Feel about you anymore

Третий урок. Корейский язык. Джухун сидел за партой и смотрел на спину Джеймса. Идеальная осанка, идеально выглаженная форма, идеально ровный пробор в волосах. Джеймс сидел как статуя — не шевелился, не оглядывался, не писал в тетради. Просто слушал учительницу и иногда кивал. «Он знает», — подумал Джухун. — «Он точно знает». Но что именно знает Джеймс — Джухун не мог сформулировать даже сам себе. Руки под партой вспотели. Он вытер их о джинсы. Сердце колотилось где-то в горле, хотя ничего страшного не происходило. Учительница рассказывала про стихи Юн Донджу, одноклассники скучали, за окном моросил дождь. Всё как обычно. Но Джухун чувствовал, что что-то не так. Уже третью неделю. Третью ночь подряд он просыпался в три часа, листал телефон, проверял сообщения, подписчиков, просмотры. Всё было чисто. Но тревога не уходила. Он смотрел на Джеймса и вспоминал. Месяц назад, когда Мартин впервые заговорил про Сонхёна — тогда ещё просто так, для развлечения — Джухун подумал: «А почему бы и нет?» Ему было скучно. Школа надоела, уроки тупые, дома родители пилили за оценки. А тут — игра. Можно было толкнуть слабого, и он падал. Можно было сказать гадость, и он краснел. Можно было снять на телефон, и все смеялись. Джухун чувствовал себя живым. А потом начались эти сообщения. Сначала Джухун думал, что это кто-то из младших. Потом — что это Сонхён. Потом — что это Джеймс сам придумал, чтобы проверить их на лояльность. Теперь он не знал, что думать. Он достал телефон под партой, открыл Инстаграм. Анонимный аккаунт — тот, который он создал две недели назад, чтобы следить за Джеймсом — был пуст. Ни новых сообщений, ни подписчиков. Джухун выдохнул, убрал телефон. Всё нормально. Никто ничего не знает. Но внутри сидел червяк, который точил его изнутри. И червяк этот шептал: «Ты сам не знаешь, что ты наделал».

***

На перемене Джухун стоял у окна с Мартином. Мартин курил вейп, выпуская густые облака дыма, и рассказывал про новую девчонку из параллельного класса. О том, как она его сто раз отшила. Джухун не слушал. Он смотрел в телефон, хотя экран был выключен. — Ты вообще слушаешь? — Мартин толкнул его локтем. — А? Да. Конечно. — Повтори, что я сказал. — Ты про девчонку. Ну, которая… — Идиот, — Мартин усмехнулся, но без злости. — Ты какой-то тормознутый последнее время. Не высыпаешься? — Высыпаюсь. — А выглядишь как зомби. Джухун промолчал. Он смотрел на Мартина и думал: «А что, если это он? Что, если Мартин сам создал анонимный аккаунт, чтобы проверить нас?» Мартин был туповат, но не настолько, чтобы придумать такую схему. С другой стороны, он мог попросить кого-то. Или заплатить. — Слушай, — Джухун понизил голос, оглянулся по сторонам. — Ты заметил, что Джеймс последнее время странный? Мартин пожал плечами. — Он всегда странный. — Нет, серьёзно. Он на телефон пялится постоянно. Кому-то пишет. — Девушка, может, — Мартин хмыкнул. — Хотя не, Джеймс не такой. Он вообще никого не трахает, кроме учебников. Джухун не засмеялся. Он смотрел на Мартина, и в голове вдруг всплыла картина: они втроём в раздевалке после физры, Джеймс что-то говорит Мартину, они оба смеются, а потом замечают его и замолкают. Тогда он не придал этому значения. А теперь… — А если этот аноним — кто-то из наших? — выпалил Джухун. Мартин перестал улыбаться. Посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то — не удивление, а скорее раздражение. Он сделал новую затяжку, выпустил дым прямо в лицо Джухуну. — Ты дурак? Зачем кому-то из нас это делать? — Не знаю. Но кто-то же знает всё. Про завуча, про Сонхёна, про… — Про что? Джухун замолчал. Он не мог сказать «про то, как мы подставили Сонхёна с телефоном». Потому что это был он. Он положил тот старый телефон на парту Сонхёна, когда учительница отвернулась. Джеймс видел. Джеймс точно видел. Но не сказал никому. Почему? — Да ни про что, — Джухун махнул рукой. — Забей. Мартин смотрел на него секунду, потом отвернулся. Сделал новую затяжку, стряхнул пепел прямо на пол. — Ты параноик, Джухун. Расслабься. Джухун выдохнул. Но внутри ничего не расслабилось.

