Диагноз: "Ханахаки"

Мендон шумит и наполняется суетой раннего вечера. Солнце только начинает клониться к закату, и его лучи, пробиваясь сквозь стеклянные фасады зданий, заливают улицы оранжевым золотом. В это время здесь всегда не протолкнуться: офисные работники спешат домой, туристы щелкают камерами, а молодежь снует между магазинов с пакетами. В воздухе пахнет сладкой ватой, кофе и чем-то химическим из парфюмерных бутиков. Однако прямо в данную минуту все, что ощущает нос Ки Хуна, это – запах детской присыпки, нового пластика и ароматизатора ванили. Потому что игрок стоит не где-нибудь, а посреди магазина товаров для малышей, на втором этаже торгового центра. Вокруг – стеллажи с погремушками, горшками, развивающими ковриками и еще какой-то чепухой, назначения которой бывший 456-й не знает и близко. От всего этого разнообразия у мужчины могла бы запросто опухнуть голова, но его отвлекает телефон: в чат пишет Чжун Хо. Они с У Соком нашли хакера, чтобы получить доступ к архивным записям береговой охраны, но потратили на это все имеющиеся у них средства. Теперь для расширения штата им нужна еще одна сумма. Ки Хун не считал, сколько он уже потратил на расследование: деньги по-прежнему валялись кучей в мотеле, не вызывая никакого желания вести учет. Но теперь игрок тратил их сложнее – потому что ему было, чем еще заняться. [Я уехал.] Бывший 456-й отправляет сообщение – и получает ответ мгновенно. [Ясно. Напиши, когда сможешь передать.] [Или твой сосед сейчас дома? Могу заехать, если он откроет. Заодно познакомимся.] Второе сообщение прилетает от Чжун Хо даже раньше, чем Ки Хун успевает отреагировать на первое. Бывший игрок хмыкает от целеустремленности парня, но отвечает коротко: [Ен Иль со мной. Напишу позже.] После этого Ки Хун поднимает взгляд. Его сосед в самом деле стоит в паре метров от него, у полок с бутылочками для кормления. На нем – темно-зеленый свитер крупной вязки, офисные брюки и ботинки. Очевидно, он рванул сюда прямо с работы, впопыхах, решив целиком не переодеваться. А все потому что Ки Хун выдернул его сообщением: «Едем, мне нужна помощь». Вероятно, бывший 001-й снова подумал, будто это что-то срочное и относящееся к поискам Игры… Вряд ли он ожидал оказаться в итоге в магазине детских игрушек. Но ведь Ки Хун ему не соврал, э! Вообще, вся эта вылазка – общая идея. Точнее – необходимость, которая свалилась на их компанию внезапно. У дочки Чун Хи, бывшей 222-й, приближалась важная дата – первые полгодика. Ее мама пригласила бывших соигроков на праздник, и, разумеется, никто из «выживших» не мог прийти в их с 333-м семью с пустыми руками. Однако выбрать подарок для шестимесячного младенца оказалось задачей не из легких. Несмотря на то, что Ки Хун сам отец, он – уже полный ноль в игрушках. Когда-то мужчина покупал подарки для Ка Ен, но это было настолько давно, что воспоминания выцвели и поблекли. Сейчас он смотрит на погремушку в виде жирафа и понятия не имеет, нужна такая младенцу или нет. Чон Бэ тоже не помощник – его ребенок скоро закончит школу, поэтому все, что он может предложить, это «купить что-нибудь яркое». Дэ Хо, самый молодой из них, вообще выглядит так, будто ему доверили обезвредить бомбу, а не выбрать подарок. Однако и Ен Иль оказывается растерян. Именно поэтому им всем пришлось звать на помощь подкрепление. Хен Чжу, бывшая 120-я, стоит сейчас в отделе детской одежды вместе с Ген Соком – тем самым ключом к их спасению. У этого типа как раз есть маленькая дочка, и он – единственный, кто хотя бы примерно представляет, что можно дарить шестимесячному ребенку. Пеленки, ползунки, прорезыватели, пустышки, мягкие игрушки без мелких частей – бывший 246-й объяснил все это по пунктам, после