Диагноз: "Ханахаки"

Проходит день, и вечерний Сеул вновь ярко переливается неоновой подсветкой. Ин Хо едет на такси из своих апартаментов в Енсан-гу и сосредоточено пролистывает iPhone с рабочим чатом. Между тем городские огни проносятся мимо размытыми полосами: красные вспышки фар, желтые витрины магазинов, синие вывески круглосуточных заведений. Весь этот свет отражается в окне, за которым сидит Ведущий, и накладывается на его собственное лицо: бледное, осунувшееся, с темными кругами под глазами от недосыпа и возросшего напряжения. Как Ин Хо и опасался, ситуация с расследованием все-таки вышла из-под контроля. Команда Ки Хуна нашла улики против Игры – реальные, живые, зафиксированные камерами наблюдения в порту Инчхона. Те самые ящики, розовый рукав и маски, которые не должны были попасть в объектив. Все это дало финалисту и его людям воодушевление продолжать поиск – и, что гораздо хуже, подтверждало: матчи скоро возобновятся. Теперь задуманный Ин Хо обман с Пусаном не сработает. Он слишком затянул с ним – откладывал, переносил и придумывал оправдания, позволяя себе отвлекаться на Ки Хуна и их идиотский роман. Ин Хо презирает себя за проявленную слабость – особенно когда последствия его легкомыслия наваливаются со всех сторон. Fucking idiot. Только такой как он мог додуматься завести отношения с человеком, который охотится за ним. Пойти на близость с тем, кто хочет уничтожить все, что у него есть. А главное – взрастить в себе кретинскую надежду, что ему удастся усидеть на двух стульях, когда эти стулья находятся по разные стороны целой пропасти. В голове Ин Хо все еще прокручиваются воспоминания о сегодняшнем собрании в офисе, которое он созвал повторно по поводу утечки. Конференц-зал тонул в холодном свете настенного проектора. Все менеджеры из отдела логистики уже разошлись – с кислыми лицами из-за новости о дополнительной работе. Ин Хо тоже собирался идти в кабинет, но замешкался с бумагами, когда вдруг понял, что остался за столом не один. Заместитель сидел на своем стуле, откинувшись на спинку и положив ногу на ногу. Он листал папку с данными от службы безопасности, что прислали после инцидента в порту. Его пальцы двигались по страницам медленно, но целенаправленно, а на лице играла тень интереса – редкое зрелище для человека, которого Ин Хо привык видеть либо равнодушным, либо презрительным. – Я так и не понял, господин Ведущий, – произнес этот тип, не поднимая глаз от папки. – Простите за дотошность, но что мешает нам просто избавиться от этих людей? Перевернув страницу, Заместитель задержался взглядом на размытой фотографии Чжун Хо. Его брови едва заметно приподнялись, а пальцы замерли на уголке снимка. – Кстати, – добавил он уже другим тоном, задумчивее, – я будто уже видел в отчетах это лицо… На это Ин Хо ничего не ответил. Он просто встал и подошел к чужому стулу, после чего забрал папку из рук Заместителя, чтобы закрыть. Движение вышло собранным и властным, а папка благополучно переместилась подальше от чужих пальцев. Помощник проследил за ней взглядом, но потом поднял глаза на Ин Хо. Он не казался испуганным или смущенным таким жестом, скорее – заинтригованным. Будто нащупавшим что-то любопытное, но сомневающимся в том, копать ли дальше. – У нас произошла утечка данных, которую необходимо устранить в кратчайшие сроки, – произнес Ин Хо холодно. – А вы предлагаете заниматься еще и сокрытием убийства нескольких человек? Слишком большая цена за одну техническую ошибку. – Менять логистику не менее накладно, – заметил Заместитель, и в его голосе проскользнуло что-то почти дерзкое – не прямое неповиновение, но и не согласие. – Мне кажется, мы могли бы рассмотреть другие варианты... Этот тип не отводил взгляда. Ин Хо знал эту манеру: его помощник никогда не спорил в лоб, он прощупывал. Задавал вопрос – и смотрел, как собеседник будет выкручиваться. Это старая привычка, вероятно, привезенная им с Севера вместе с остальным багажом. Но сегодня у Ин Хо не было настроения терпеть подобное в свой адрес. – Молчать. Слово упало в