***

После уроков Джухун пошёл в туалет. Не на первом этаже, где всегда кто-то курил, а на третьем, в старом корпусе, где почти никто не ходил. Он зашёл в кабинку, закрылся, сел на крышку унитаза. Достал телефон. Руки дрожали — он не знал почему. Ничего страшного не случилось. Никто не угрожал. Никто даже не смотрел в его сторону. Но он чувствовал, что земля уходит из-под ног. Он открыл Инстаграм. Зашёл в аккаунт анонима — тот, который он создал, чтобы следить за Джеймсом. Пусто. Ни сообщений, ни подписчиков. Он создал этот аккаунт две недели назад. Просто так. Просто чтобы посмотреть, как Джеймс отреагирует на угрозы. Джухун думал, что это будет смешно. Что Джеймс испугается, начнёт нервничать, и они с Мартином посмеются. Но Джеймс не испугался. Джеймс стал… другим. Более закрытым, более напряжённым. И теперь Джухун не знал, смеяться или бояться. А что, если я сам во всём виноват? — подумал он. Он удалил приложение. Потом установил заново. Потом снова удалил. Сидя в кабинке туалета, он сжимал телефон и не знал, что делать.

***

Дома было не лучше. Комната Джухуна была большой, дорогой — родители не жалели денег на ремонт. На стенах — постеры групп, которые ему нравились. На столе — новый MacBook, который он попросил на день рождения. Всё как у нормального парня из хорошей семьи. Но Джухун не чувствовал себя нормальным. Он сел за стол, открыл ноутбук. Зашёл в канал класса. Листал сообщения, не читая. Потом зашёл в профиль Сонхёна. Пусто. Ни постов, ни фото. Только аватарка — чёрный квадрат. «Что он скрывает?» — Джухун закусил губу, вглядываясь в экран. — «Может, у него второй аккаунт?» Он начал искать. Перебирал подписчиков Сонхёна, смотрел, кто из них мог бы быть фейком. Нашёл один аккаунт — без аватарки, без постов, без подписок. Создан три недели назад. Сердце заколотилось. Джухун зашёл в Директ, написал: «Кто ты?» Ответа не было. Он смотрел на экран, ждал. Минута, две, десять. Ничего. «Паранойя», — сказал он себе, закрывая ноутбук. — «Просто паранойя». Но он не мог выбросить из головы этот пустой профиль.

***

Ночью Джухун не спал. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и слушал, как стучит сердце. В комнате было темно, только свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы. Он взял телефон. Открыл Инстаграм. Зашёл в аккаунт анонима. Новое сообщение. Отправлено два часа назад. «Ты думаешь, что контролируешь ситуацию. Но...». Джухун смотрел на экран. Пальцы ледяные. Он не писал этого. Он точно не писал этого. Кто-то взломал аккаунт. Или… или он написал во сне? Или у него раздвоение личности? Он удалил сообщение. Закрыл аккаунт. Удалил приложение. Лёг, накрылся одеялом с головой. Внутри была пустота. И страх, который он не мог объяснить.

