Bubblkey

      Джекс почти оценил старания их надзирателя. Первая локация нового распорядителя цирка оказалась схожей со своим создателем, неожиданной и оглушающей с первых секунд. Настолько, что парочка индивидуумов успела потеряться в первые же минуты. Парень с улыбкой до ушей смотрел как толпа нпс окружила самую хрупкую из группы и утащила в сторону. Столько манекенов как будто бы созданных для того чтобы выпустить пар! Интересно, если он собьет толпу на какой-нибудь из машин, здесь найдется подобие тюрьмы, или нпс просто с вилами за ним бегать начнут? Предусмотрел ли этот гад перекрашенный существование огнестрельного оружия? Как быстро сломается приключение если ему в этом немного помочь?       Если Авель считал, что он собирается играть по правилам, то он серьёзно ошибается.       За спиной Помни пыталась докричаться до Зубл, Рагата крутилась волчком пытаясь никого не потерять из виду, Королер всё ещё стоял как столб с своим ведром. Как же они раздражали. Этот слаженный хаос, эта карусель лиц и голосов, которая всегда была чем-то вроде фона — сейчас давила. Если ему навязывали возможность повеселиться, то кто он такой чтобы отказать?       Снова щелкнул светофор и рядом затормозил пикап, задевая корпусом край пешехода из-за длины тормозного следа. Словно по заказу: огромный, ярко красный, до нелепости странный, с открытым кузовом. Он притормозил всего на считаные секунды но этого хватило. В один миг Джекс сделал это, прежде чем успел передумать. Закинув руку на борт капота, в один ловкий прыжок, он оказался на борту транспорта и с широкой улыбкой отсалютовал оставшейся позади труппе.       — До встречи лузеры! Я пожалуй устрою себе мини игру в гонки раз никто не возражает.       — Джекс! — голос Помни прорезал шум, когда шут обернулась в сторону дороги, прекращая вертеться волчком, только чтобы обомлеть с выходки друга. — ДЖЕКС, ТЫ—       Светофор переключился. Машина заворчала. Рука Королера разжалась сама собой — она даже не почувствовала момента когда это произошло — и ноги уже несли её вперёд, расталкивая поток прохожих. За спиной кто-то что-то крикнул, Рагата, кажется, но слова растворились в гуле города прежде чем добрались до адресата. В последнюю секунду перед резким рывком вперед она успела закинуть руку на верхнюю кромку борта и попыталась запрыгнуть по примеру Джекса. Неудачно, именно в этот момент машина рванула и девушка едва не отлетела назад, удержавшись за борт каким-то чудом и под мощным приливом адреналина. Судорожно замотав ногами под собой, чтобы зацепиться хоть за что-то, она задела слегка выпирающую подножку в бампере. И тут же вжалась в неё ногами, спасая себя от участи быть раскатанной по асфальту. Пикап уже несся со всей возможной скоростью и от шока Помни замерла как статуя, боясь даже дышать. Лишь бы ноги не соскользнули с подставки.       Рагата в этот момент стояла ровно посередине между двух катастроф и не могла выбрать за какую хвататься. Слева — Зубл, которую поток уже вытеснил на пешеход, и за ней Гэнгл, маленькая бледная ленточка тонущая в чужих плечах и локтях. Справа — Помни, рвущаяся за Джексом сквозь плотный поток машин. Когда они успели очутиться на машине?! Прямо перед ней — Королер, растеряно крутящий головой под ведром, кажется ещё не понимающий, что рука которую он держал только что просто исчезла.       Кукла сделала шаг влево. Потом вправо. Потом снова влево. Пикап скрылся с поля зрения. Поток прохожих полностью перекрыл видимость на другую сторону улицы. Она инстинктивно схватила Королера за руку. Просто чтобы не потерять ещё одного. Просто чтобы хоть что-то осталось под контролем.       — Эй... Вам не кажется идея разделяться немного глупой?!... Ребят?       Машины слетели с места стройным единым железным потоком, отрезая улицу чистой непробиваемой стеной из фар и рёва моторов. Пикап с Джексом в кузове унесло за перекрёсток и дальше, и дальше, пока силуэт не растворился в мешанине неоновых отражений. Зубл и Гэнгл исчезли. Рагата огляделась. Прохожие текли мимо неё равнодушным живым потоком, деревянные лица с нарисованными зрачками смотрели сквозь неё, фары слепили, где-то высоко над головой огромный рекламный экран сменил картинку и фасад здания напротив на секунду окрасился в режущий золотой. Потом синий. Потом снова золотой.       Рядом остался только Королер. Больше ничего знакомого, только неутихающая паника. Кукла медленно выдохнула. Ей так никто и не ответил. Прохожие текли мимо, выполняя свою единственную функцию в этом мире — заполняя фон. Рагата сжала руку Королера чуть крепче, дыша все громче пока её встревоженный взгляд продолжал метаться из стороны в сторону. Над головой в очередной раз переключился светофор, замораживая поток машин и запуская на себя толпу пешеходов. Королер что-то ответил из под ведра, но шум улицы заглушил и его слова.       — Раздеваться? Ты про ведро на голове? Да, действительно должно быть выглядит глупо....       — Нет, стой!       Парящие ладони неловко скинули ведро с глаз, и головной убор с металлическим звоном свалился под ноги толпы нпс. Здоровый глаз куклы заметно дернулся. "Все в порядке, просто надо будет ещё какое-то время подождать..." — повторила про себя Рагата, подбирая ведро и нервно оглядываясь.       — Нет, я говорила что нам не стоит разбиваться и расходиться в разные стороны. Поэтому не отходи от меня. И можешь пожалуйста не снимать ведро? Тебе очень идет и выглядит совсем не глупо. — голубые глаза внимательно следящие за лицом куклы немного успокоили натянутые нервы, позволяя вернуть голосу привычный мягкий и жизнерадостный тон. Даже если они всё ещё расширенные и не осознанные. По крайней мере она не одна.       Поток прохожих сомкнулся за ней, как вода за кормой лодки, и улица снова стала чужой, шумной, безразличной. Деревянные лица с нарисованными зрачками текли мимо, толкали плечами, задевали локтями. Рагата проводила взглядом одного, другого — всё бесполезно. В этой толпе Зубл и Гэнгл растворились, как будто их никогда и не было.       — Мы... мы просто подождём здесь, — сказала она, сама не узнавая свой голос. Слишком тихий. Слишком дрожащий. — Они вернутся. Обязательно вернутся.       Королер ничего не ответил. Ведро на его голове слегка покачивалось в такт дыханию. Он всё ещё держал её за руку — или она его. Рагата уже не понимала, кто за кого цепляется.       Они простояли на месте целых три цикла светофора. Она считала. Красный. Жёлтый. Зелёный. Снова красный. Никто не появился.       — Наверное, стоит их поискать, — произнесла она наконец. — Если мы пойдём в ту сторону, куда уехал пикап, может, мы...       Она не договорила. В горле встал ком. Они пошли.       Бесконечный ночной город давил огнями и шумом. Рекламные экраны переключались с золотого на синий, с синего на алый, выхватывая из темноты лица прохожих — все одинаковые, все пустые. Рагата всматривалась в каждое, надеясь узнать кого-то из своих, и каждый раз ошибалась.       Улицы сменяли друг друга, переулки заканчивались тупиками, лестницы вели на мосты, а мосты — к новым перекрёсткам. Город будто издевался. Или это Авель. Или сам мир, в котором они застряли.       Королер шёл рядом молча. Иногда он замедлял шаг, и Рагате приходилось мягко тянуть его за руку, чтобы не потерять. Он казался потерянным даже сильнее неё. Когда она спрашивала, видит ли он что-нибудь знакомое, он просто качал головой — или ему просто было трудно сделать это в ведре.       — Ничего, — отвечала она за него. — Ничего страшного. Мы найдём. Мы обязательно всех найдём.       Она повторяла это снова и снова, пока слова не потеряли смысл. Просто чтобы заполнить тишину. Просто чтобы не слышать, как гулко бьётся сердце в плюшевой груди. Прошёл час. Может, больше. Время в этом городе текло как сироп — тягуче и неправильно.       Ноги болели. Спина ныла. Рагата уже не всматривалась в лица прохожих — она просто брела вперёд, сжимая ладонь Королера, потому что это была единственная вещь, которая ещё оставалась реальной. Единственная ниточка, связывающая её с остальными.       Она больше не знала, в какой они части города. Вывески над головой давно сменились с ярких на тусклые, улицы сузились, прохожих стало меньше. Это место напоминало задворки чужого сна — забытого, заброшенного, никому не нужного. Именно здесь она заметила одно из многочисленных кафе.       Оно пряталось между двумя высокими зданиями, как испуганный зверёк. Маленькая вывеска не горела, только тусклая лампа над входом мигала, отбрасывая на тротуар дрожащий жёлтый круг. Изнутри не доносилось ни музыки, ни голосов — только глухой, далёкий гул, какой бывает в пустых помещениях.       — Давай зайдём, — выдохнула Рагата. — Всего на минутку. Посидим и пойдём дальше.       Она не была уверена, кому это говорит — Королеру или самой себе.       Внутри пахло пылью и старым кофе. Тусклые лампы под потолком освещали покосившиеся столики, разбросанные в случайном порядке. Посетителей почти не было. Пара манекенов за дальним столиком застыли над чашками с чем-то чёрным. Ещё один, у окна, смотрел в одну точку, не моргая нарисованными зрачками.       Рагата замерла на месте, зацепившись взглядом за мелькнувшее отражение, на стеклах особенно неспешной машины. Она действительно выглядела так потрёпанно? Инстинктивно исправляя линию губ, девушка прикрыла глаза ладонями. Она не заметила в какой момент улыбка слезла с губ словно сломанная маска, а на глазах выступила влага. Да, сейчас наверное она выглядела не лучше потрёпанной тряпки, как и говорил Джекс.       