чего пошел выбирать подарки с Хен Чжу. Девушка зависла там возле вешалок с крошечными бодиками. Художник кивает ей на принт кролика, улыбается, что-то говорит – и в их взглядах, когда они стоят так близко, вдруг проскальзывает что-то новое, чего не было раньше. Будто они сами парочка молодых родителей. Ки Хун наблюдает за этими двумя краем глаза – и чувствует легкий укол зависти. Они с Ен Илем так не могут. На людях им с соседом приходится держаться на расстоянии: не обниматься, не касаться друг друга, не делать того, что стало для них привычным за последние дни в «Pink». И это, черт возьми, невыносимо! Особенно когда Ен Иль стоит совсем неподалеку, такой красивый в своем свитере и брюках, смеется с Дэ Хо и показывает тому какую-то косоглазую медузу. Раньше Ки Хун повел бы себя от такой сцены как придурок. Обязательно. Насупился бы, встал сбоку и буравил глазами обоих игроков, безуспешно пытаясь сделать вид, будто все в порядке. Он ничего не мог с собой поделать в такие моменты. Но то было раньше, а теперь – 456-му все равно на болтовню Дэ Хо. Потому что он знает, с кем в итоге ляжет в постель его сосед. С их примирения с бывшим 001-м прошло несколько дней. После того разговора на стрельбище между ними наконец установилось нечто похожее на настоящее сближение. То, чего они оба так отчаянно хотели и боялись: отношения, выходящие за рамки сиюминутного интереса и симпатии. Теперь Ен Иль старался пореже сидеть в телефоне, переписываясь неизвестно с кем до утра, а Ки Хун запрещал себе возиться с документами, тратя все время на поиски. Возникшая между ними тяга – это странное, почти болезненное ощущение, – заставляла их обоих каждый вечер менять курс с работы на отдых. Они будто оба чувствовали, как ускользает их время, и потому отчаянно ловили его, стремясь не тратить попусту. Убрав телефон в карман, Ки Хун отводит глаза от Хен Чжу с Ген Соком и снова смотрит на Ен Иля. Тот перехватывает его взгляд и обрывает напускной смех с Дэ Хо. Зато чуть улыбается бывшему 456-му – едва заметно, одним уголком рта, и от этого у финалиста тоже загорается на лице улыбка. Все-таки Ки Хун рад, что не стал ссориться с соседом из-за убийства. После того, как Чон Бэ рассказал о случившемся на Игре, Ки Хун избегал Ен Иля три дня. Не потому что готовил обвинения – он просто не знал, что делать с этой информацией. Первым мужчина испытал шок, затем гнев, отрицание… А следом – тихое, выматывающее осознание: человек, с которым он целовался и хотел просыпаться рядом каждый день, был способен свернуть кому-то шею голыми руками. Во всем этом игрока утешало лишь то, что Ен Иль убил кого-то не ради победы, как это сделал Сан Ву. Он убил, потому что иначе солдаты перебили бы их всех. Выбор между одним и тремя – в том аду на Игре была своя математика. И когда Ки Хун вспоминал, как на тех же матчах Ен Иль безоружным выходил против толпы, чтобы заслонить его от чужих нападок, он понимал: принимать этого человека по частям нельзя. Только целиком – со всей его силой и той ее стороной, которую лучше бы никогда не видеть. К тому же, в глубине души Ки Хун просто не мог позволить себе снова потерять кого-то важного. Не после всего, что уже отняла у него жизнь. Эта перспектива – остаться одному – пугала финалиста куда больше, чем сломанная шея безымянного игрока, о котором он и не узнал бы, если бы не Чон Бэ. Поэтому Ки Хун выбирал не между правым и виноватым: он выбирал между тем, чтобы оттолкнуть единственного человека, которому он захотел довериться, – или научиться жить с темной правдой о нем дальше. К счастью, сейчас, глядя на Ен Иля, Ки Хун чувствует, что преодолел кризис. К тому же 001-й больше никак не связан с Игрой и не вредит людям: он