***

На следующий день в школе Джухун столкнулся с Сонхёном в коридоре. Сонхён шёл с опущенной головой, нёс в руках порванную тетрадь — ту самую, которую Джухун выкинул в туалете на прошлой неделе. Вид у него был уставший, но спокойный. Слишком спокойный. Джухун остановился, смотрел ему вслед. В груди закипало что-то неприятное — не злость, нет, что-то другое. Какое-то липкое, тягучее чувство, от которого хотелось сжать кулаки. «А что, если это он? Что, если он не такой сломанный, каким кажется? Что, если он притворяется?» Мысль цеплялась, как репей. Джухун вспомнил всё: как Сонхён был старостой, как он спорил с Мартином, как он смотрел на них всех с ненавистью, которую не мог скрыть. Он умный. Он тихий. Он мог бы создать фейковый аккаунт. Он мог бы писать Джеймсу эти сообщения. — Эй, — окликнул Джухун, преграждая путь. Сонхён поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то — может, усталость, может, раздражение. Но страха не было. Вообще. Как будто он уже всё видел и ничего нового Джухун ему не откроет. — Чего? — спросил Сонхён ровно. — Ты… — Джухун запнулся. Слова не шли. Он хотел сказать что-то резкое, угрожающее, но вместо этого вышло: — Ты смотри, чтобы твои штучки не вышли тебе боком. Сонхён смотрел на него секунду. Потом уголок его губ дёрнулся — то ли усмешка, то ли что-то ещё. — Какие штучки? — спросил он. — Сам знаешь. — Не знаю, — Сонхён склонил голову набок, и в этом движении было что-то такое, от чего Джухуну захотелось его ударить. Спокойствие. Чёртово спокойствие, которого у Сонхёна не должно было остаться. — Объясни. — Ты… — Джухун почувствовал, как лицо заливает краска. — Ты всё равно скоро узнаешь. — Узнаю что? Джухун не ответил. Развернулся и ушёл, чувствуя спиной взгляд Сонхёна. Внутри всё кипело. Он не был уверен. Но ему нужно было в это верить. Потому что если аноним — не Сонхён, значит, он где-то рядом. И тогда Джухуну было чего бояться.

***

На большой перемене Джухун подошёл к Конхо. Конхо сидел на подоконнике, курил вейп, смотрел в окно. На его лице не было эмоций — только обычная скука. Но Джухун заметил, что он уже несколько раз посмотрел в сторону конца коридора, где обычно появлялся Сонхён. — Слушай, — Джухун прислонился к стене рядом, стараясь говорить спокойно. — Ты заметил, что Джеймс странный? Конхо не повернулся. Выпустил облако дыма, наблюдая, как оно тает в холодном воздухе. — Все странные. — Нет, серьёзно. Он на телефоне постоянно. С кем-то переписывается. — Может, с девушкой. — У Джеймса нет девушки. У Джеймса ничего нет, кроме учёбы. Конхо наконец повернулся. Посмотрел на Джухуна. В его глазах не было интереса — только лень. — И что ты предлагаешь? — Не знаю. Просто… следи за ним. Узнай, с кем он переписывается. — А сам? — Я? — Джухун засмеялся. Смех вышел нервным, натянутым. — Я занят. — Чем? — Делом. Конхо отвернулся, снова посмотрел в окно. Джухун проследил за его взглядом. Внизу, на школьном дворе, Сонхён разговаривал с какой-то девчонкой из младших классов. Улыбался ей. Конхо смотрел на это, и в его лице что-то неуловимо изменилось — может, напряглась челюсть, может, сузились глаза. — Ты какой-то дерганый последнее время, Джухун, — сказал Конхо, не глядя на него. — Я нормальный, — Джухун почувствовал, как внутри поднимается раздражение. — Это все вокруг ненормальные. — Ага, — Конхо выпустил дым. — Конечно. Джухун проследил за его взглядом ещё раз. Сонхён уже ушёл, но Конхо всё смотрел на пустое место. — Слушай, — Джухун усмехнулся, решив сменить тактику. — Ты на Сонхёна так смотришь, будто он тебе должен. Конхо резко повернулся. В его глазах мелькнуло что-то — не злость, скорее раздражение. — С чего ты взял? — А с того, что ты на него пялишься каждую перемену. Думаешь, никто не замечает? Конхо молчал. Его пальцы сжали вейп так, что костяшки побелели. — Мартин заметит, — добавил Джухун, стараясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее. — А ему не понравится, что один из его «друзей» бегает за его игрушкой. — Заткнись, — тихо сказал Конхо. — Что? Правда глаза режет? Конхо спрыгнул с подоконника. Оказался ближе, чем Джухун ожидал. В его глазах не было обычной лени — там было что-то новое, жёсткое. — Я сказал, заткнись, — повторил он. — Не лезь не в своё дело. — Ой, да ладно, — Джухун поднял руки, отступая на шаг. — Я просто так. Не кипятись. Конхо смотрел на него секунду, потом развернулся и ушёл быстрым шагом — в противоположную сторону от того места, где только что был Сонхён. Джухун остался стоять у окна. Ухмылка сползла с его лица. «Никто меня не понимает. Никто не видит, что происходит. Все тупые». Но в глубине души он знал: проблема не в них. Проблема в нём.

