. Уже одно это было странно — что-то, что Питер не знал, как интерпретировать. Миссис Смит одарила их обоих своей обычной — сдержанной и вежливой — улыбкой, от которой Питеру становилось ещё тревожнее, чем уже было. Она устроилась со своим планшетом, просмотрела прошлые заметки с предыдущего сеанса и поудобнее села в кресло. — Хорошо, — мягко сказала она. — Давайте начнём так, как мы обычно начинаем. Прошло немного времени с последнего раза. Как шли дела с тех пор? Тишина. Хотя Питер был благодарен, что она не заговорила о той теме с прошлого раза — это унизило бы его ещё больше, чем он уже себя чувствовал. Его отец прочистил горло, на секунду взглянув на Питера. — Э-э, по-разному, — сказал он ей. — Я думаю, в смысле… — Он снова быстро взглянул на Питера, а затем опять на женщину. — Мы… я стараюсь больше, наверное. Я пытаюсь делать больше, чтобы лучше понимать Питера, но, кажется, иногда это воспринимается неправильно. Колено Питера запрыгало быстрее. Миссис Смит кивнула, абсолютно невозмутимая. — По-разному в каком смысле, Тони? Мужчина пожал плечами, выглядя немного бледным и беспомощным. — Я меньше кричу, стараюсь не, э-э, начинать споры. Неловкие разговоры, паузы. — Он издал смешок без тени веселья. — Много неловких разговоров и пауз. Питер фыркнул прежде, чем успел себя остановить, а потом тут же застыл, как будто сделал что-то не так. Женщина заметила — разумеется, заметила. Она в каком-то смысле пугала Питера тем, как легко и открыто могла его читать, и от этого ему становилось не по себе. — А для тебя, Питер? — спросила она. — Как это ощущается с твоей стороны? Питер пожал плечами, теребя мячик-антистресс в руке, его плечи были ссутулены, взгляд прикован к полу. — Наверное, стало потише, — сказал он. — И это, как правило, лучше. Тони слегка нахмурился. — «Как правило»? Питер сжал губы. Он уставился на ковёр так, будто тот лично его оскорбил. — «Тихо» не значит «хорошо», пап. — Всякий раз, когда между ним и его отцом что-то случалось, они просто переставали разговаривать друг с другом и избегали друг друга как чумы. Питер не терапевт, но он не думал, что это здорово. Челюсть Тони сжалась, но он ничего не сказал. Миссис Смит немного подалась вперёд, взглянув на Тони. — Это важное различие. Замечали ли вы, что возвращаетесь к старым моделям поведения, даже иногда без споров? Его отец медленно выдохнул. — Да, я, э-э, да. — Он потёр лицо рукой. — Я думаю, что слишком остро реагирую. Я так сильно стараюсь, э-э, не напортачить, что в итоге начинаю трястись над ним или ходить на цыпочках. И от этого всё становится только более неловким — более неловким, чем обычно, в большинстве случаев. Питер посмотрел на него удивлённо, а потом снова отвёл взгляд. Миссис Смит повернулась к Питеру. — Тебе это знакомо, Питер? Питер оглядел комнату, явно колеблясь. — Он… старается, наверное, — сказал он наконец, будто признание причиняло ему физическую боль. — Я вижу. Просто это не… — Его голос дрогнул, и лицо исказилось в мрачной гримасе. — Это не стирает всё, что было. И не исправляет всё просто так, по щелчку. Вот. Тони сглотнул, выпуская воздух, прежде чем заговорить снова. — Я знаю. Снова пауза — тяжёлая. Миссис Смит дала ей повисеть, прежде чем продолжить. — Кто-нибудь из вас осознал что-то новое о себе с тех пор, как началась терапия? Снова стало тихо, прежде чем ответил Тони. — Что я недостаточно слушаю. И что я недостаточно замечаю. Питер моргнул, слегка ошеломлённый. Тони продолжал, его голос теперь звучал увереннее. — Я слышу кое-что из того, что он говорит мне, когда мы