Человек из неотсюда

Шов был наложен. Такир срезал лишнюю нить и быстро припудрил края раны мелким тёмным порошком из другой коробочки. Кровь остановилась почти мгновенно. —Ты ещё полежи. Пусть снадобье подействует, — коротко сказал он и, поднявшись, вытер руки чистой тряпицей. Сара стояла рядом, молча глядя на мудреца. В её глазах отражалась смесь облегчения и восхищения. Такир вновь улыбнулся краем губ: —Я знаю о чём ты думаешь, — тихо усмехнулся он. —Что всё это невероятное чудо. Но иногда чудо — это просто человек, оказавшийся в нужный момент рядом. Он оглядел поляну, словно оценивая всех собравшихся. И тут что-то привлекло внимание старого целителя. Из ближайших кустов торчала Чья-то нога. Он хмуро прищурился и, не говоря ни слова, неспешно направился в ту сторону. Остальные обернулись, наблюдая за ним с лёгким недоумением. Целитель раздвинул ветви и склонился к находке. На земле лежала та самая Ловчая, что чуть было не убила Миллеса. На её боку виднелся запёкшийся кровавый след — рана была глубокой, и, похоже, девушка потеряла сознание. —Вижу, не все раненые получили помощь, — бросил через плечо Такир. Изумруд, стоявшая немного в стороне, резко вскинула голову и удивлённо уставилась на старика: —Она почти убила его. И вы будете помогать ей? Целитель не ответил сразу. Он тяжело вздохнул, медленно покачал головой и тихо сказал, не оборачиваясь: —Все, кто хочет спастись, достойны спасения. Даже враги. Запомни. Это ещё пригодится тебе. Изумруд сделала шаг вперёд, в её голосе звучала горечь: —Но она же… Её лицо исказилось, голос сорвался от подступающей боли — ещё слишком свежей, от почти свершившейся потери. Миллес мог умереть. И всё из-за этой девчонки. Такир повернулся к ней, глядя прямо в глаза, и твёрдо произнёс: —Если не проявлять милосердие к побеждённому врагу, не стоит ждать, что враг проявит его к тебе. Изумруд судорожно вдохнула, на мгновение отвела взгляд, будто пытаясь проглотить ком в горле. Она не ответила, но и не возразила больше. Такир аккуратно поднял раненую, и уложил её на свободный участок травы. Затем позвал Сару: —Подойди. Мне снова нужна твоя помощь. Он передал девушке небольшой нож с узким, острым лезвием: —Аккуратно срежь присохшую одежду вокруг раны в боку. Не тревожь саму рану — только ткань. Сара кивнула и, не высказывая сомнений, опустилась рядом с раненой. Зарантил стоял неподалёку. Он переводил взгляд с Изумруд — всё ещё напряжённой, сжимающей кулаки, на Такира, спокойно отдавшего себя делу, словно вся эта сцена была естественным продолжением его пути. В этот момент в сердце юноши крепло ощущение, что этот странный восточный странник — не просто лекарь, и не просто мудрец. Он был кем-то большим. Тем, кто способен исцелять не только тело, но и души. Такир высыпал из очередного мешочка желтоватый порошок, тщательно отмерял необходимую дозу, а затем размешал снадобье с водой. Затем он смочил в получившемся растворе чистую тряпицу и аккуратно провёл по месту, где запеклась кровь, закрыв раневую поверхность. Запах настоя был горьким и терпким, в нём ощущалась смесь трав, смолы и чего-то солоноватого, как морской ветер. В этот момент Ловчая застонала и попыталась перевернуться, но целитель бережно удержал её, положив ладонь девушке на плечо. — Тихо. Лежи спокойно. Я помогу, — проговорил он с той же мягкой уверенностью, с какой человек говорит испуганному ребёнку. Глаза девушки распахнулись. Она судорожно огляделась. В начале она увидела Зарантила, что стоял в паре шагов и молча наблюдал, затем перевела взгляд на Миллеса, обессиленно прислонившегося к дереву, и, наконец, её взор замер на бледном мерзавце, распластавшемся без движения среди примятой травы. Лицо Ловчей исказилось: то ли от боли, то ли от осознания, но она вновь дёрнулась, желая встать. Такир, не меняя выражения лица, вновь придержал её за плечо. Движение было мягким, но решительным. Он закончил очищать кожу от крови и грязи, аккуратно промыл рану водой и, убедившись в отсутствии воспаления, достал очередной пузырёк. Зеленоватая жидкость вновь зашипела, касаясь раны, и в считанные мгновения кожа начала стягиваться, как будто шов сходился сам собой. Изумруд подошла ближе. В её руках был лук с натянутой тетивой. Он был направлен вниз, но готов к действию. Глаза девушки горели недоверием. — Не вздумай дёрнуться! — процедила она с угрозой, её пальцы уже лежали на тетиве. Старый целитель даже не обернулся. Он лишь тяжело выдохнул, почти устало, как человек, который слишком долго живёт в мире, полном злобы и страха. — Милосердие — редкая добродетель, дитя моё, — произнёс он негромко. — Но именно в такие мгновения мы решаем, кто мы есть на самом деле. Когда Такир закончил работу и поднялся, стряхнув с пальцев остатки зелёного эликсира, Винсент, лежащий в тени большого дерева, подал голос: — Мы обязаны допросить её, — хрипло произнёс оборотень. — Узнать больше о "Ловчих" — это и есть наша важнейшая цель. Зарантил посмотрел