***

В пятницу вечером Джухун сидел в своей комнате и смотрел в стену. Он не делал уроки. Не листал телефон. Не играл в игры. Он просто сидел и смотрел в стену, на которой висел постер группы, которую он когда-то любил. Он вспомнил, как всё начиналось. Три года назад, когда он только перешёл в эту школу, он был никем. Не популярным, не крутым, не страшным. Просто одним из многих. А потом он познакомился с Мартином. Мартин был сильным, уверенным, и ему нужны были те, кто будет слушать и поддакивать. Джухун стал таким. Он научился шутить, когда нужно, и молчать, когда нужно. Он научился быть полезным. Со временем он забыл, каково это — быть собой. Или, может, его настоящего и не было никогда. Он встал, подошёл к окну. На улице было темно, фонари светили жёлтым светом. Где-то лаяла собака, где-то играла музыка. Джухун посмотрел на своё отражение в стекле. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, взгляд, которого он сам боялся. «Что я делаю?» — подумал он. — «Зачем я всё это делаю?» Он не знал ответа. Он взял телефон, открыл Инстаграм. Восстановил удалённый аккаунт. Новых сообщений не было. Он выдохнул. Убрал телефон. Лёг спать. Но сон не шёл.

***

В субботу утром Джухун проснулся с мыслью: «Это был сон. Всё это было сном». Он проверил телефон. Аккаунт был пуст. Сообщений не было. Всё чисто. Он умылся, оделся, спустился на кухню. Мать жарила яичницу, отец читал газету. Всё как обычно. — Ты какой-то бледный, — сказала мать, пододвигая тарелку. — Не высыпаешься? — Высыпаюсь. — А по виду не скажешь. Джухун промолчал. Съел завтрак, вышел из дома. На улице светило солнце. Холодно, но солнечно. Люди шли по своим делам, никто не смотрел на него, никто не шептался за спиной. «Всё нормально», — подумал Джухун. — «Я всё контролирую». Он пошёл в школу — на дополнительные занятия по математике, которые ненавидел, но родители заставляли ходить. По дороге он встретил Джеймса. Джеймс шёл один, с рюкзаком за спиной, смотрел в телефон. Увидел Джухуна, кивнул. — Привет. — Привет, — ответил Джухун. — Ты чего такой хмурый? — Не выспался. Джеймс усмехнулся. — Не сомневаюсь. Они пошли вместе. Молчали. Джухун смотрел на Джеймса и думал: «Он не знает. Ничего не знает». Они зашли в школу, поднялись на второй этаж. В коридоре было пусто — выходной, только дополнительные занятия. Джеймс остановился у своего шкафчика, открыл его. Достал учебник. — Слушай, Джухун, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты ничего не хочешь мне сказать? Сердце Джухуна пропустило удар. — О чём? — выдавил он, чувствуя, как горло сжимается. — Не знаю. Ты сам знаешь. Джеймс повернулся. Посмотрел на него. В его глазах не было злости. Только спокойствие. То самое спокойствие, которое пугало Джухуна больше, чем любой крик. Как будто Джеймс уже всё знал и просто ждал, когда он сам расколется. — Я ничего не делал, — сказал Джухун. Голос дрогнул. — Я не говорил, что ты делал, — Джеймс улыбнулся. Улыбка вышла холодной, почти ласковой. — Ты сам сказал. Он закрыл шкафчик и пошёл по коридору, не оглядываясь. Джухун стоял, смотрел ему вслед. Ноги не двигались. Сердце колотилось где-то в горле. «Он знает. Он точно знает». Джухун прислонился к стене, закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. В голове крутились мысли, которые он не мог остановить. О том, что он наделал. О том, что будет, если всё раскроется. О том, что он потеряет — друзей, репутацию, спокойную жизнь. Но самое страшное было не это. Самое страшное — он не был уверен, что хочет, чтобы всё осталось по-прежнему. Он открыл глаза. Посмотрел на пустой коридор. «Кто я?» — подумал он. — «Кто я без них?» Он не знал ответа.