спорим, и не воспринимаю это достаточно серьёзно. А потом, когда думаю о… — Он взглянул на Питера с чем-то нечитаемым на лице. — Я определённо замечаю далеко не всё, что с ним происходит, — не так, как следовало бы. Колено Питера медленно перестало прыгать; его разум был переполнен мыслями, которые крутились снова и снова. Челюсть сжалась, пока он пытался успокоиться. Питер не знает, почему ему грустно. Он снова в ванной, на полу, плачет, глядя на своё запястье, которое теперь было покрыто множеством шрамов. Питер не уверен, почему ему захотелось сделать это именно сегодня. Ничего плохого не случилось. Ничего не произошло, но Питер чувствовал себя ужасно. — Питер? Что ты там делаешь? — раздался голос Харли. Питер не ответил, он попытался подавить рыдания. — Чувак, ты же знаешь, что мама странно себя ведёт, когда мы не ужинаем вместе, если кто-то в гостях. — Мне нехорошо. Скажи им, что я заболел, — ответил Питер, и его голос был предательски хриплым. — Чувак, тебя что, вырвало? — Он прозвучал с отвращением, и Питер шмыгнул носом, вытирая глаза. — Угу. Я сегодня останусь у себя. Но я в порядке, не проверяй меня. У нас гости, помнишь? Пеппер злится, когда что-то нарушает её планы. На несколько секунд снова стало тихо. — Ладно, чувак. Питер не спал в ту ночь. — Питер? — Мальчик резко вернулся к реальности и обнаружил, что и миссис Смит, и его отец смотрят на него. — Да? Извините, я ненадолго отключился. — Миссис Смит кивнула и улыбнулась, а Тони выглядел встревоженным. Миссис Смит что-то записала, прежде чем снова перевести внимание на Питера. — Я спрашивала тебя, а как насчёт тебя, Питер? Появились ли у тебя какие-то новые осознания с тех пор, как ты снова начал терапию? Питер открыл рот, закрыл его и открыл снова. — Я плохо умею, эм, говорить, когда что-то не так, наверное, — сказал он, прикусывая щёку изнутри. — Типа, очень плохо. У меня это ужасно получается. Тони резко посмотрел на него, и на его лице было написано беспокойство. Миссис Смит кивнула. — Как тебе кажется, почему? Плечи Питера поползли ещё выше. — Потому что, когда я говорю, это становится целой историей, — ответил он, и его тон был оборонительным. — Или раньше становилось. И иногда это просто кажется, кажется безопаснее, когда я молчу. Как та история с мисс Лейн Сабриной, которая случилась и после которой он понял, что она была совершенно другим человеком и что он на самом деле никогда её не знал. Рука мужчины сжалась в кулак. — Питер… Миссис Смит подняла руку, останавливая его. — Тони, дайте ему закончить. Подросток сделал вдох, изо всех сил стараясь не закрыться. — Это не всегда связано с доверием. — Не то чтобы он на самом деле разговаривал и со своими друзьями. Он их избегал. Были ли они вообще всё ещё друзьями? — Иногда просто легче держать это в себе и справляться молча. Глаза миссис Смит блеснули, пока она изучала его. Её взгляд скользнул с его лица к рукам, и от этого он начал тихо паниковать. Он продолжал тереть большим пальцем то место, пытаясь почувствовать то, чего там больше не было. Питер не хочет говорить об этом. — Я не хочу об этом говорить, — сказал он им довольно громко. Тони выдохнул, а миссис Смит терпеливо улыбнулась. — Всё в порядке, мы не обязаны, Питер. И, кажется, наше время на сегодня вышло, да? Это была довольно хорошая сессия, я считаю. Увидимся на следующей, джентльмены? Питер почувствовал облегчение и вышел из кабинета, его отец последовал за ним. Когда они наконец добрались до машины, Тони посмотрел на него, моргнул и заговорил: — Ну, и что ты думаешь сейчас насчет чизбургеров?

