Ох уж этот вожатый

Володя подошёл к кинозалу вовремя, даже раньше — за пять минут до начала репетиции. Зал оказался пустым. Пожав плечами, он сел на одно из передних сидений и стал ждать. Минут через пять вошла девушка и удивлённо огляделась — видимо, её тоже смутил пустой зал. — Ой, привет! — помахала она Володе. — Ты тоже на спектакль? Володя кивнул. Девушка неуверенно подошла к нему, хотела пристроиться в соседнее кресло, но в последний момент передумала и выбрала место через одно. Ещё минуты две они просидели в молчании. Володя чувствовал напряжение и неловкость. Девушка, видимо, тоже. Она попыталась разбить тишину: — Как тебя зовут? — Володя. А тебя? — Маша. Мы вроде как в одном отряде. — Угу. И снова тишина. Маша поправила прядь волос и нервозно заёрзала на кресле. — А ты новенький, получается? Я тебя раньше здесь не видела. — Да, — ответил Володя. — Я из Москвы приехал. — Ого, — глаза девушки загорелись. — А почему сюда, если не секрет? Володя хотел ответить, но их прервала малышня, с криками вбежавшая в зал. Следом показался и горе-вожатый. «Где же Лёшка? — вздохнул про себя Володя. — Это же из-за него меня сюда отправили, а сам он на репетицию так и не явился. Хотя если даже худрук опаздывает, о чём можно говорить?» Вслед за малышнёй в зал вошли ещё три девчонки, кажется, тоже из Володиного отряда. Ему показалось, что они уж слишком часто бросали на него заинтересованные взгляды. От этого стало не по себе. Одна из них подошла к нему. — Привет, ты новенький? Давай знакомиться, меня Ульяна зовут. — А я Полина, — сказала вторая, сев прямо рядом с Володей. — А как тебя зовут? Соседнее место с другой стороны заняла третья девочка. — Я Ксюша! — представилась она. — Тоже любишь театр? Володя не успел опомниться, как оказался в окружении девочек, каждая из которых смотрела на него чуть ли не кокетливо. Захотелось куда-то спрятаться, зарыться, закрыть лицо руками. Чёртов Алёшка, чёртова яблоня, чёртова «Ласточка»! На что он подписался? — Девочки, новенького потом делить между собою будете, — послышался спасительный голос худрука, — а сейчас нужно распределить роли. — Я хочу быть Зиной! — пискнула одна из маленьких девчонок. — Я тоже! — подключилась другая. — А у мальчиков есть главные роли? — спросил один из малышей. — А можно я буду костюмером? — включилась Ксюша. — А в спектакле будет любовная линия? — присоединилась Полина. Зал загалдел. Ребята наперебой завалили вожатого вопросами. На репетицию пришли дай бог человек двадцать, но гвалт поднялся такой, будто они находились на футбольном матче. Лицо вожатого заметно напряглось, пока он отвечал одним, его тут же окликали другие. Малышня вообще от него не отлипала, кто-то из ребят даже повис на вожатом. Затыкая уши, Володя утешал себя, что из криков хотя бы узнал имя вожатого, которого до этого мысленно звал лишь по фамилии. — Юра, Юра! Можно мне главную роль? — Нет, мне! Я занималась в театральном кружке!        — Юра, а ты помнишь меня с той смены? — Юра! Я тоже хочу сказать, я хочу сказать! — Юра, так можно я буду костюмером? — Юра, так будет любовная линия или нет? — Юра! Юра! Можно сказать, можно? — Юра, а когда уже будет ужин? — Юра-а-а! Так можно я скажу-у-у! — Так, ТИХО! — наконец гаркнул Конев. Его крик оглушил зал и все, как по команде, замолчали. В тишине раздался грохот. Все обернулись — один из малышей упал со сцены. — Сашка, да твою ж! — воскликнул вожатый и подбежал к нему. Мальчишка заревел так, что слышно было, наверное, на всю округу. Пока вожатый осматривал ребёнка, вокруг них собралась вся труппа. Сашка не умолкал. — Ясно, — вздохнул вожатый. — Надо вести в медпункт. Эй, парень, — он обратился к Володе. — Помоги-ка мне, подхвати его под плечо с другой стороны. Володя послушался — было видно, что мальчик крупный, и тащить его в одиночку действительно было бы тяжко. — Мы скоро вернёмся! Машка за главную, — скомандовал Конев и вместе с Володей потащил кричащего Сашку в медпункт. Тащили долго, дорога усложнялась плачем мальчишки — тот верещал, наверное, не столько от боли, сколько от испуга. Наконец, дотащив его и передав в руки возмущённой медсестры, они уселись на лавку. — Фух, вот сирена же, — выдохнул вожатый. — Я думал, что уже не услышу тишины. — Нам, наверное, стоит вернуться, — сказал Володя. — Вряд ли его отпустят скоро, а дети одни оставлены. — Ох, нет! — запротестовал Конев. — Мне нужно хотя бы пять минут. Если после крика Сашки я услышу их галдёж, то точно сойду с ума, — он откинулся на лавку и провел рукой по косматым волосам. — Как меня это всё достало! И зачем я на это подписался? Володя внутренне усмехнулся, ведь он постоянно задавался точно таким же вопросом. Похоже, «Ласточка» не щадит никого. — О да, — кивнул он. — Будь моя воля, я бы тоже сюда не приезжал. — Ты-то? — усмехнулся Юра. — А что так? — Ну, — Володя замялся. — Я сюда не по своей воле приехал, родители