***

После разговора с Джеймсом Джухун не пошёл на дополнительные занятия. Он вышел из школы, свернул в переулок, достал сигареты — не вейп, обычные, которые курил, когда хотел успокоиться. Закурил, выпустил дым в серое небо. Пальцы дрожали. В голове крутилась одна фраза: «Ты ничего не хочешь мне сказать?» Джеймс знал. Не мог не знать. Но если знал, почему не сказал Мартину? Почему не устроил скандал? Почему просто улыбнулся и ушёл? «Потому что он играет со мной», — Джухун затушил сигарету о стену, сунул окурок в карман. — «Он хочет, чтобы я сломался сам». Он пошёл домой, не оглядываясь.

***

После уроков Сонхён шёл домой. Дождь лил как из ведра. Он забыл зонт — старый, сломанный, который вечно заклинивало. Шёл быстро, сжимая рюкзак, чтобы вода не затекла внутрь. В рюкзаке лежали новые конспекты — он переписывал их ночью, после того как старые порвали. На перекрёстке он остановился. Загорелся зелёный, он сделал шаг. И вдруг услышал звук. Гул мотора, слишком близко. Слишком быстро. Он обернулся. Конхо шёл через дорогу, не глядя по сторонам. В ушах — наушники, взгляд в телефон. Он не видел машину, которая вылетела из-за поворота. Серая, старая, с мутными фарами. Сонхён не думал. Он просто шагнул назад, схватил Конхо за капюшон и дёрнул. Сильно. Резко. Конхо пошатнулся, выронил телефон, отлетел назад на тротуар. Машина пронеслась в сантиметрах, водитель даже не затормозил — может, не заметил, может, было плевать. Они стояли на тротуаре. Конхо — на коленях, содранные ладони, выпавший телефон на асфальте. Сонхён — рядом, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты ебанутый? — выдохнул Конхо, поднимаясь. В голосе не было злости — только изумление. — Ты что творишь? — Ты под колёса лез, идиот, — Сонхён сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Ты смотрел в телефон. Вообще не заметил машину. Конхо отряхнул колени. Посмотрел на дорогу, потом на Сонхёна. Взгляд у него был странный — не благодарный, не злой. Как будто он пытался что-то разглядеть в лице Сонхёна. — Зачем ты это сделал? — А что, надо было дать тебя переехать? — Сонхён чувствовал, как раздражение перекрывает остатки страха. — Чтобы я потом твою сестру успокаивал? — Ты меня ненавидишь. — Ненавижу, — Сонхён не стал отрицать. — Но это не значит, что я хочу смотреть, как тебя размазывает по асфальту. Это разные вещи. Он нагнулся, поднял телефон Конхо. Экран треснул, но работал — на дисплее всё ещё висело сообщение, которое тот читал перед переходом. — Не разбил, — сказал Конхо, принимая телефон. — Повезло. Сонхён развернулся и пошёл. Шагнул на зелёный свет, не оглядываясь. — Сонхён! — крикнул