тишину негромко, но весомо – как щелчок предохранителя. Ин Хо не повысил голоса, но его тон ясно показал, что он исчерпал лимит возражений. Услышав его, Заместитель осекся, и его челюсти сжались – единственное, что выдало в нем раздражение. – Пока я занимаю этот пост, вы будете выполнять мои распоряжения, – продолжил Ин Хо. – Работайте с логистами. Я займусь утечкой. Еще несколько секунд они смотрели друг на друга под монотонный гул вентиляции, а потом Заместитель расслабил плечи, отвел взгляд и послушно склонил голову – ровно настолько, насколько требовала субординация. – Как прикажете, господин Ведущий. Забрав папку с собой, Ин Хо вышел из зала первым – с прямой спиной и абсолютно спокойным лицом. Однако внутри него все кипело. Ведущий понимает, что сам создал эту проблему: своей глупостью и неспособностью держаться подальше от человека, который одним своим существованием переворачивал всю его жизнь вверх дном. И теперь, когда до старта 38-й Игры оставалась всего неделя, расхлебывать последствия приходилось в авральном режиме. Такси подпрыгивает на стыке, выбивая Ин Хо из размышлений. Он морщится и переводит взгляд за окно: Енсан-гу с его неоновой роскошью остался уже позади. Теперь мимо плывут скученные дома, типовая застройка, тусклые витрины. Тобон – самый крайний, тусклый и невзрачный район Сеула, совершенно не подходящий для проживания двух долларовых миллионеров. И все же именно здесь Ин Хо обрел второй дом за последние два месяца. Убрав iPhone во внутренний карман куртки, Ведущий достает Samsung, который уже почти разваливается от старости, зато – совершенно не отслеживается Системой. Пальцы стучат по экрану, набирая сообщение капитану Паку. В офисе Ин Хо отдал приказ изменить логистику поставок для Игры – менеджеры уже разработали новые маршруты и точки для последних отправок. Однако мужчина знает своего брата: если Чжун Хо вцепился во что-то, то просто так не отпустит. Он перероет все и обязательно догрызется до костей. Это у них семейное. И именно поэтому мужчина понимает, что ему нужно действовать быстро, на опережение. Ки Хун тоже ушел в расследование с головой – вчера он даже не ночевал дома, оставшись с наемниками в порту. Одержимость захватила бывшего 456-го, и теперь он снова живет как полоумный, забывая о еде, сне и всем том, что не касается слежки. Ведущий старается отогнать от себя чувство, будто это может плохо кончиться, но опасения не проходят. Пальцы дописывают сообщение Паку. Ин Хо спрашивает о его готовности нанести удар изнутри, после чего проверяет чат с Ки Хуном. Там – все еще пусто. Ничего нового с утра, помимо сообщения: «Буду поздно». Зато взгляд вдруг цепляется за другое оповещение – из частной клиники «Hana», где Ин Хо сделал вчера томографию в преддверии выезда на остров. «Результаты снимков с расшифровкой», – гласит заголовок письма. Ин Хо медлит, отчего его палец зависает над экраном. Мужчине не по себе – глупое, иррациональное чувство, от которого он почти отвык, если бы не его заболевание. Он не согласовывал со своим лечащим врачом прием тех лекарств, что приобрел на черном рынке. Не обсуждал дозировки или риски. Он просто пил таблетки все это время и надеялся на лучшее. В последние дни боли в легких действительно перестали беспокоить Ведущего. Тот острый комок лилий, который раньше расширялся в груди каждый раз, когда он испытывал сильные эмоции, исчез – будто его никогда и не было. Но сухой кашель остался от воздействия препарата. Побочный эффект, но совсем небольшой в сравнении со спасением от удушья. Ин Хо принимал таблетки не постоянно. Надо сказать, в последнее время он вообще забыл о них. Он просыпался утром с Ки Хуном под боком – и не мог заставить себя выбраться из-под одеяла еще около получаса. Потому что в эти минуты мир казался другим: тише, мягче, приятнее. Ведущий лежал, уткнувшись носом в чужое плечо, и не мог думать ни о чем, кроме чужого дыхания рядом. Потом Ин Хо уезжал на работу, где его ждал бесконечный поток проблем: совещания, отчеты по вербовке, хренова логистика. И к