работает рядовым менеджером в службе безопасности. Сон Ки Хун, что еще тебе нужно для того, чтобы уняться?? – Может, взять что-нибудь пососать? – Э? Голос Чон Бэ вырывает игрока из размышлений. Морпех стоит рядом с ним, держа набор пеленок, и вопросительно таращится на друга. – Ну, маленькие дети любят же тянуть всякое в рот! Может, нам купить дочке Чжун Хи пустышку? Пояснив, Чон Бэ с сомнением чешет макушку и отводит глаза. Он сегодня малость притихший – будто не в своей тарелке. Однако Ки Хун догадывается о причинах: вероятно, пройдоха выдал ему секрет Ен Иля в надежде, что тот положит конец их сожительству. Поэтому теперь ему неловко наблюдать, как они с 001-м продолжают друг другу улыбаться – до сих пор живя под одной крышей. Вскрывшаяся правда даже сделала их с Ен Илем ближе. Едва ли старший морпех ожидал такого эффекта. – Кстати, вы поговорили? – спрашивает Чон Бэ, указывая в сторону 001-го, который все еще занят Дэ Хо и выбором подарка. Ки Хун кивает. – Поговорили. Большего им сейчас не обсудить, и Чон Бэ, кажется, понимает это, хоть и не испытывает облегчения. Тем временем Дэ Хо заканчивает перебирать игрушки и с гордостью демонстрирует Ен Илю трактор – крупный, пластиковый, с мигающими фарами. – Это на вырост, – поясняет он с таким видом, будто разработал целый план. – Малышка повзрослеет и будет играть! А? Ен Иль смотрит на трактор. Потом на Дэ Хо и – снова на трактор. По его лицу видно, что он понимает несоответствие подарка возрасту ребенка, но его губы все равно растягиваются широко-широко. – Отличный выбор! – наконец сообщает он и встряхивает кулаком. – Пусть она сразу привыкает к тому, что в этой жизни придется много трудиться и пахать! – О-оо, господин Ен Иль, вам правда нравится?? Младший морпех вскидывает брови, польщенный тем, что 001-й оценил его выбор. Он смотрит на старшего мужчину почти по-щенячьи, заискивая его одобрения, как у наставника. Эта картина настолько необычная, что, глядя на нее, Чон Бэ усмехается и строит Ки Хуну многозначительную гримасу. – А эти двое, кажется, спелись уже и без нас, – замечает он. Вряд ли морпех вкладывал в этот намек злобный умысел – и уж точно не пытался что-нибудь «накаркать». Однако бывшего 456-го все равно прорывает. – Хватит, я же сказал тебе оставить эту затею, – рокочет он, едва не пуская молнии из глаз. – Ен Иль вообще-то уже занят. Последние слова вырываются у мужчины непроизвольно. Он не планировал сообщать другу ничего подобного, но фраза слетает с языка раньше, чем он успевает заткнуться. Чон Бэ замирает. Его глаза округляются, и он несколько раз ошеломленно моргает. – Занят? – переспрашивает он. – В каком смысле? Чем? Когда?? На эти вопросы у Ки Хуна уже хватает ума промолчать. Он отворачивается и делает вид, что рассматривает ценник на упаковке с подгузниками. Его уши вспыхивают, и игрок чувствует, как к лицу тоже приливает кровь, и все же он изо всех сил старается не выдать своего смущения. Чон Бэ какое-то время таращится на него, но затем, так и не получив реакции, озадаченно качает головой и предлагает им пойти к кассе. В итоге с покупками они кое-как справляются. Ки Хун с Чон Бэ берут набор пеленок – мягких, с рисунком облаков. Хен Чжу с Ген Соком возвращаются из отдела одежды с целым ворохом крошечных вещей, вроде футболок и шапочек. Дэ Хо действительно покупает трактор – и выглядит при этом совершенно гордым собой. А вот Ен Иль выбирает бутылочку для кормления: пластиковую, с белой насадкой и изображением медвежонка. Ки Хун замечает, как этот человек проводит пальцем по краю емкости, будто проверяя, нет ли на ней царапин. После чего он сует свою покупку в рюкзак – слишком быстро, словно опасаясь передумать. И выглядит при этом Ен