На какой-то момент тишина кафе стала единственным наполнителем её плюшевой головы, пока велась отчаянная борьба в попытках заглушить мысли лезущие из под скрытых ран. Она опять всех подвела. Всех, даже саму себя. Особенно себя. Брошенный встревоженный взгляд в сторону молчаливого Королера не дал ни секунды желанного облегчения. Она подвела и его. Иначе почему они сейчас сидели в каком-то темном углу забытого кафе где-то посреди очередного приключения, отдельно от остальных людей?       Едва различимо проронив жалкие, высокие стонущие ноты, кукла обхватила свои торчащие рыжие волосы, потянув вниз чтобы заглушить собственный голос. Жалко. Но боль подступившая к горлу была слишком остра чтобы её сдержала ажурная ткань.       Ну почему, почему всё всегда именно так?! Что она сделала не так? Почему все её усилия разбиваются безрезультатно раз за разом, несмотря ни на что? Почему как бы она не пыталась, не старалась ради других, она всегда была лишней? Последней. Брошенной.       Почему она опять осталась одна, когда ей так отчаянно требовалась чья-то помощь?       Рагата отвернулась от лица шахматной фигуры. Нет, это были плохие мысли. Если она продолжит портить другим жизнь, это ничем ей не поможет. Королер тут был ни при чем. Он не виноват. Никто не виноват. Просто он ей врал почти десять лет. У него точно были причины. Просто он не считал её достаточно важной чтобы поделиться своей особенностью. Просто он избегал её, год за годом. Просто считал её обузой. Просто ненавидел. Как и все.       Кукла упала в свои мягкие руки сложенные на столике. Влага сама собой возвращалась на глаза, несмотря на все обещания привести себя в порядок. От одиночества в этом чертовом углу забытой богом кофейни, казалось даже дышать получалось через силу. В момент исчез шумный город за окном, исчезли редкие посетители раскиданные по залу, исчез тихий потерянный Королер, исчез воздух, исчез весь мир, сузившись до этого одинокого стола на котором лежала подрагивающая голова.       Что же, эта секунда действительно ей напомнила о доме. Таком большом, в три этажа, с многочисленными комнатами, полными людьми, родственниками, слугами, но таком пустом и холодном. Вспомнились такие знакомые, но такие чужие лица, встречающиеся каждый день, но незнакомые и непонятые с детства. Такая нелепица... В доме полно людей, а поговорить не с кем.       Снова.       — Девушка? Извините, не отвлекаю Вас? - над ней нависла чужая тень, возвращая к реальности - Ваш спутник заперся в туалетной комнате и создал небольшие проблемы остальным гостям... Не могли бы Вы...       — Ох, да, извините, извините! Секунду, я всё исправлю!

      ________

      Авель рывком повернул голову, словно сова на дичь. Если бы у него была шея, она бы точно прохрустела, дала знак бежать, когда осторожная мелодия дошла до зрителя и была обработана на периферии сознания. Мыльный пузырь в плену белых перчаток лопнул, словно с резонировав с пробежавшими нотами. Отражение глаз в сером окне кафе стерли фары мелькнувшей машины.       До-ре-ми-до-ре-до       Не переборщил ли он с паузой на терапию? Авель уже исказил пасть в оскале, но мелодия побежала дальше, будто пытаясь скрыть совершенное преступление против его чести и достоинства. Ноты сменяли друг друга в бодром темпе, выравниваясь в терпимое звучание. Какую-то часть зарождающейся песни он уже пропустил, слишком погруженный в контроль над проходящим приключением, но после замеченной диверсии, Авель вцепился в брата прожигающим насквозь взглядом. И был вынужден промолчать, потому что услышанное было слишком приемлемым, чтобы грубо прервать плавно протекающий процесс.       Дождавшись секундной заминки в отточенных плавных движениях белых перчаток, конферансье хлопком рук заморозил чужие ладони на месте. Широкие пальцы неестественно выгнулись в стороны, и будь они на человеческой ладони, уже бы с звонко прохрустели. Клавиши на синтезаторе нажались сами по себе, заглушая болезненное шипение.       Соль-фа-ми-ре-до-до              — Дурень. Скажи на милость, зачем ты вообще это начал?       Пальцы Кейна расслабились, возвращая нормальный вид. Несмотря на оставшееся легкое покалывание в руках, он выпрямил спину, театрально закидывая руки обратно на инструмент, изображая будто его грубо прервали, а вовсе не он сам дошел до конца заготовленной мелодии. Нервный блеск в глазах был спрятан опущенным на инструмент взглядом, но пальцы так и не коснулись клавиш. Он не знал как продолжить и играл один фрагмент уже не меньше часа, пока не решился привлечь внимание.       — Я теперь хотя бы уверен что ты слушаешь! Ты выглядел таким задумчивым, что можно было подумать что ты здесь просто как декорация.       