вечеру, возвращаясь в мотель, он снова не хотел ни о чем думать – только видеть Ки Хуна, прикасаться и владеть всем его вниманием. Таким образом, Ведущему вдруг стало не до ханахаки. Однако снимки он сделал и теперь – читает результат, не рассчитывая на многое. Глаза мужчины бегут по тексту из письма, скользя по медицинским терминам и цифрам: Бронхи – 0,5%, без изменений. Трахея – признаков воспаления нет. Пазухи – чистые. Легочная ткань – 0,8%, однородная, без выраженных затемнений или следов грануляции. Каждая строчка описывает состояние его дыхательных путей с той точностью, что не оставляет сомнений. Однако Ин Хо все равно не понимает прочитанного, пока не пролистывает файл до конца. Итог: Поражение легких – менее 1%. Рекомендация: Для более точной расшифровки и постановки диагноза просьба обратиться к врачу. На этом Ведущий застывает, будто став выточенным из камня. Без осмотра пульмонолога делать вывод нельзя, он знает это: ни одно описание КТ не заменит заключения специалиста. Но, судя по данным и всем этим нулевым процентам, его ханахаки будто бы… …прошло?? Ин Хо смотрит на экран смартфона и не чувствует ничего – только звенящую, оглушительную пустоту в голове. Такси по-прежнему едет вперед по вечерним улицам, за окном мелькают фонари, а он сидит, слепо глядя на расшифровку, и не соображает. Его мозг будто никак не может принять тот факт, что цветы, которые душили его полгода, наконец исчезли. Бутоны растворились, а болезнь, которая могла стать смертельной, ушла. И вот – он снова оказался полностью свободен. What the hell. Внезапно на экране всплывает окно уведомления – новое сообщение из их чата с Ки Хуном. [Я дома. Ты скоро?] Ин Хо моргает, все еще ощущая в голове вакуум. В его ушах гудит, как после взрыва, но пальцы пишут ответ по инерции: [Рад слышать!😻 Да! Я уже в пути✌✌] Ин Хо отправляет сообщение, хотя не видит в нем никакого смысла. Ведь, если он исцелился… у него больше нет причин возвращаться в «Pink». Нет повода переписываться с Ки Хуном. Нет необходимости целовать его и притворяться веселым соседом. Болезнь ушла – а с ней ушло и оправдание, позволявшее мужчине тянуть эту безобразную ложь. Тем не менее такси останавливается – как раз напротив мотеля. Ин Хо поднимает взгляд от смартфона и смотрит на «Pink» через стекло: на его обветшалый фасад с потухшей вывеской и знакомую дверь, которую он открывал своим ключом уже десятки раз. Сейчас, в свете вечерних фонарей, мотель выглядит вовсе не отталкивающим, а скорее укромным. Однако Ведущий смотрит на него – и вдруг чувствует себя совершенно чужим. Самозванцем, который забрался так глубоко, что теперь не представляет, как ему выбраться. Расплатившись, Ведущий выходит из такси, не ощущая ног. Те сами несут его к крыльцу – вверх по трем обшарпанным ступеням, мимо пыльного коврика у входа. Тяжесть в теле наливается чугунная, вязкая, но он заставляет себя идти. Рука лезет в карман джинсов и находит там ключи, которые Ки Хун сделал для него специально, когда их сожительство только началось. Щелк! Клац… Открыв замки своей личной связкой, мужчина заходит внутрь. В лобби «Pink» привычно пахнет пылью, сигаретами и чем-то еще – кажется, лапшой быстрого приготовления, которую кто-то заварил на кухне. Ин Хо глядит по сторонам этого забытого богами, жалкого, но приютившего его места, и на него накатывает неконтролируемая волна тоски. Однако эти эмоции прячутся, когда к нему выходит Ки Хун. Бывший финалист появляется из глубины коридора – наверное, он услышал щелчок замка, – и его лицо озаряется улыбкой, что уже стала для Ин Хо незаменимой. Усталой, скупой, все еще чуть неловкой, но до безобразия искренней. Такой, которую Ведущий не получал ни от кого за последние годы. – Ты поздно. Тоже были срочные дела на работе? – спрашивает Ки Хун, но особо не ждет ответа. Этот человек подходит ближе и по традиции целует Ин Хо – коротко, но нежно, прижимаясь к нему своими сухими, обветренными губами. От него пахнет тиной, мазутом, рыбой и черт знает чем еще – всем тем, что он собрал за сутки в