Иль как-то… потерянно. Словно эта вещь напомнила ему о том, что он уже успел вычеркнуть из памяти. Твою ж мать. До бывшего 456-го только сейчас доходит, что он приволок соседа в магазин для малышей – ровно после того, как тот потерял жену с нерожденным ребенком. Мужчина так и встает столбом в дверях, пораженный собственным невежеством. Аа-а… Сон Ки Хун, и после этого ты упрекаешь Ведущего в его бессердечности??? Бывший финалист знает эту историю как никто другой. И пускай 001-й толком не говорит о случившейся трагедии, его боль, судя по всему, еще свежа. Может быть, поэтому он так долго выбирал эту чертову бутылочку? Словно не решался заново прикоснуться к тому, чего лишила его судьба?.. От этой мысли у Ки Хуна все сжимается в груди. Он стискивает кулаки и челюсти, глядя на 001-го, завозившегося у кассы. – Ну что, все готовы? – Хен Чжу хлопает в ладоши, привлекая внимание, и ее голос звучит бодро, а салатовый плащ выделяет среди толпы. – Предлагаю отметить наши покупки. Я знаю здесь одно хорошее кафе на третьем этаже! Предложение девушки встречают единогласным одобрением. Все «выжившие» собираются вместе, после чего гурьбой направляются к эскалатору. Дэ Хо с Хен Чжу идут первыми, оживленно обсуждая, что им заказать. За ними – Ген Сок, который несет пакеты с одеждой и время от времени вставляет комментарии в их разговор. Чон Бэ замыкает группу. Однако, прежде чем встать на ступеньку движущегося полотна, он оборачивается к Ки Хуну. Товарищ смотрит на 456-го с озабоченным выражением лица: ему явно хочется ухватить минутку и все-таки поговорить с ним без лишних ушей, но Ки Хун отмахивается. Он складывает губы в чем-то вроде: «Иди, я сейчас», а сам замедляет шаг. Ен Иль тоже отстает от общей группы: он идет позади, все еще разбираясь с молнией на рюкзаке, которая зажевала этикетку от бутылочки. Его лицо спокойное, но в глазах – пустота, которую Ки Хун уже научился распознавать за маской беззаботности. В итоге они встают на эскалатор последними. Ен Иль оказывается на одну ступеньку впереди и из-за этого возвышается над Ки Хуном – такое редко случается, учитывая, что 001-й ниже ростом. Вокруг по-прежнему раздается шум торгового центра: музыка, дети, писк входных турникетов. Но здесь, на движущейся ленте, под взглядом чужих глаз, все это глохнет и меркнет для Ки Хуна. Как будто они с соседом оказываются в собственном маленьком пузыре, куда не проникает суета Мендона. Секунды тянутся, но Ен Иль все так же смотрит на 456-го сверху вниз, не отворачиваясь, и это странное, почти интимное положение заставляет финалиста невольно вспомнить их вчерашний вечер. Тогда они сидели в комнате для расследования, и Ен Иль снова пытался объяснить 456-му что-то по делу. Водил колпачком маркера по карте, демонстрировал маршруты, называл координаты. Однако Ки Хун опять не слушал – он любовался. Пальцами этого человека, его профилем и тем, как он всякий раз закусывает губу, когда сосредоточен. В конце концов, Ен Иль не выдержал. – Ты снова не слушаешь, Ки Хун. – Я слушаю… – попытался оправдаться 456-й. – Просто по-другому. – И как же? Лицо Ен Иля оставалось серьезным, однако во взгляде будто что-то вспыхнуло. Он отложил маркер и оперся бедром о стол, глядя на сидящего возле него игрока с чем-то похожим на вызов. Секунда – и Ки Хун не выдержал. Ему слишком нравилось, когда этот человек был настолько собранным и деловым: таким строгим, что это хотелось исправить любыми средствами. Поэтому он вскочил и рывком подсадил 001-го на стол – просто взял и поднял, не спрашивая разрешения. Ен Иль охнул, едва успев обхватить его руками и ногами, чтобы не упасть. После этого они целовались – жадно, исступленно, прямо поверх всех бумаг, словно завтра