Feel about you anymore

Сонхён привык к новой школе. Знал, где какая аудитория, запомнил расписание без подсказок, даже начал ориентироваться в учителях — кто строгий, кто добрый, на кого можно не смотреть, чтобы не вызвали к доске. Минджэ стал почти другом — не настолько близким, как Конхо, но тем, с кем можно поговорить на перемене и вместе сходить в столовую. Но каждый вечер, когда он возвращался в свою маленькую комнату с окном на юг, он ловил себя на мысли, что чего-то не хватает. Голоса в коридоре. Шага за спиной. Взгляда, который он чувствовал даже не оборачиваясь. Конхо был далеко. Тридцать минут на автобусе, потом пересадка, потом ещё десять минут пешком. Не космос, но достаточно, чтобы видеться только по выходным. А по выходным они гуляли. Иногда — в парке, иногда — в старом районе, у дома Сонхёна, где Даин ждала их с рисунками и рассказами о коте Манду. Конхо носил с собой мятные конфеты, и Сонхён уже не удивлялся — просто брал, разворачивал, клал в рот. — Ты не надоел мне, — сказал как-то Конхо, когда они сидели на лавочке и смотрели на закат. — На случай, если ты думал. — Не думал, — ответил Сонхён. — А зря. Я иногда сам себе надоедаю. — Ты себе — может быть. Мне — нет. Конхо не ответил. Только посмотрел на него — долго, тепло, с какой-то грустью, от которой у Сонхёна сжималось сердце. «Что с ним?» — думал Сонхён. — «Почему он грустит, когда мы вместе?» Но спрашивать боялся.

***

В старой школе Конхо дела шли из рук вон плохо. Слухи о самоубийстве Мин Соль А не утихали. Директора вызвали в управление образования, учителя писали объяснительные, родители забирали детей. Классы пустели. Коридоры гудели не голосами, а эхом. — Нас закроют, — сказал классный руководитель на собрании. — Вопрос времени. Родители Конхо забеспокоились. Мать ходила по школам, собирала документы, звонила, договариваться. Юджин радовалась — ей нашли место в женской средней школе, где училась её лучшая подруга. — Наконец-то, — сказала она, когда мать принесла новости. — Я хотела туда с прошлого года. Конхо молчал. Сидел в своей комнате, смотрел в потолок. — А ты? — спросила мать, заглядывая к нему. — Что думаешь? — Я знаю, куда хочу, — ответил Конхо. — Куда? Он назвал школу. Ту самую, в которой учился Сонхён. Мать удивилась. — Это же другой район. Ехать полчаса, а то и сорок минут. — Мне не трудно, — Конхо посмотрел на неё. — Там хорошая репутация. И там… там есть тот, кто мне нужен. Мать не стала уточнять, кто именно. Только вздохнула, кивнула. — Хорошо. Я попробую.

***

Документы оформили за две недели. Конхо не говорил Сонхёну. Хотел сделать сюрприз — первый в своей жизни, который не был связан ни с подарком, ни с деньгами, ни с чем-то материальным. Просто — с его присутствием. Первый день в новой школе выпал на понедельник. Утро было холодным, но солнечным — весна только начиналась, снег ещё лежал в тени, но на дорожках уже хрустела вода под ногами. Конхо надел новую форму — серый пиджак, белую рубашку, чёрные брюки. В зеркале отражался парень, которого он узнавал с трудом. Не потому, что выглядел иначе. А потому, что внутри было что-то новое. Спокойствие. Уверенность. И лёгкий трепет, от которого ладони потели. Мать подвезла его до школы, поцеловала в щеку. — Удачи, — сказала она. Конхо вышел из машины, поправил рюкзак на плече. Школа была светлой, с большими окнами и аккуратным двором. Никаких надписей на стенах. Никаких компаний, курящих у входа. Только ученики, которые шли по своим делам, не оглядываясь. Он зашёл в здание, поднялся на второй этаж, нашёл кабинет завуча. Женщина с короткой стрижкой проверила документы, улыбнулась. — Тебя ждут в 3-Б. Учительница предупреждена. Конхо кивнул, вышел в коридор. Сердце колотилось где-то в горле.