доках Инчхона. Его волосы встопорщены, на скуле – пятно, а глаза горят тем бешеным огнем, который Ин Хо уже видел на матчах. – Я заехал ненадолго, – сообщает Ки Хун, отстраняясь и уходя обратно по коридору. – Привести себя в порядок, поесть и поехать обратно в порт. Мы договорились дежурить там с камерами по очереди. Командир Ким сможет до полуночи, а мне выпало сидеть в ночь. Бывший 456-й говорит быстро, сбивчиво, проглатывая окончания, потому что слишком взбудоражен. Ведущий снимает с себя куртку и идет за ним следом, наблюдая, как руки игрока двигаются сами собой: подхватывают с пола какую-то бумагу, перекладывают ее на кухонный стол, тянутся к телефону, проверяют сообщения. – Я все равно не могу спать, так что даже рад, – добавляет финалист, нахмурившись над экраном гаджета. – Хотя бы проведу время с пользой. Ин Хо смотрит на этого типа и чувствует, как внутри что-то стынет и гудит. – А как твои дела на работе? – спрашивает Ки Хун, вдруг принимаясь стягивать с себя жилетку. – Есть какие-нибудь новости? После визита на кухню бывший 456-й направляется в ванную, на ходу снимая одежду: худи, майку, джинсы. Это то, чего он раньше себе не позволял, но теперь повадился делать. Ин Хо до сих пор не может привыкнуть к тому, что этот человек способен расхаживать по мотелю практически голышом. Его взгляд провожает спину Ки Хуна до двери, пока сам мужчина не двигается, оцепенев. – Ничего особого, – отзывается Ведущий, ощущая, как от волнения его язык прилипает к небу. Почему-то у Ин Хо не получается озвучить новость о результатах томографии. Будто это нечто, чего Ки Хун тоже никогда не должен узнать. For fuck's sake, да он скорее выкинет телефон в окно, чем протянет его для демонстрации. Между тем игрок угукает и исчезает в ванной, после чего оттуда раздается шум воды – и из-за приоткрытой двери начинает валить пар, разнося по этажу запах влаги. Ин Хо так и стоит посреди мотеля: оглушенный, потерянный, совершенно не знающий, куда себя деть. Его взгляд блуждает по кухне и разбросанным бумагам – карте и списку накладных. Это документы о предполагаемых грузах и схема порта с пометками, где команда Ки Хуна уже искала ящики Игры. А еще – какие-то новые распечатки с камер наблюдения. Все то, с чем работает поисковая группа и что рано или поздно приведет их к острову, если оставить эту проблему как есть. Ведущему необходимо принять меры. Это решение выводит его из ступора, и он заново проверяет Samsung, где Пак как раз ответил, что уже находится в порту и ждет команды. Ин Хо читает его сообщение, после чего трет лоб и опять идет на сделку с совестью. Как он надеется, в последний раз. [Действуйте. Я отвлеку внимание их ночного дежурного.] После этого Ин Хо убирает смартфон и идет в свою комнату, где совсем перестал спать в последние дни. Там он достает из прикроватной тумбочки то, что купил когда-то в магазине: маленькую синюю упаковку прямоугольной формы, которую собирался использовать при совсем других обстоятельствах. Но выбора уже нет. Или сейчас – или никогда. Сжав покупку в кулаке, Ин Хо идет обратно в коридор, а оттуда – в ванную, откуда по-прежнему доносится плеск капель. Ки Хун стоит там за полупрозрачной шторкой, и его силуэт размыт паром и тенью от перегородки. Он не слышит Ведущего, в то время как тот заходит и принимается раздеваться. Движения получаются быстрыми, решительными, но пальцы чуть подрагивают, когда Ин Хо расстегивает клетчатую рубашку. Джинсы падают на пол, за ними – белье, и он остается полностью обнаженным, на секунду замирая и глядя на шторку, как на последний рубеж. А затем – рука отодвигает заслон одним движением, и Ин Хо шагает внутрь, чтобы оказаться с Ки Хуном в душевом уголке практически нос к носу. – …Ха?? Ен Иль, что ты тут делаешь?! Финалист ахает и дергается. Он мокрый, нелепый, с намыленными волосами, которые торчат в разные стороны, и с выражением лица человека, застигнутого врасплох в самый неподходящий момент. Вода течет по его плечам, бледной груди и бедрам, и он пытается отшатнуться, но Ин Хо не отпускает. Руки