грозилось не настать. А еще мастурбировали, прижавшись друг к другу так, что между ними не осталось и миллиметра… В тот раз Ен Иль тоже казался выше, потому что сидел на столешнице с картой. И это было легкомысленно. Неправильно. А еще – чертовски горячо. Сейчас, на эскалаторе, воспоминание о том эпизоде накатывает жаркой волной. Ки Хун сглатывает слюну и отводит взгляд, надеясь, что Ен Иль не заметит его румянца. Но тот, кажется, замечает – и его глаза темнеют. Этот человек без слов протягивает руку и поправляет завязки на толстовке Ки Хуна, задерживаясь на серой ткани пальцами гораздо дольше, чем нужно. – Ты в порядке? – спрашивает Ки Хун, пытаясь вернуть себе самообладание и кивая на рюкзак, куда Ен Иль убрал покупку. – Если не чувствуешь сил, можем не идти на праздник. Отправим все курьером. Бывший 001-й изумленно вытягивается лицом, но потом отмахивается. – Нет, все хорошо, – он улыбается спокойно, но все еще будто бы испытывая легкую печаль. – Я бы хотел вручить этот подарок лично. Ки Хун понимает. Для Ен Иля это, наверное, что-то вроде терапии: возможность сделать для чужого ребенка то, чего он не смог для собственного. Ему не хочется лишать соседа такого шанса. И в то же время хочется поддержать его… Например, взять за руку, притянуть к себе и поцеловать – прямо здесь, на ступеньках, посреди торгового центра. Просто чтобы он не казался таким грустным. Кажется, Ен Иль читает этот порыв в глазах финалиста. От этого его взгляд скользит по лицу Ки Хуна и взаимно задерживается на губах. Его пальцы все еще лежат поверх толстовки, но вздрагивают, будто желая подцепить чужой подбородок, чтобы привлечь ближе и… – Э-эээ, все в порядке? Мы вас потеряли! Крик Ген Сока лопает пузырь вокруг них, заставляя вспомнить о реальности. Эскалатор почти заканчивается, и художник машет им рукой с верхней площадки. От его оклика Ен Иль отдергивает руку. Ки Хун прочищает горло, и они синхронно натягивают на лица нейтральные выражения, присоединяясь обратно к компании. Кафе на третьем этаже встречает всех посетителей ароматами арабики и свежей выпечки. Здесь, в отличие от нижних этажей, немного тише – людей меньше, и музыка играет ненавязчивая, без рекламы. Бывшие соигроки совместными усилиями находят для себя свободный столик и рассаживаются как можно компактнее. Ки Хун и Ен Иль оказываются рядом – плечом к плечу. И это дьявольски приятно. Даже просто сидеть вот так, чувствуя тепло друг друга через одежду и перебрасываясь короткими фразами. Дэ Хо рассказывает что-то про работу, Хен Чжу показывает фотографии будущей именинницы в Instagram, а Чон Бэ громогласно требует принести им сезонное меню. Ки Хун уже настраивается мирно провести этот вечер, как тут – у Ен Иля звонит телефон из рюкзака. Мелодия резкая, бойкая – какой-то стандартный рингтон, который режет слух посреди дружеской беседы. Ен Иль торопливо достает свой второй телефон из вещей, смотрит на экран – и замирает. Всего на секунду. Его пальцы сжимаются на корпусе гаджета, а на скулах проступают желваки. Но потом он моргает – и его лицо снова разглаживается, будто ничего не произошло. Коротко извинившись, этот человек поднимается со стула и спешно уходит в сторону туалетов, по пути принимая звонок. Ки Хун провожает его взглядом, и внутри у него что-то скребет. В последние дни мужчина привык, что 001-й часто сидит в телефоне, переписываясь с кем-то. Однако звонки – другое дело. Звонят Ен Илю редко. Это всего второй раз на памяти Ки Хуна, но его тревожит реакция соседа: словно эти вызовы ему крайне неприятны. Неужели у Ен Иля какие-то серьезные проблемы на работе?.. Мысль всплывает в голове сигнальным буйком, но додумать игроку ее не получается. – Ладно, давайте