***

Сонхён сидел за партой у окна, переписывал конспект по биологии. Ручка скользила по бумаге, выводила аккуратные буквы. За окном светило солнце, и луч падал на тетрадь, заставляя чернила блестеть. Прозвенел звонок. Он не поднял головы — дописывал последнее предложение. Учительница — та самая, молодая, с короткой стрижкой — вошла в класс, оглядела учеников. — Ребята, у нас сегодня новенький, — сказала она, повысив голос. — Прошу любить и жаловать. Класс зашевелился. Кто-то обернулся к двери, кто-то достал телефон, чтобы написать подруге. Сонхён всё ещё не поднимал головы. Дописал, поставил точку. — Представься, — учительница кивнула кому-то у входа. — Ан Конхо, — голос, который Сонхён узнал бы из тысячи. Ручка выпала из пальцев. Он поднял голову. Конхо стоял у доски, в новой форме, с рюкзаком за спиной. Его волосы были чуть длиннее, чем два месяца назад, глаза блестели. Он не улыбался широко — только уголком губ, чуть заметно. — Перевёлся из восточного района, — продолжил Конхо. — Буду рад познакомиться. Учительница указала на первую парту в третьем ряду, у стены. — Садись там. Конхо кивнул, прошёл между партами. Сонхён следил за ним взглядом — не мог оторваться. Конхо почувствовал это, повернул голову. Их взгляды встретились. Конхо чуть прищурился — то ли улыбнулся, то ли подмигнул. Сел, достал тетради. Сонхён отвернулся к окну. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышит весь класс. «Какого чёрта он здесь делает?» — подумал он. Но внутри было тепло. Не от солнца. От того, что Конхо был рядом.

***

Урок тянулся бесконечно. Сонхён не слушал учительницу — смотрел в окно, но видел только отражение Конхо в стекле. Тот сидел, писал что-то в тетради, иногда поднимал голову, ловил его взгляд и снова опускал. На перемене Сонхён встал, хотел подойти, но Конхо опередил. — Привет, — сказал он, подходя к парте Сонхёна. В руках — учебник по биологии, который он взял у соседа. — Привет, — Сонхён смотрел на него снизу вверх. — Ты… ты серьёзно? — А что? — Конхо пожал плечами. — Мою школу закрывают. Я выбрал лучшую из возможных. — И это лучшая? — Для меня — да. Сонхён не знал, что ответить. Внутри всё дрожало — от удивления, от радости, от какой-то неловкости, которую он не мог объяснить. — Ты мог бы предупредить, — наконец выдохнул он. — Это был сюрприз, — Конхо улыбнулся. — Тебе не нравится? — Нравится, — признался Сонхён. — Просто… неожиданно. — Я люблю неожиданности. Они смотрели друг на друга. Вокруг шумели одноклассники, кто-то смеялся, кто-то спорил. А они стояли в своём маленьком тихом мире. — Пойдём на крышу? — предложил Конхо. — Я ещё не видел вид. — Здесь нельзя на крышу, — Сонхён покачал головой. — Но есть окно на лестнице. Можно вылезти на пожарную лестницу. — Веди.

***

Они вышли через окно на третьем этаже. Пожарная лестница вела вниз, но если подняться по ней наверх, можно было сесть на широкий металлический выступ и смотреть на город. Конхо влез первым, протянул руку Сонхёну. Тот взял, подтянулся, сел рядом. Внизу раскинулся Тэджу — серый, ещё не проснувшийся после зимы. Но кое-где на деревьях уже набухали почки, и солнце грело не по-зимнему. — Зачем ты здесь? — спросил Сонхён, глядя на горизонт. — Ты имеешь в виду — в этой школе? — Да. Конхо помолчал. Провёл пальцем по ржавому перилу. — Потому что я устал, — наконец ответил он. — Устал от пустых коридоров, от слухов, от того, что каждый день напоминает мне о том, кем я был. И о том, кого я потерял. — Мин Соль А? — Не только. — Конхо повернулся к нему. — Себя тоже. Я потерял себя в той компании. А когда нашёл, оказалось, что возвращаться некуда. Моя школа превратилась в кладбище. Не буквально, но… ты понимаешь. Сонхён кивнул. — А здесь, — продолжил Конхо, — здесь я могу начать заново. Никто не знает, кто я. Никто не помнит Мартина, Джухуна, Джеймса. Здесь только ты. — И Минджэ, — добавил Сонхён. — И Соён, и Джихё. — Их я тоже готов принять. — Конхо улыбнулся. — Главное, что ты здесь. Сонхён смотрел на него. Ветер трепал волосы Конхо, солнце освещало его лицо. Он выглядел другим — не тем угрюмым парнем, который курил в переулках, а кем-то новым. Светлым. — Ты изменился, — сказал Сонхён. — Я знаю, — ответил Конхо. — В хорошую сторону, надеюсь. — В хорошую. Они сидели на пожарной лестнице, болтали ногами в воздухе, и внизу шумел город.