заставили. А тут ещё все друг на друга кричат, постоянно командуют, делами заваливают. Я не то чтобы против поработать, но когда ещё и наказывают ни за что… — А-а, ты ж тогда из-за Алёшки пострадал, — воскликнул Конев. — Попал под раздачу той мымры. Кстати, а дружок-то твой не пришёл? Володя всплеснул руками. — Так вот и я о чём! И ему, скорее всего, ничего за это не будет! — М-да, тёплый приёмчик тебе устроили, — усмехнулся Конев и убрал руки за голову. Было приятно, что хоть кто-то в этом лагере обратил внимание на беду Володи, ведь долгое время всем вокруг — и детям, и вожатым, и Ольге Леонидовне — было на него просто плевать. А здесь — как иронично! — вожатый, которого он мысленно обозначил рассеянным, оказался единственным, кто заметил его проблему. — На самом деле здесь всё не так плохо, — после недолгой паузы сказал Юра. — Но вот Ольга Леонидовна бестия ещё та, конечно. Меня она тоже недолюбливала, когда я сюда ребёнком ездил. И, похоже, ненавидит с тех пор. Да и хрен с ней, если б она это при себе держала, так нет же, обязательно нужно кричать об этом, ещё и при детях! Они и так не слушаются, а после этих прилюдных отчитываний и подавно не будут! — Так ваш отряд из-за этого на линейку опоздал? — догадался Володя. — А то! — Конев аж оживился. — У девчонки был перегрев, и пока Лена ходила с ней в медпункт, мне остальных построить надо было. А они будто бешеные, я одну часть поставлю по парам, вторая уже разбежалась. И половина головные уборы не могли найти, а если без них повести, мне ж такую взбучку устроят! Вот и опоздали, но хотя бы без солнечных ударов обошлось. Володю удивила внезапная сторона этой истории, на которую он прежде не обращал внимания: Конева же действительно постоянно ругают. И не только Ольга Леонидовна, но даже коллеги — та же Ира, его вожатая. Да он сам провёл в этом лагере лишь пару часов, но уже вместе со всеми решил, что Юра такой себе вожатый. А малыши — тем более. А за ними ведь и правда сложно следить — чего только стоил галдёж, который они устроили в зале. Попробуй усмирить такую ораву! — Слушай, я только что понял, что имени твоего не знаю, — прервал его мысли Юра. — Как тебя зовут-то хоть? — Володя. — Ага, Володя. Будем знакомы. Вожатый улыбнулся и протянул руку, Володя её пожал. Ладонь оказалась тёплой и приятно шероховатой. Володя подивился контрасту — собственные пальцы казались такими бледными на фоне загорелой кожи вожатого. — Что ж, теперь хотя бы буду знать человека, на которого все свои проблемы вывалил, — усмехнулся Юра. Володя махнул рукой. — Пустяки! Кто ж знал, что мы окажемся товарищами по несчастью. Юра хохотнул. — Товарищи по несчастью, говоришь? — Ну да! Нас же обоих несправедливо страдать заставляют. — И то верно, — Юра прищурился. — Знаешь, — задумчиво начал он. — Кто бы что ни говорил, но кружки — дело добровольное. Если не хочешь ходить в театр — не ходи. Если что, я тебя прикрою. Володя удивился. — Ты уверен? Ты и так не на хорошем счету, вдруг из-за этого всё станет ещё хуже? Юра махнул рукой. — Да что они мне сделают? Подменить меня некем, так что кроме угроз Ольга Леонидовна ничего предложить не может. Да и вообще не переживай по этому поводу, это же не твоя ответственность, ты ребёнок. Хоть и почти взрослый, — усмехнулся Юра. Володя улыбнулся в ответ. Да, наверное, было сильно заметно, что он уже слегка перерос лагерный возраст — в этом ноябре ему должно было стукнуть семнадцать, а весь его отряд — сплошь и рядом пятнадцатилетки. — Тем более ты и правда ни в чём не виноват, просто попал под горячую руку, — продолжал Юрка. — Так что можешь спокойно идти заниматься своими делами, я никому не скажу. Раз уж ты мой — как ты там сказал? Товарищ по несчастью? — он подмигнул. Володя задумался. Ещё час назад он бы с удовольствием согласился с этим предложением, но сейчас общество вожатого показалось ему не только терпимым, но и приятным. Когда он посмотрел на Юру по-другому, захотелось пообщаться с ним ещё. Может, остаться с ним в этом театре? Всяко лучше, чем заниматься общественными работами с болтливым Алёшкой, который вообще Володю не слушает, или выполнять поручения вечно кричащей Иры. — Знаешь, — сказал он, — а я всё же помогу тебе с театром. — Неужели? — Ага. И с детьми могу помочь, если что. — Боже мой, Владимир, откуда такая неслыханная щедрость? — шутливо покачал головой Юра. — Вы что, святой? — Ну… — Володя замялся. — Я просто подумал, что с тобой будет повеселее. Вожатый усмехнулся. — Надо же. Ну если так, то польщён такой честью. Он взглянул в сторону кинозала. — Ладно, тогда пойдём обратно к этим спиногрызам. Иначе, чуется мне, они сейчас весь зал разнесут. Володя кивнул и отправился вслед за Юрой, ощущая, как после разговора в душе разливается приятное тепло. Это чувство только укрепило Володю в правильности принятого решения. Кто знает, может быть, в этом лагере будет не так плохо.