разберемся с заказами, – Чон Бэ хлопает рукой по столу. – Кто что будет пить? Их компания по очереди называет позиции из меню, и старший морпех кое-как пытается их запомнить. Потом он встает и зовет Ки Хуна с собой, чтобы помочь все это донести. Финалист поднимается без возражений, и они с товарищем вместе идут к кассе, чтобы встать в небольшую очередь. Игрок старается не поднимать паники, но периодически поглядывает на дверь мужской уборной, где закрылся 001-й. Отчего-то в нем растет дурное предчувствие. Между тем, проследив за взглядом друга, Чон Бэ тоже кое-что понимает и шлепает себя по лбу. – Чу! Точно. Мы же про Ен Иля забыли! – осознает он. – Ему тоже заказать что-нибудь нужно… – Он будет обычный кофе, без молока и сахара, – на автомате отвечает Ки Хун, по-прежнему глядя на туалеты. Мужчина слишком увлекается, а потому не замечает, как его товарищ удивленно округляет рот. – Хо. А ты откуда знаешь? – Мы же живем вместе, я запомнил, – объясняет Ки Хун, по-прежнему думая о своем. – Я сам ему варю такой, если у него выходной… После этого уточнения пройдоха больше ничего не спрашивает и замолкает. Надолго. Он просто смотрит на Ки Хуна, переминаясь с ноги на ногу и явно желая что-то спросить, но будто никак не решаясь. От волнения у него даже краснеет шея. Тем временем их очередь для заказа приближается. – Послушай, старина, – наконец выдает морпех, и его голос звучит непривычно смущенно. – Это, конечно, не мое дело, но когда ты сказал, что Ен Иль «занят», ты же не имел в виду, что он «занят» тобо… На этом моменте телефон Ки Хуна тоже внезапно взрывается трелью. Бзз-ззз! Бзззз-з!! На его экране высвечивается знакомое: «Хван». Ки Хун с удивлением смотрит на номер полицейского и поднимает палец, без слов прося Чон Бэ подождать. Он принимает вызов, пока морпех так и замолкает на полуслове. – Ки Хун! – голос Чжун Хо в трубке звучит неожиданно громко. – Мы только что получили доступ к записям с камер в порту Инчхона и засекли двух солдат Игры! Судя по дате, они возились тут вчера с какими-то ящиками! После этих слов Ки Хун отходит на шаг от очереди, плотнее прижимая трубку к уху. Всего несколько коротких фраз – но у него внутри все леденеет, а потом вспыхивает жаром. Адреналин ударяет в кровь с такой силой, что у финалиста на секунду темнеет в глазах. – Видимо, съемка велась в той зоне, которую забыли или не смогли отключить, – продолжает Чжун Хо, и его голос то приближается, то отдаляется, будто он сам идет куда-то быстрым шагом. – Мы с У Соком хотим проверить все на месте. Возможно, нам удастся найти владельца груза или хотя бы отследить маршрут! Полицейский делает паузу – короткую, но весомую. Ки Хун слышит, как на заднем плане ростовщик кричит ему что-то про фонарики. – Ты с нами? – спрашивает Чжун Хо через динамик. Бывший 456-й колеблется всего секунду. Он смотрит в сторону туалетов, а потом – на напряженно притихшего друга. – Да, уже выезжаю. Скинь точный адрес. На этом Ки Хун сбрасывает вызов и возвращается к Чон Бэ. Морпех смотрит на него с неприкрытой тревогой – и его недосказанный вопрос про Ен Иля резко теряет свою актуальность. – Что случилось, Сон? Кто звонил? – Неважно. Мне нужно ехать. Извинись за меня перед остальными, ладно? Виновато поджав губы, Ки Хун без объяснений отходит от кассы, на ходу поправляя жилетку и проверяя карманы. Он идет к выходу из кафе, но в последний момент все-таки сворачивает к туалетам. Ему нужно попрощаться с соседом перед отъездом: вряд ли с ним что-то случится в порту, но сбегать молча все-таки неправильно. Коридор, ведущий к закутку местной уборной, узкий и пустой. Здесь даже музыка звучит приглушенно, будто через слой ваты. Бывший 456-й подходит к двери мужского туалета