Конхо. Он не остановился. Только рука сама собой сжала лямку рюкзака. Конхо догнал его через несколько шагов. Пошёл рядом, не спрашивая разрешения. — Зачем ты это сделал? — повторил он. В голосе не было насмешки, не было обычной лени. Он действительно хотел понять. — Я уже ответил. — Нет, ты ответил, что ненавидишь меня. Это не ответ. Сонхён резко остановился. Повернулся к Конхо. Дождь стекал по лицу, заливал глаза, но он не щурился. — А что ты хочешь услышать? Что я спасаю людей, потому что у меня доброе сердце? — голос сочился сарказмом. — Что я хочу, чтобы ты был мне должен? Что я надеюсь, что ты перестанешь быть мудаком, потому что я спас тебе жизнь? Конхо молчал. Смотрел на него, не отводя глаз. — Я спас тебя, потому что так получилось, — Сонхён выдохнул, чувствуя, как злость уходит, оставляя пустоту. — Я бы любого дёрнул. Даже Мартина. Потому что я не хочу, чтобы кто-то умирал у меня на глазах. Это единственное, что во мне осталось. Он развернулся и пошёл дальше. Конхо не окликнул его. Но Сонхён слышал шаги за спиной — они шли в одном направлении, и это было… невыносимо. — Хватит идти за мной, — бросил он, не оборачиваясь. — Мне туда же, — голос Конхо был спокойным. — Врёшь. — Не вру. Мой дом в той стороне. Сонхён остановился. Развернулся. Конхо стоял в трёх шагах, руки в карманах, капюшон накинут на голову. С его волос капала вода. — С каких пор ты живёшь в моём районе? — С сегодняшнего дня, — Конхо усмехнулся. — Может, захотел сменить обстановку. — Ты идиот? — Я знаю. Они смотрели друг на друга. Дождь лил, холодный. Сонхён чувствовал, как вода просачивается за воротник, но не хотел уходить первым. — Ты не должен был меня спасать, — вдруг сказал Конхо. Голос стал тише, почти неслышным. — Почему? — Потому что… — Конхо замолчал. Отвёл взгляд. — Потому что тогда я буду думать, что ты не такой, как я думал. — А какой я, по-твоему? Конхо посмотрел на него. В его глазах было что-то, чего Сонхён раньше не видел. Не скука, не лень, не вина. Что-то живое. — Я думал, ты сломанный, — сказал Конхо. — А ты просто… не сдаёшься. Это бесит. — Почему? — Потому что я сдался. Давно. А ты нет. Сонхён не нашёлся, что ответить. Стоял под дождём, смотрел на Конхо, и внутри что-то неприятно скребло. Не жалость — он не жалел Конхо. Что-то другое. — Иди домой, — сказал он наконец. — Не смей ходить за мной. — Не буду, — Конхо сделал шаг назад. — Сегодня. Он развернулся и пошёл в противоположную сторону. Сонхён смотрел ему вслед, пока фигура не скрылась за поворотом. «Идиот», — подумал он. — «Идиот набитый». И почему-то не мог заставить себя улыбнуться.