на него, и, хоть в словах Винса звучала жёсткость, юноша в чём-то разделял его точку зрения. Однако семена мудрости, брошенные Такиром, уже начали прорастать в его душе. Он взглянул на раненую девушку, теперь спокойно дышащую лёжа на лесной подстилке, и твёрдо произнёс: — Мы должны подождать, пока ей станет лучше. Сара, стоявшая рядом, кивнула, поддержав его: — Она всё равно никуда не денется. А если попытается сопротивляться… — Уж я об этом позабочусь! — перебила её Изумруд, сжимающая лук так, что побелели костяшки пальцев. Сара бросила на неё быстрый взгляд, но промолчала. Она хотела сказать совсем другое: что Ловчая в таком состоянии скорее всего не сможет ни бежать, ни драться. Но вмешиваться не стала. Усталость и напряжение висели в воздухе, словно туман над болотом. И в этот момент Миллес пришёл в себя. Он застонал и медленно открыл глаза, какое-то время не понимая, где находится. Его лицо было бледным от кровопотери, но он был жив и, судя по всему, умирать не собирался. Изумруд, забыв обо всём, мигом бросилась к нему и осторожно обняла, боясь причинить боль. — Ты очнулся! — радостно воскликнула она. — Как ты себя чувствуешь? Миллес слабо усмехнулся, но в его голосе чувствовалась слабость: — Как будто меня съели и выплюнули обратно. Но, похоже, жить буду… С тенью улыбки к ним повернулся Винсент. Его глаза сверкнули волчьим огоньком: — Охотник, — прорычал он. — Не думал, что скажу это когда-нибудь, но я рад, что ты жив. — Не дождёшься, — тихо ответил Миллес, усмехнувшись. — Ёрничаешь? — зубасто ухмыльнулся Винс. — Значит, жить будешь. *** Тепло дневного солнца понемногу спадало, и на поляну, где развернулась драма, опускались длинные тени. Тишина повисла над лагерем, как тонкая пелена дыма. Кто-то сидел молча, кто-то приводил в порядок снаряжение, кто-то просто смотрел в костёр, будто надеясь увидеть в нём ответ на немой вопрос: «Что дальше?» Такир подложил сухую ветку в огонь и неспешно поднялся. Его взгляд упал на безжизненные тела Ловчих, лежащие неподалёку. — Их нужно предать земле, — произнёс он тихо, но так, что каждый услышал. Изумруд недоверчиво приподняла бровь: — Вы серьёзно? Они пытались нас убить. А одна из них чуть не прикончила Миллеса! — Даже враг достоин покоя после смерти, — спокойно ответил целитель. — Пусть земля, которую они пытались осквернить кровью, примет их. Никто не возразил. Лес вокруг хранил молчание, и в этом молчании слышалась правда. Даже Изумруд, сжав губы, отвела взгляд. Сара вздохнула и подошла ближе: — Я помогу вырыть могилы. — Я тоже, — откликнулся Зарантил. Они нашли подходящее место чуть в стороне от поляны, под сенью старых дубов. Земля была мягкой от недавних дождей, копать оказалось не так уж сложно. Работа продвигалась молча. Упрямый Винсент тоже внес свою лепту, волоком оттаскивая ветки и сгребая листву, чтобы расчистить место. Он хромал, но работал на равне со всеми. Зарантил молча рассматривал мертвые тела. Здоровяк убитый оборотнем, и второй, которого он решил про себя называть "бледным мерзавцем". Внезапно внимание юноши привлёк слабый блеск. На шее последнего что-то сверкнуло в лучах заходящего солнца. парень приблизился. На лице мертвеца застыла та самая кривая усмешка, с которой он бросал песок в глаза Миллесу и вспорол брюхо Винса. «Почему ты смеёшься даже после смерти?» — подумал Зар. Он оглянулся, но все были заняты своими делами. Такир разговаривал с Сарой у костра, Миллес пил воду, опираясь на дерево, Изумруд проверяла стрелы. Винсент лежал чуть поодаль, наблюдая за всем происходящим прикрыв один глаз. Юноша осторожно осмотрел снаряжение мертвеца. Нож, сумка с дротиками, несколько монет… Ничего примечательного. Его пальцы нащупали цепочку у самого горла мерзавца. И в этот момент в воздухе словно пронеслось что-то невидимое. в следующую секунду на шее ловчего возник медальон, которого секунду назад не было. — Что за… — прошептал парень. Он осторожно поднял медальон. Тот был тонким и круглым, по ощущениям вещица была выполнена из серебристого металла, в середине чётко выделялась выгравированная стилизованная литера: А. Зарантил окинул взглядом поляну, потом снова посмотрел на медальон. — Что же это означает? Он спрятал находку в карман, и, как только предмет исчез под тканью, юноша услышал шаги. — Всё в порядке? — спросила Сара, подходя. —Да… решил его обыскать. — тихо ответил он. — подумал, вдруг Что-то важное. —И как? — спросила девушка. —Нашёл что-то? —Ничего особенного, наверное, — Зарантил взглянул в сторону могил. Тела аккуратно уложили в ямы. Даже Изумруд, стоявшая в стороне, в конце концов склонила голову. Такир произнёс короткую, но проникновенную молитву — на древнем, забытом языке, от которого мороз пробежал по коже. А в лесу тем временем подул первый вечерний ветер. Он прошёлся по листве, зашептал в траве, будто хотел что-то сказать. Но Зарантил не слышал его — он уже смотрел в огонь, в раздумьях, которые не оставят его до самой ночи.