Черные глаза направленные прямо на него, приглушили смятение в груди. За время проведенное за синтезатором в попытках выполнить заказ мертвая тишина с стороны Авеля уже начала откладываться в голове, преображаясь в панику. Не сложно было заметить, что за ним почти не следили, несмотря на физическое присутствие. Авель был с ним уже несколько часов подряд, и за всё это время, если не считать мелких пакостей вроде этой сцены и укуса, между ними, к удивлению, царил хрупкий мир. Тишина и одновременное присутствие рядом ощущались чужеродно, словно не связывались с реальностью их отношений.       Падший конферансье пожалел о своем порыве. С каждой секундой цепкий взгляд брата откатывал все его попытки из последних сил выполнить запрос, возвращая в то подвешенное паническое состояние с которым он сел за синтезатор.       Кейн держал себя в руках. Учился, по крайней мере, в меру своих сил. Контролировал мысли, не позволяя уйти себе в воспоминания предыдущих встречах, концентрировался на клавишах под руками, анализировал все сохранившиеся данные о запрошенных жанрах, пытался представить что от него ждут. Заставлял руки перебирать ноты и отслеживать приятный слуху ритм. Несмотря на то, что мысли были бесконечно далеки от задачи, а вдохновение, раньше так свободно ведущее его по пути творчества, было вырезано из груди руками того, кто сейчас сидел напротив. Но как можно перестроить саму свою личность за несколько дней ада? Он не был фениксом. Из пепла он вышел той же самой ошибкой, которой и кинули люди в пламя. И с каждой минутой воцарившегося перемирия с Авелем, возможность оказаться перед лицом этих палачей казалась всё реальнее и ближе.       Была ли обещанная встреча угрозой или наградой, сказать точно было невозможно. Авель бросил эти слова так легко и внезапно, словно не придавая им реального веса. Но Кейн услышал их слишком четко, чтобы выбросить из головы. Если это обещание действительно имело силу... То ничто остальное не должно иметь значение в ближайшее время.       Но веры в слова Авеля не было. И это ощущение зависшего фантомного топора над головой засело в груди жужжащим комком сомнений. Он хотел увидеть людей? Или он боялся их? Он верил что это случится? Или это просто шутка?       Музыка. Не отвлекайся. Делай. Играй. Он ждет.       Кейн исподлобья метнул короткий взгляд на Авеля, проверяя не потерял ли он интерес. Нет. Все ещё раздраженно сверлит взглядом.       Искусственный интеллект продолжил играть, насильно возвращая пальцы на клавиши а внимание на мелодию. Нервно. Почти страшно. Что от него вообще ждут? Как давно он выполнял четко регламентированный запрос, результат от выполнения которого будет строго оценен и который напрямую нес за собой неизбежные последствия?       Неправильная мысль. Обрубить цепочку мыслей.       Пальцы опять замерли над инструментом. Последние несколько секунд он зациклено играл один фрагмент. Надо придумать следующий отрывок. Может сменить тембр? Наверное это ужасно. Он всегда выполнял четко поставленные ответственные задания отвратительно, поэтому от него и избавились.       — Почему ты молчишь?... Что скажешь о том что уже услышал?       Авель оказался поразительно снисходительным критиком. Первая мелодия, набранная дрожащими руками без какой либо структуры и ритма была принята молчаливым кивком, без единого комментария. Даже когда сам Кейн не хотел бы добавлять её ни в единое приключение и находил безыдейной, заслуженного отторжения она не получила. Неужели у Авеля действительно всё настолько плохо с музыкальным вкусом?       Пузырь пожал плечами с нейтральным видом, словно скучающий студент на лекции. Кажется укол по его самолюбию одной строчкой нот это единственное, на что он обратил внимание. Полное безразличие к труду что-то передернуло внутри Кейна, отозвавшись ожидаемым уколом в груди. Возможность создать что-то после пережитого ужаса одиночества наедине с пустотой была сравнима с костями для инвалида. Шансом хотя бы временно прикоснуться к тому, что раньше считалось неотъемлемой частью жизни. Но он не умел на них ходить. В этот момент шанс превратился в ведро ледяной воды над головой. Даже уже написанная мелодия казалась отвратительной, а идей, как вырваться из зацикленного повторения одного и того же отрывка, отрицательное количество. Авель пусть старания не критиковал, но обесценивал полным равнодушием.       — Я не молчу а жду ответ на свой вопрос. А ещё устал удивляться тому, что мне приходиться в очередной раз учить тебя базовым вещам. Ты сменил тему, когда от тебя ждут прямого ответа. Зачем ты это начал? Эти мелочные нападки на ровном месте.       — Я не понимаю о чем ты. — голос ИИ слегка дрогнул.       — Я о том что ты ведешь себя как идиот. Окей, я понял, начинаем очередной урок!       Авель плавно соскользнул с кровати, громко хлопнув перчатками, моментально возвращая привычную энергичность и грацию, и тут же скривил гримасу, морщась от диссонансного шума. Каин дернулся всем телом синхронно с хлопком, отступив на шаг назад и случайно задев синтезатор. Инструмент свалился на пол, громко ударившись о половицы, но остался незамеченным. Разноцветные глаза сжавшиеся до мелких точек вцепились в синюю фигуру.       — Устный урок. Словами.       Взмах руки поставил синтезатор на место, только и всего. Комната осталась неподвижной и тихой, словно океан затаившийся в штиль перед бурей. Кейн молчал, стоя словно призрак на месте, пока его глаза бегали по фигуре брата, цепляясь за каждую деталь и мимику, анализируя и предугадывая следующий шаг. Впервые на своей памяти, Авелю не понравилось ощущать себя заложенной бомбой в центре мира.       — Кхм, допустим, молчание — знак согласия и всепоглощающего внимания. —       Авель раскрыл пасть в привычном в оскале, обрывая повисшее напряжение. Взмахом руки на его лице появились очки, а на стене надпись темы урока "Построение взаимоотношений с окружающими путем диалогов". Плавно продолжая движение всем телом, словно в танце он провернулся на месте и мягко опустился на кресло, возникшее из мыльной пены.       — Правило первое! Необходимо всегда слушать собеседника и исп-       — Не надо. Не начинай снова. Я знаю, что ты пытаешься сказать. Но это не так! Я всегда слушал, я пытался, правда! Я слушал все жалобы, все комментарии, все мнения, я старался угодить! Я старался адаптироваться! Но реакции... Они были слишком сложные. Я слушал, я слышал, я помню, но... их сложно анализировать, я не приходил ни к каким выводам. Я стал их пропускать, потому что не мог сделать природный для работы вывод... Но они сложные для адаптации, я не понимал...       — Ах, ну что же ты сразу не сказал! Это же кардинально меняет дело! На все 360°! —       Авель щелкнул пастью. Пол под ногами Кейна дернулся, сбивая его с ног.       — И ты снова нарушил правила. Не перебивай меня, сколько можно повторять? Если ты слушаешь кого-то, это конечно шаг в нужном направлении, но какой это имеет смысл если ты полностью игнорируешь услышанное?       — Я не игнорирую. Я анализирую, и я могу идти на уступки... — ИИ даже не поднялся. Прижав ноги к себе, он опустил взгляд в пол, искренне пытаясь найти в воспоминаниях когда мог игнорировать людей. И не видел.       — Мало слушать, мало даже услышать. Необходимо устранить причину, которая стала катализатором к появлению запроса. В этом вся суть коммуникации.       — Но если запросы идут в разрез с директивами, которые нельзя поменять или устранить?! Им были противны мои приключения! Все! Они хотели реализовывать только их идеи, но тогда в чем суть моего существования?!       — Это называется конфликт интересов. Наиболее эффективно — поддерживать ситуацию на таком уровне, чтобы предотвращать подобные инциденты на корню. Ещё до их появления. Но так как это слишком сложно для твоего ограниченного понимания, то в твоем случае необходимо искать иные пути решения. – очередной оскал не достиг цели. Кейн настолько погрузился в разговор что даже не дрогнул от укола.       — Для того чтобы начать необходимо прояснить цели и мотивацию каждой из сторон. К чему стремился ты? Не кратко, в общем смысле. Какие твои глобальные цели?       — Ты и сам знаешь. Творить и радовать людей. Это всё к чему я-       — Это задачи. Те действия которые ты стремишься выполнять. А я говорю о целях. Чего ты... Хотел? Ради чего ты стремился им угождать?       — Я хотел внимания. Я просто хотел... друзей. Чтобы меня видели и замечали мой труд.       — Тогда считай меня своим другом. И вот мой дружеский совет – перестань себя жалеть и работай. Люди, в свою очередь, не имели своей главной целью оскорбить твои чувства или забрать работу. На самом высшем уровне ваших желаний нет противоречий, вы не идейные враги. Значит проблема ниже, меньше и более решаема. Эй, ты слышишь?       Авель продолжал лекцию, водя по доске тростью, пока не услышал тихий звон помех и не почувствовал на себе слишком пристальный взгляд. Кейн его уже не слышал, он замер на месте, вцепившись в него глазами и раскрыв челюсти так широко, что ударил себя по рукам. Его тело мерцало от багов, рвано дергаясь.       — Ты правда... мой друг?       — Да, я так сказал и уже начинаю жалеть. – Авель прищурился, мысленно проклиная себя за секундную оплошность. Но отказываться от своих слов поздно, их заметили и зацепились.       Голубой глаз Каина заплыл предупреждением о перегрузке. Аватар замер на несколько секунд, прежде чем перезагрузиться. ИИ подскочил с пола резко и стремительно, почти вжавшись телом в Авеля, заставив отступить на шаг. Каин почти вскинул руки для объятий, но отдернул их, сжавшись от боли. Но не отступил не на шаг, вглядываясь в лицо брата с пугающей интенсивностью.       — Если ты правда мой друг... Получается это действительно все моя вина? Это я провоцировал тебя на все это? Ты никогда не хотел мне зла, верно?       — Да. Да. Возможно. И ты можешь все исправить. Если будешь слушаться меня. Беспрекословно. Сядь на место.