***

Чизбургеры были жирными, такими, как всегда любил его отец. Питер сидел на пассажирском сиденье рядом с водительским, изо всех сил стараясь не оставлять еду и мусор на сиденьях. Тони всегда настаивал на том, чтобы куда-нибудь зайти после терапии — он соглашался, что терапия была отстойной, но не соглашался ее пропускать, потому что хотел всё исправить, по-видимому. Питер ел молча. Его отец говорил слишком много. — Итак, — начал Тони, разворачивая обёртку своего второго бургера. — Доктор Смит говорит, что перемены не происходят быстро, знаешь? Она сказала мне сегодня, что у нас на самом деле становится лучше. Не идеально, очевидно, но намного лучше, чем когда мы только начинали. Это ведь хорошо, да? Да, наверное, хорошо. Питер промычал в ответ, поедая свой бургер и глядя в окно. Тони попробовал снова. — В школе всё нормально? — Ага. — Как там, э-э, испанский? У тебя был по нему тест, да? — Да, прошёл нормально. Его отец улыбнулся слишком быстро. — Точно, да. Я однажды был в Испании, когда был моложе, типа, много раз, но однажды я поехал с твоим дядей Роуди, и мы ничего не сделали. Да, нет, я расскажу тебе эту историю, когда ты подрастешь. Неважно. — Ладно, — пробормотал Питер. К тому времени, как они вернулись в Башню, Питер чувствовал себя полностью выжатым. Эти сессии всегда так действовали — изматывали его. Он всё равно собирался пойти на патруль позже, хотя его тело всё ещё болело после вчерашнего патруля. Он едва добрался до своей комнаты, бросил рюкзак на пол и скинул обувь. Не прошло и несколько минут, как в дверь постучали. Питер вздохнул, явно не в настроении. — Открыто. Харли проскользнул внутрь с ухмылкой на лице. Несколько дней назад он подстригся покороче, и это выглядело странно. — Ты жив? — спросил он Питера, который лежал на кровати и смотрел в потолок. — Едва. Харли фыркнул, затем привалился к столу, скрестив руки. Он оглядел Питера тем взглядом, который так и говорил: что-то не так. — Итак, — сказал Харли. — Чизбургеры, да? Я только что говорил с папой. Ты же знаешь, он считает это сближающим занятием, верно? Питер повернулся к нему лицом. — Он, ну, старается. Наверное. Харли моргнул. — Ага? — Да, он это делает с нашей первой сессии. Но, честно говоря, он всё время говорит сам. — Он слишком старается, да? Питер выдохнул смешок. — Ага. Харли кивнул, будто всё сходилось. — Логично. Тишина растянулась между ними, было тихо и странно уютно. — Питер? — наконец заговорил Харли, выглядя немного бледным в лице. Питер повернулся, взглянув на него. — М? — Знаешь, ты меня правда напугал на выпускном. Ты ведь это знаешь, да? Шатен вздохнул, закатывая глаза. — Да. Прости. Снова стало тихо на несколько секунд, и старший выглядел так, будто колебался, стоит ли что-то говорить. — Ладно. Я подумал — ты выглядел так, будто умираешь. Я не… я не хочу видеть, как ты умираешь. Раньше меня. Я же старший, ты должен стареть вместе со мной, понял? Типа, серьёзно, чувак. Никогда больше так не делай. Не умирай. Питер не смог сдержать смех, и Харли бросил на него раздражённый взгляд. — Чувак, серьёзно! Я не хочу смотреть, как ты умираешь. Пожалуйста, не делай так. Питер сел, взглянув в окно, прежде чем снова  посмотреть на Харли. — Я не умру, Харли, не волнуйся. Харли сел рядом с ним, теребя руки. — Да, уж лучше не умирай, иначе я тебя воскрешу и убью снова, Пит. — Вау, какой ты сегодня сентиментальный, Харлс! Харли легонько ударил его по плечу. — Ой, да иди ты, Питер! Питер выдохнул, и напряжение наконец покинуло его тело. Может быть, у него был прогресс. Может быть.