и стучит. Костяшки пальцев торопливо ударяются о дверь дважды. Тук-тук! – Ен Иль? Это я. Пауза тянется какое-то время, но потом раздается щелчок замка – и дверь открывается. Ен Иль стоит внутри. Его звонок уже закончен, но по лицу видно, что разговор был не из приятных. Выглядит 001-й неважно: его плечи приподняты, дыхание поверхностное, а взгляд будто остекленел. Однако с появлением Ки Хуна он возвращает себе способность дышать и сторонится, пропуская игрока за порог. – Ты в порядке? – спрашивает 456-й, закрывая за собой дверь и отрезая их этим от внешнего мира. Теперь они вдвоем стоят в этом маленьком серо-голубом помещении: со светлой раковиной, зеркалом во всю стену и кабинкой, пахнущей хлоркой и дешевым ароматизатором лимона. – Да. Просто на работе произошла накладка. Меня вызывают. Голос у Ен Иля ровный, но после всего, что между ними было, Ки Хун чует фальшь. Его сосед скрывает злость. Однако 456-й все равно кивает, не имея ни желания, ни времени на выяснения причин. – Меня тоже зовут, Чжун Хо нашел в порту следы Игры! Я должен ехать. Ки Хун чувствует, как внутри него все бурлит: предвкушение старта, погони, долгожданного прорыва. После стольких недель топтания на месте они наконец нашли зацепку! Настоящую. Ту, которая может вывести их прямо к организаторам Игры! Ха-аа! Да ему не терпится уже сесть в машину и помчать в Инчхон! В свою очередь Ен Иль выслушивает новость молча. Его лицо не меняется – на нем не вспыхивает ни радости, ни тревоги, – но правая рука, лежащая на раковине, вдруг сжимается в кулак. – Будь осторожен, – говорит он вкрадчиво. – Ты не знаешь, с кем можешь в итоге столкнуться. А потом – этот тип привлекает Ки Хуна к себе. Движение выходит порывистым и застает финалиста врасплох. Руки 001-го тянут его за жилетку, и Ки Хун по инерции шагает вперед, врезаясь в чужое тело, чтобы в следующую секунду губы Ен Иля с жаром накрыли его рот. Их поцелуй выходит пылким, но будто бы немного злым. Это не прощание, а нечто другое – более сложное и сумбурное. Как будто Ен Иль пытается выразить губами то, чего не может озвучить вслух… В любом случае, Ки Хун его не понимает, но наваливается сильнее, прижимая соигрока к раковине. Он тоже хочет урвать «свой момент» перед отъездом. Пальцы скользят по чужим волосам, а из горла вылетает предательский стон, стоит ладоням Ен Иля сжать его ягодицы. Это безумие продолжается несколько секунд, а потом они все-таки отстраняются друг от друга. Оба мужчины тяжело дышат. Их лица замирают напротив, и Ки Хун видит, как расширены зрачки Ен Иля: два черных омута, в которых плещется что-то темное, пугающее, но невыразимо манящее. У финалиста горят губы. Он облизывает их – и чувствует на языке чужой вкус: терпкий, жгучий, привычный, в котором уже почти нет цветочного оттенка… Ки Хун и не заметил, как тот поблек. – Удачи, – говорит он бывшему 001-му хрипло. – И тебе, – эхом отзывается Ен Иль. Они еще мгновение смотрят друг на друга, а потом все-таки трутся лбами, и Ки Хун срывается первым, спеша к лифту на подземный паркинг. Улица встречает бывшего 456-го вечерней прохладой. Солнце уже село, и Мендон горит за лобовым стеклом авто тысячами огней: вывески, фонари, витрины бутиков. Ки Хун выезжает с парковки торгового центра и, забив адрес из сообщения Чжун Хо, устремляется вперед, вливаясь в поток вечернего трафика. Внутри финалиста все по-прежнему вибрирует от предвкушения. Его охота на Ведущего снова началась. А еще у него до сих пор пылают губы после поцелуя с Ен Илем. И внутри он точно знает, что, когда все закончится и организаторов настигнет расплата, он вернется в мотель. К своему соседу. Чтобы мирно уснуть с ним в обнимку. И от этой мысли на душе становится легко.