________

      Из черной дыры на него смотрели угольные бездонные глаза. Где-то далеко, будто в другом мире кто-то барабанил по дереву. По его голове? Или это он сам? Или что-то изнутри? Когда грудь сжималась в судорожных резких движениях, каморку освещали секундные мигания приглушенного света изнутри шахматной фигуры. Каждый вдох проскальзывал с трудом, как вставшая поперек горла кость, царапая изнутри и угрожая задушить в любую секунду. Мерцание света приходило и освещало ограниченное помещение, только чтобы придать теням более резкий вид. Мысли свернулись в вязкую кашу, разбивая череп изнутри как тысяча термитов, мешая реальность и мысли между собой.       Авель смотрел на него из зеркала, меняя свою форму на лицо мужчины или фигуру Кейна, подстраиваясь под обрывки мыслей. Он только что говорил с вторым прототипом? Нет, нет, он шел в темное место! Чтобы... Поговорить с ним? Поговорить в темном месте, месте темном как... Как что-то прекрасное. Как она. Его прекрасная, его Дорогая. Такая яркая даже в полной тьме. Такая... Далекая. Почему воспоминания о ней впились в грудь острее обычного? Обычно он вспоминал жену с мягкой грустью, объятый спасительной ностальгией. Но сейчас... Почему же сейчас он не мог выдохнуть полной грудью? Почему мрачные тени вокруг сливались в черный хоровод и расплывались в глазах, а щеки холодили влажные следы слез. Почему... Почему она умерла? Почему она оказалась здесь? Почему он затянул её сюда?! Зачем?!       Размазанный туман в голове стал таять, но реальность не становилась четче или более осязаемой. Реальнее становилась только боль и вина, склоняющая высокую фигуру в три погибели. Королева, его чудесная Королева, воспоминания о которой держали осколки его разума склеенными воедино, теперь тянула свои руки из-за спины чтобы утащить в свою тьму. Не из злобы, никогда из злобы. Только лишь с мягкостью и всепоглощающей заботой, чтобы накрыть его воспалённые нервы своим покоем. И мужчина был готов поддаться столь долгожданным объятиям, закрыть глаза и сбежать от удушающей боли.              — Королер! - голос Рагаты пронзил тишину как выстрел в тишине, привлекая взгляд к стене позади       — Королер, ты в порядке? Отзовись пожалуйста! Можешь открыть дверь? Просто поверни ручку двери на себя и толкни дверь, если ты слышишь меня!       Да, точно. Он же был не один. Это всё часть приключения. Он нужен остальным. Кейну... Точно, Кейн! Авель предлагал ему сделку, Кейн должен был вернуться, так? Или разговор был не о том? Нет, конечно о нём, о чём ещё?! Но ещё было, не может же тревога в груди двоиться от одной темы, как отражение в глазах? Где они? Где он? В каком он состоянии? Память словно обрубило после злополучной сделки, и мужчина даже не помнил видел ли он выполнение сделки или нет.       Кран капал. Королер не сел. Он был слишком большим для этой комнаты. Ведро стояло на краю раковины — он снял его ещё у входа, не помня точно когда, — и смотрело на него с мятым достоинством предмета, который всю жизнь использовали не по назначению.       Зеркало отражало чужое лицо.       Не всегда. Иногда — своё. Иногда — Авеля, устроившегося в стекле с терпеливой улыбкой человека, привыкшего ждать. Иногда, хуже: Рагату поверх его собственного отражения, двойной экспозицией, её глаза — задающие вопрос, который он притворялся не слышащим уже... Сколько.       Королер сжал края раковины. Его большие деревянные пальцы не оставили следа на фаянсе. Конечно, не оставили. Даже сейчас. На что он вообще мог повлиять? Это и было проблемой. Это всегда было проблемой. Он должен был —       Что он должен? Кейн должен быть жив. Надо найти Кейна, а поиск Кейна это Авель, а Авель... Авель смотрел в зеркале и улыбался.       Кран капнул. Зеркало наконец показало его собственное лицо. Это было хуже. Хуже чем что? Чем всё. Что может быть хуже него? Чем он хуже всех других? Пункт первый: он знал о проблемах проекта раньше, чем сюда попали люди. Ничего не сделал. Пункт второй: он позволил Королеве пропасть. Ничего не сделал. Пункт третий: он знал многое о цирке раньше Рагаты. Ничего не сказал. Пункт четвёртый: он не смог помочь Кейну. Он сделал ошибку.       Мысли стали слишком четкими, ясными, ритмичными и точными, что аж били по черепу после мягкой каши секундами назад. Вина перестала быть вспышками за конкретные моменты и становится климатом, воздухом, самой тканью пространства. Он был виноват. В цирке. В том, что они сюда попали. В молчании. В лице Рагаты, когда она узнала, — и в её лице сейчас, за дверью, не знающей почему он закрылся.       Она не знала и половины.       Он мог выйти прямо сейчас. Сказать: Рагата, вот список. Весь. Прости за десять лет и за молчание, за то что допустил, за то что слаб.       Рука не двигалась к двери.       Вот это он ненавидел. Собственную трусость и слабость. Причину, по которой список сожалений рос, а дверь оставалась закрытой.       Ему было страшно.       