***

На следующий день в школе Конхо подошёл к Сонхёну на перемене. Сонхён сидел в коридоре на подоконнике, переписывал конспект. Тетрадь промокла вчера под дождём, чернила расплывались, приходилось выводить буквы заново. Конхо подошёл, остановился рядом. Не сел, просто стоял, засунув руки в карманы. — Чего тебе? — Сонхён не поднял головы. — Спасибо, — Конхо произнёс это так, будто слово давалось ему с трудом. Как будто он не привык его говорить. — За что? — За вчера. — Не за что, — Сонхён перевернул страницу. — Я бы любого дёрнул. — А я думал, ты меня ненавидишь. Сонхён отложил ручку. Поднял голову. Конхо стоял в полуметре, смотрел на него. В его глазах не было обычной сонной лени — они были живыми, напряжёнными. — Ты не ошибся, — сказал Сонхён спокойно. — Но я не хочу, чтобы ты умер. Это разные вещи. — А если бы я умер? — Что? — Если бы я умер, ты бы обрадовался? Сонхён замер. Смотрел на Конхо, пытаясь понять, шутит он или нет. Но тот не шутил. — Ты серьёзно? — Сонхён усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Ты думаешь, я бы обрадовался, если бы тебя размазало по асфальту? — Не знаю. Может быть. — Ты идиот, — Сонхён покачал головой. — Ты реально идиот. — Это ты уже говорил. — И повторю. Сколько раз надо, чтобы до тебя дошло? Я не хочу, чтобы ты умирал. Я не хочу, чтобы кто-то умирал. Даже если этот кто-то — кусок дерьма, который смотрел, как меня бьют. Конхо молчал. Смотрел на Сонхёна, и в его взгляде было что-то, что заставляло Сонхёна чувствовать себя… неловко. Как будто Конхо видел что-то, чего Сонхён сам в себе не замечал. — Ты странный, — наконец сказал Конхо. — Это ты странный, — Сонхён вернулся к тетради, но ручка в руке дрожала. — Стоишь тут, благодаришь. Иди к своим друзьям. — Они не друзья. — Кто? — Мартин, Джухун, Джеймс. Они не друзья. — А кто? Конхо не ответил. Сонхён поднял голову. Конхо смотрел куда-то в сторону, на дверь, за которой слышались голоса. — Я не знаю, — сказал он тихо. — Но не друзья. Сонхён усмехнулся. — Разберись сначала сам с собой, Конхо. А потом приходи с разговорами. Он встал, сунул тетрадь в рюкзак. Конхо не сдвинулся с места, и Сонхёну пришлось обойти его. На секунду они оказались лицом к лицу — слишком близко, чтобы это было случайно. — Отойди, — сказал Сонхён. — Не двигаюсь. — Конхо. — Что? В голосе Конхо не было вызова. Только какое-то странное, почти детское упрямство. Сонхён смотрел в его глаза и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Не страх. Не злость. Что-то, чему он не хотел давать имя. — Ты мне мешаешь, — сказал он. — Тебе всегда кто-то мешает. — Это ты сейчас. Конхо стоял, не двигаясь. Сонхён ждал. Тишина между ними была плотной, почти осязаемой. — Я не буду извиняться, — наконец сказал Конхо. — За то, что было. Я знаю, что извинения ничего не изменят. — Умные слова. — Я не умный. Я просто… — Конхо замолчал, подбирая слова. — Я просто хочу, чтобы ты знал. Я больше не буду стоять рядом. — Не будешь? — Не буду. Сонхён смотрел на него. В глазах Конхо не было лжи. Но Сонхён научился не верить. Слишком много раз его обманывали. — Посмотрим, — сказал он. Он шагнул в сторону, обошёл Конхо и пошёл в класс, не оглядываясь. Конхо остался в коридоре. Смотрел вслед, сжимая в кармане телефон с треснутым экраном. «Он меня ненавидит», — подумал Конхо. — «Но он меня спас». Он чувствовал, как что-то внутри него меняется. Медленно, почти незаметно, но меняется. И это чувство было одновременно страшным и… необходимым.

***

Вечером того же дня Джухун сидел в своей комнате и смотрел в потолок. Он восстановил анонимный аккаунт. Проверил — новых сообщений не было. Ничего. Пустота. Но он знал: кто-то писал с этого аккаунта. Не он. Кто-то другой. Он залез в настройки, проверил историю входов. Несколько раз за последнюю неделю — с IP-адреса, который не совпадал с его домашним. Кто-то знал пароль. Кто-то, кто хотел, чтобы Джухун думал, что он сходит с ума. Джухун сжал телефон. Костяшки побелели. — Кто ты? — прошептал он в пустоту. — Кто ты, чёрт возьми? Очевидно, ответа не было.