***

На большой перемене Сонхён познакомил Конхо со своей компанией. Минджэ первым протянул руку. — Минджэ, — представился он. — Слышал о тебе много хорошего. — Конхо, — тот пожал ладонь. — Надеюсь, не слишком много. — Достаточно, чтобы понять, что ты нормальный парень. Соён подошла с двумя стаканчиками кофе, протянула один Конхо. — Держи. Ты, наверное, замёрз на этой лестнице. Конхо взял, кивнул. — Спасибо. — Я Соён. А это Джихё, — она кивнула на подругу, которая стояла чуть позади и рассматривала Конхо с любопытством. — Привет, — Джихё подошла ближе, поправила волосы. — Ты и правда красивый. Как актёр из дорамы. Конхо смутился — Сонхён заметил, как уши порозовели. — Спасибо, — пробормотал он. — Не смущайся, — Джихё улыбнулась. — Это комплимент. Минджэ хлопнул Конхо по плечу. — Привыкай. Она всем так говорит. — Не всем, — возразила Джихё. — Только красивым. Компания засмеялась. Конхо улыбнулся — открыто, по-настоящему. Сонхён смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тепло. «Он вписался», — подумал он. — «Как будто всегда здесь был».

***

После уроков Сонхён собрал вещи, застегнул рюкзак. — Ты домой? — спросил Конхо. — Да. А ты? — Я тоже. Но… можно я с тобой? До остановки хотя бы. — Конечно, — Сонхён кивнул. — Пойдём. Они вышли из школы. Солнце уже клонилось к закату, небо было розовым. — У меня сегодня дополнительные занятия, — вдруг сказал Сонхён. — По математике. Но я могу пропустить. — Не надо, — Конхо покачал головой. — Я подожду. — Ты серьёзно? — А что? Посмотрю, как вы тут учитесь. Сонхён смотрел на него, не веря. — Тебе не будет скучно? — С тобой — нет. Они развернулись и пошли обратно в школу.

***

Дополнительные занятия проходили в кабинете на втором этаже. Учительница — пожилая женщина с добрыми глазами — удивилась, увидев незнакомое лицо. — Это новенький, — объяснил Сонхён. — Он просто посидит. — Пусть сидит, — учительница кивнула. — Только не мешает. Конхо сел за последнюю парту, достал телефон, но не включал. Смотрел на Сонхёна, который решал задачи у доски. Сонхён чувствовал этот взгляд. Спиной, затылком, каждой клеточкой. Но не оборачивался. После занятия они вышли на улицу. Стемнело, зажглись фонари. — Ты зачем остался? — спросил Сонхён. — Хотел посмотреть, как ты работаешь, — ответил Конхо. — И как? — Ты стараешься. Это видно. Сонхён усмехнулся. — Я всегда стараюсь. — Поэтому ты и мой друг. Они пошли к остановке. Шли медленно, не торопясь. Весна была близко, и даже в темноте чувствовалось, как воздух стал мягче. — Сонхён, — сказал Конхо. — М? — Спасибо. За то, что принял меня. — Ты мой друг, — ответил Сонхён. — Куда я денусь. Конхо остановился. Посмотрел на него. В глазах горели фонари. Сонхён смотрел на это и чувствовал странную гордость — будто он вырастил цветок в пустыне, и цветок наконец распустился. Конхо едва заметно улыбнулся. — Ты мой лучший друг, — тихо сказал он. Сонхён не знал, что ответить. Просто взял его за руку — не для того, чтобы держать, а для того, чтобы показать: я здесь. Конхо сжал пальцы в ответ. Они стояли на остановке, и мимо проезжали машины, и кто-то смеялся вдалеке. А они не отпускали руки. Автобус подошёл через пять минут. Конхо отпустил ладонь, шагнул на подножку. — Завтра увидимся? — спросил он. — Завтра? Окей, — кивнул Сонхён. Двери закрылись. Автобус уехал. Сонхён остался стоять, сжимая в кармане брелок с ягодой калины — тот самый, который он подарил Конхо. Тот, кажется, забыл его сегодня. Он посмотрел на небо. Звёзды уже зажглись, холодные, но яркие. «Весна скоро», — подумал он. — «Новая жизнь. Новый семестр. И Конхо рядом». Он улыбнулся и пошёл домой.