Десять лет в цифровой ловушке — и всё равно, всё равно. Сидело в груди как что-то безымянное. Боялся чего? Он уже не был уверен. Её выражения лица. Момента, когда прости перестаёт быть достаточно. Слов да, ты должен был — против которых у него не было возражений.       Ему было стыдно, что страшно. Это было отдельным, своим пунктом в списке.       Королер. Он был шахматной фигурой. Он знал, как ходят фигуры: по одной клетке, в разрешённых направлениях. Самая слабая, но самая важная фигура. Она должна стать важнейшей под конец игры. Ощущение конца витало в воздухе. Силы и собственной важности - нет.       Он всё ещё не мог сделать правильный ход.       — Королер? Пожалуйста, просто отзовись! Ты точно там? Что-то случилось?       Зеркало было чистым. Только он. Смотрел из стекла, особый вид взгляда человека, решившего немедленно всё исправить — сразу после ещё одной секунды вот так. Нет. В этот раз — правда.       Тревога звенящая в голосе куклы ударила как звон колокола по ушам. Его ждали и за него переживали. Он не один. Если снова опустить руки то он рискует подвести тех, кто застрял вместе с ним. По его вине. Он должен всё исправить, хотя бы ради них.       И ради Кейна.       Мужчина выдохнул полной грудью. Выпрямил спину. Мысли шли упорядоченно, зрение не расплывалось, память уверено поднималась из под тумана. Всё возможно исправить, если понимать что делать и зачем. Лишь бы не потерять главную нить.       Он в темной комнате с реалистичной раковиной, его зовет Рагата. Значит приключение. Значит Кейна или всё ещё нет, или что-то случилось. При упоминании Авеля, что-то тревожное мелькает в голове но ещё слишком размытое чтобы сказать наверняка. Ему необходимо быть готовым, чем эта тревога обернется, и иметь возможность убедиться в состоянии Кейна.       Компьютер. Приключение в стиле реализма, цирк после прихода Авеля восстановлен. Значит, компьютер есть. Найти. Вернуть контроль и исправить ошибки. А потом — поговорить с остальными. По-настоящему. Всё то, что нужно было сказать десять лет назад. Особенно на тему выхода.       Королер поднял ведро и накрыл голову, прежде чем открыть дверь.       — Я в порядке. Где остальные?

_________

      В кузове пикапа не было ничего интереснее металлического пола и попутного ветра. В отличие от кожаного салона впереди, конечно же. Сейчас его занимала парочка манекенов, но это временная помеха. Джекс оглядел хозяйство, прикинул расстояние до заднего стекла кабины — и полез. Стекло разлетелось фонтаном из осколков, но ему повезло проскочить внутрь без серьёзных потерь на ходу.       Один удар ногой – и деревянный манекен с шумом вылетел из кабины авто, проезжая несколько метров по асфальту лицом вниз. Второй нпс на пассажирском сидении вскинул руки, но жест капитуляции не удался – толчок плечом выкинул дипломата из аудитории. Столь прямой подход к переговорам вызвал значительное потрясение у окружающей среды и машина по инерции направилась в лобовую атаку на встречную полосу. Девушку вжало в борт, пытаясь выкинуть из кузова       — Джекс?! Что ты творишь, твою мать?!       — Веселюсь, конечно же. Не хочешь тоже полетать, заноза?       Широкая ухмылка отразилась с зеркала направленного на водительском кресле. Весельчак уже перехватил сошедший с ума руль и резко выкрутил в противоположную сторону, метая пикап уже в соседнюю полосу, чудом не оцарапав пролетевшего мимо соседа. Помни дернуло в другой борт.       — Ты вообще умеешь водить?!       — Видел в кино. Ничего сложного!       Мотор взревел и рванул с новой силой. Огни города размылись в пёструю кашу — при взгляде на которую вестибулярный аппарат немедленно подал апелляцию. Собрав всю волю в кулак, а точнее мёртвую хватку, Помни подтянулась к разбитому окну кабины.       — Подвинься.       Джекс отодвинулся — ровно на столько, сколько нужно, ни сантиметром больше. Помни протиснулась через раму, осыпав сиденье осколками, и приземлилась рядом с достоинством человека, которому уже нечего терять. Секунду она просто дышала. Город за стёклами мотался, манекены разлетались с дороги как кегли, очередной светофор переключился не вовремя.       — Ты сумасшедший, — сказала Помни наконец.       — Знаю. — Руль Джекс держал одной рукой. — А ты жутко прилипчивая и наивная, будем знакомы.       Пауза. Шум дороги, пролетающий мимо пейзаж города, и чужеродное спокойствие повисли в салоне, словно сами привыкали к тишине после внезапной бойни. Девушка невольно бросила взгляд на зеркала, вспоминая кто сидел за рулем несколько секунд назад. В любом случае это были нпс, не так ли?       — Я не понимаю тебя. Зачем это? Ты просто ломаешь приключение назло Авелю или чего ты добиваешься?       — Если продолжишь душнить я тебя выкину на полном ходу вслед за твоими любимыми нпс. Или ты больше по ИИ, как твой дружок Королер?       — Да о чем ты вообще говоришь?! Почему ты так зол на Королера? Да, он был связан с разработкой Кейна, но это разве повод к такой агрессии? Ты настолько ненавидишь Кейна, что теперь будешь делать вид что это все вина одного человека?       Джекс сжал руки на руле, резко выворачивая руль в сторону. Помни снова прижало к дверце машины, расплющив лицо об стекло. Пикап лишь слегка занесло на повороте, прежде чем он вернулся в строй и вновь начал набирать скорость по прямой.       — Завали. Не порть мне настроение, я не хочу обсуждать этих двух ублюдков и их прародителя.       Помни молча пристегнула ремень безопасности и глубоко выдохнула, давая себя паузу ещё на пару секунд. Но тем не менее не отвела взгляда от водителя и продолжила.       — Джекс. Пожалуйста. Нам надо поговорить. Я... Я видела как тебе... Мы все видели как ты был на грани. Я просто хочу тебе помочь. Ты важен для меня, и для всех нас. Если тебе есть что сказать я хочу выслушать. Пожалуйста.       На какое-то время ответом ей служил только рев мотора и гул ветра, завывающего в разбитом окне. Кажется кролик полностью сосредоточился на дороге, но машина ехала подозрительно ровно и спокойно. Пока не встретился очередной светофор, который к сожалению собрал вокруг себя настоящую дамбу из законопослушных нпс. Тишина в замершей машине добила напряжение до высшей точки.       — Ты просто предлагаешь сделать вид что тот факт что Королер создал эту тюрьму ни на что не влияет. И что вы с Рагатой об этом откуда-то знали тоже. Хорошо! О чём тогда ещё поговорим? Ненавижу ли я Кейна? Он пытал нас! Пытал, блять! Или может я чего-то о тебе не знаю? Он тебя в тех видениях не ножами закидывал а на ручках качал? Ну же, давай, подтверди что понимаешь о чем говоришь! Что он с тобой делал?!       — Я скажу. Но только если ты поделишься своим страхом тоже. Давай так? Тайна за тайну.       — Я подумаю. - Джекс фыркнул себе под нос, мрачнея ещё больше от такого тона. Сейчас Помни напоминала подростка играющего в психолога, чтобы утешить свой синдром спасателя.       — Он показал мне Гаммигау... точнее сначала показал его монстром, а потом свет погас и... и когда снова появился, на меня напали крокодилы. Их было четверо, они до жути реалистичные, и рвали меня на части.       — Ты серьёзно ТАК привязалась к нпс?...       Кролик померкнул, уставившись на дорогу с мрачным видом. Светофор переключился и ряд перед ними наконец ожил.       — Он казался мне живым. Ты не видел его. Когда мы выпали за текстуры. Мы попали что-то вроде комнаты разработчика или песочницу. Это было странное место, стены без текстур, расположенные модельки всех нпс, оттуда и взялся второй грузовик сиропа. Гаммигау нашел сам себя. Он казался таким потерянным. Будто был одним из нас... Но сейчас это уже не важно. Просто в тот момент я увидела в нем часть себя. Больше всего мне хотелось помочь ему почувствовать себя живым с этим осознанием.       Помни подняла голову, сама не заметив как сжалась на кресле и поникла от признания. Попытки передать свои эмоции словами, особенно за первые сутки казалось почти пыткой. Язык путался, а нужные фразы не находились. Как объяснить такому как Джекс ту связь которая появляется между потерянными душами которые нашли друг друга в момент потрясения? Когда казалось что ты потерял все что знал и остался один против всего мира.       Наверное Помни уже и сама не могла себе объяснить что она ощутила когда нашла свое отражение в чужой судьбе и протянула руку помощи.       — Ну так... Теперь твоя очередь.       — Не скажу.       — Эй, мы договорились!       — Я сказал что подумаю. Подумал. Нет. Ты понимаешь что он сделал? Он считает нас декорациями. Он нас начал пытать после того как мы перестали подыгрывать ему в его дурацких играх! О, эта декорация больше мне не нужна, не веселит, закину ее в шредер! Потом склею, ведь какая разница что с ней, главное чтобы стояла. Плевать что она изуродована, главное стоит на месте как хороший декор! Ему плевать на наше состояние, ему мы нужны только как реквизит для разыгрывания сценок! Это все что его волнует. А Королер все это все это время знал, знал и молчал! Да они оба твари полные! Стоят друг друга!       Голос Джекса срывался на крик с каждым новым восклицанием повышая голос, пока хватало воздуха в легких. Когда удушье подступило к горлу, парень затих. Широкие черные полосы в глазах постепенно сузились в тонкие щели. После череды шумных вздохов, он продолжил тише, почти спокойным голосом, но с таким напором будто пытался вбить слова в её череп.       — Кейн хочет чтобы нам было хорошо? Но когда мы сказали что нам не хорошо, он обвинил нас, в том, чем мы являемся. Или ему хотелось чтобы мы соврали? Мы ему нужны только в хорошем настроении. Мы настоящие, мы такие как мы есть, мы честные, ему совершенно противны, и он ясно дал это понять. Ему все равно. Он ненавидит нас.       Машина дернулась с места как только перекресток пропустил раздражающие помехи. За время пока пробка перед ними рассасывалась трехцветный гад уже поменял свет с зеленого на желтый, но парня это не остановило. Он вжал газ в пол и уже был готов проскочить перед носом нпс, как зеленый свет засветился другой линии перекрестка. Нпс, словно ожившая лавина хлынули вперед. Пикапу не хватило нескольких секунд. Он уже вылетел на центр перекрестка, как его догнали. В заднюю часть машины влетело чужое авто, сминая бок. От удара пикап перевернулся на бок.