***

В пятницу после уроков они пошли к Сонхёну домой. Мать была на работе, вернуться обещала к восьми. У них было несколько часов тишины и пустоты — роскошь, которую в старые времена они не ценили. Квартира встретила их запахом сухих обоев и пыли на батареях. Сонхён скинул кроссовки, прошёл в комнату, бросил рюкзак у стены. Конхо зашёл следом, огляделся — он уже был здесь пару раз, но каждый раз находил что-то новое. Например, маленький кактус на подоконнике, которого раньше не замечал. — Твой? — спросил он, кивая на горшок. — Мамин, — Сонхён плюхнулся на диван, закинул ноги на журнальный столик. — Она считает, что растения очищают воздух. — А ты что считаешь? — Что он колючий и бесполезный. Как ты. Конхо усмехнулся, подошёл к дивану, сел рядом. Диван был старым, пружины вылезали, но это придавало ему особый уют — будто он помнил всех, кто на нём сидел. — Что посмотрим? — спросил Конхо, потянувшись за пультом. — Телевизор ловит только два канала, — ответил Сонхён. — Новости и музыкальный. — Музыкальный. Он включил. На экране замигала заставка, потом начался клип какой-то женской группы — яркие цвета, синхронные движения, бесконечные улыбки в камеру. Конхо скривился. — Это что? — Понятия не имею, — Сонхён откинулся на спинку дивана. — Но выбора нет. Они смотрели минут пять. Девушки на экране пели про любовь, которая «как первый снег», и танцевали так, что юбки взлетали вверх. Конхо фыркнул. — Они серьёзно? — А что не так? — Сонхён повернул голову. — У них одинаковые лица. И движения. И причёски. Будто клоны. — Это стиль. — Это скучно. Сонхён усмехнулся. Потянулся, поправил подушку под головой. — Ты просто не понимаешь. — А ты понимаешь? — Я хотя бы не кривлюсь, как будто лимон съел. Конхо толкнул его локтем. Сонхён толкнул в ответ. Диван скрипнул. — Слушай, — Конхо повернулся к нему. — Ты правда слушаешь такое? — Нет. Но смотреть можно. Глаза радуются. — Чему? Одинаковым улыбкам? — Просто радуются, — Сонхён пожал плечами. — Ты слишком много думаешь. Конхо хотел возразить, но в этот момент на экране начался новый клип — другая группа, но такая же яркая, такая же синхронная. Девушки бежали по пляжу, размахивая руками, и пели про то, что «лето близко». — Боже, — простонал Конхо. — Они ещё и бегают. — Это драматический приём. — Это бег на месте с улыбкой. Я так в школе на физре бегаю, но без улыбки. Сонхён рассмеялся. Негромко, но искренне. — Ты сегодня в ударе. — Я всегда в ударе. Просто ты не замечаешь. — Замечаю, — Сонхён посмотрел на него. — Поэтому ты здесь. Конхо замолчал. В комнате стало тихо, только телевизор бормотал что-то про любовь и море. Солнце клонилось к закату, лучи просачивались сквозь жалюзи, ложились полосами на пол, на диван, на лицо Конхо. — Сонхён, — позвал он. — М? — Можно я лягу? — Куда? — Сюда, — Конхо кивнул на диван. — Устал. Сонхён подвинулся, освобождая место. Конхо лёг, положил голову ему на колени. Сначала неудобно — кости давили, подушка была слишком низкой. Но потом он расслабился, закрыл глаза. — Так лучше? — спросил Сонхён. — Угу. — Не засни. — Не засну. Они смотрели телевизор. Девушки на экране сменились другими девушками — эти пели про дождь и обещали, что «всё наладится». Конхо приоткрыл один глаз. — Они плачут? — Кажется, да. — Зачем? — Драма, — Сонхён провёл рукой по его волосам, не задумываясь. Просто так. — Люди любят, когда плачут. — Глупо. — Согласен. Конхо снова закрыл глаза. Пальцы Сонхёна двигались медленно, почти невесомо. Это было странно — чувствовать чужую руку на своих волосах. Но не неприятно. Наоборот, успокаивающе. Как будто всё в мире встало на свои места. — Сонхён, — прошептал Конхо. — М? — Ты когда-нибудь влюблялся? Сонхён замер. Рука остановилась. — Почему ты спрашиваешь? — Просто. Смотрю на этих девчонок, которые поют про любовь, и думаю — они хоть раз её чувствовали? Или просто поют? — Наверное, чувствовали, — Сонхён убрал руку. — Иначе не пели бы. — А ты чувствовал? Сонхён помолчал. В комнате было тихо, только телевизор бормотал и где-то на кухне капала вода. — Не знаю, — наконец ответил он. — Может быть. — И кто? — Не помню. Конхо открыл глаза, посмотрел на него снизу вверх. Сонхён смотрел в телевизор, но не видел экрана. — Врёшь, — сказал Конхо. — Может быть. Они замолчали. Солнце сползло с полосок на стене, ушло в угол. В комнате стало темнее. — Конхо, — позвал Сонхён. — М? — Ты когда-нибудь влюблялся? Конхо не ответил сразу. Долго смотрел в потолок, на трещину, которая тянулась от люстры к углу. — Думаю, да, — наконец произнёс он. — И кто? — Тоже не помню. Сонхён усмехнулся. — Врёшь. — Может быть. На экране закончился клип, началась реклама — шампунь, машина, что-то про кредиты. Конхо зевнул, потянулся. — Выключи, — попросил он. — Не хочется вставать. — Тогда пусть работает. Он снова закрыл глаза. Сонхён смотрел на него — на расслабленное лицо, на тени под глазами, которые стали меньше, чем раньше, на губы, которые чуть улыбались. «Он красивый», — подумал Сонхён. — «Когда не кривляется». Он провёл рукой по волосам Конхо ещё раз, медленно, от лба к затылку. — Ты чего? — пробормотал Конхо, не открывая глаз. — Так. — Ладно. Телевизор бормотал что-то про скидки и акции. Солнце окончательно ушло, в комнате стало серо. Но им было тепло. Диван скрипел под тяжестью двух тел, пружины впивались в спину, но никто не хотел вставать. — Сонхён, — Конхо пошевелился, устраиваясь удобнее. — М? — Ты хороший друг. — Знаю. — Не зазнавайся. — Не зазнаюсь. Конхо уткнулся носом ему в колено, затих. Сонхён смотрел в потолок и думал о том, что этот момент, возможно, останется с ним навсегда. Тихий вечер, скрипучий диван, реклама по телевизору и голова Конхо у него на коленях. «Хорошо», — подумал он. — «Хорошо, что он здесь». Они лежали так, пока мать не вернулась с работы и не заглянула в комнату с вопросом: — Вы живы? — Живы, — ответил Сонхён. Конхо сел, потёр глаза. — Здравствуйте, — пробормотал он. — Здравствуй, Конхо. Останешься ужинать? — Если можно. — Конечно. Мать ушла на кухню. Конхо посмотрел на Сонхёна. Тот улыбался. — Что? — спросил Конхо. — Ничего, — ответил Сонхён. — Просто рад. Конхо хотел сказать что-то колкое, но передумал. Просто кивнул. — Я тоже.