мужчины смыкаются на чужой талии, притягивая 456-го ближе, чтобы они прижались телами вплотную. – Я хочу тебя, Ки Хун, – говорит он, и его голос звучит глухо из-за шума воды, но достаточно громко, чтобы быть услышанным. – Давай займемся сексом. – Что?? Прямо здесь и сейчас?! Ки Хун часто моргает – и его глаза мечутся по лицу Ин Хо, пытаясь найти объяснение. Он смотрит так, будто ослышался. Однако Ведущий не повторяет: вместо этого он подается вперед – и целует игрока. Ин Хо не спрашивает позволения – просто вжимается губами в чужой рот, вставая так, чтобы поток воды бил Ки Хуну в спину. Его руки скользят по плечам финалиста, шее и зарываются в волосы, смывая пену. Бывший 456-й реагирует не сразу. Сначала он лишь пораженно позволяет себя вымыть, но потом все-таки отвечает на чужой напор, отмирает и возвращает поцелуй – с тем же голодом, что всегда вспыхивает внутри, стоит им только соприкоснуться. Ки Хун позволяет Ин Хо зажать его у стенки душевой. Его спина прижимается к плитке, а руки – привлекают Ведущего в ответ. Их губы двигаются жадно, влажно, и язык Ин Хо без труда проталкивается в подставленный рот, не представляя, будет ли у него еще возможность повторить что-то подобное. Вероятно, Ки Хун задумывается о том же – и потому молча соглашается. Ин Хо чувствует, как член игрока начинает твердеть: наливается кровью и прижимается к его паху. Опустив ладонь, мужчина почти буднично обхватывает его – этот жест стал привычным за последние дни, – и двигает рукой вверх-вниз, неторопливо, размазывая остатки мыла по стволу. Пальцы скользят по влажной коже, по венам, сжимаются у основания – именно так, чтобы вырвать у Ки Хуна первый стон. Ин Хо не глядит вниз, он и так помнит каждую линию под пальцами. Он смотрит 456-му в глаза – в его расширенные зрачки, в которых плещется растерянность пополам с возбуждением. Что-то в груди Ин Хо сжимается от этого взгляда. Уже не цветы – лишь какое-то чувство. Острое, невыносимое, но в то же время абсолютно невозможное для того, чтобы признаться о нем вслух. Когда дыхание игрока становится совсем сбитым, а эрекция крепнет, Ин Хо облизывается и замедляет скольжение ладони. – Возьми меня, – шепчет он прямо в приоткрытый рот напротив. – Давай сделаем это, Ки Хун. От этих слов пробирает дрожь. Причем не только его – мужчина чувствует, как Ки Хун тоже вздрагивает всем телом, а его пальцы на плечах сжимаются сильнее. Капли воды текут по их лицам и телам. Пар валит клубами, мешая обзору, но бывший финалист все же находит возможность присмотреться к Ведущему. – Ты уверен, что хочешь этого?.. – Да, абсолютно. Ин Хо слышит собственный голос будто со стороны – ровный и спокойный. При этом его сердце колотится где-то у горла, а за ребрами разливается странный, ноющий жар. Но он действительно хочет этого. Безумно. Вопреки всем прежним опасениям и запретам: почувствовать себя в руках этого человека снова живым и желанным – напоследок. Запомнить эту близость. Запечатлеть каждую секунду и вздох… – Хорошо, – чуть погодя выдыхает Ки Хун, и его голос срывается. – Только я не слишком опытен в этом. Если что-то пойдет не так, скажи мне сразу, ладно? – Ладно. Ин Хо протягивает ему упаковку презервативов, которую все это время сжимал во второй руке. Ки Хун смотрит на нее секунду как баран, но потом все-таки выходит из оцепенения и забирает. Ин Хо поворачивается спиной к нему, а лицом к стенке. Плитка под ладонями – холодная, твердая. Отрезвляющая. Хорошо. Он чуть расставляет ноги и прогибается для большего удобства. Между тем за спиной мужчины раздается шуршание упаковки и нервный выдох. Ин Хо слышит, как Ки Хун сглатывает – громкий, судорожный звук, на секунду пробившийся сквозь плеск воды. А потом – следует прикосновение. Пальцы, обернутые латексом, касаются влажной промежности осторожно, но Ин Хо вздрагивает. Мышцы сжимаются, совершенно не привычные к такому вниманию. Однако Ведущий все же заставляет себя податься назад и дать чужим фалангам попасть внутрь. Первое ощущение – странное, тянущее, распирающее. Ин Хо выдыхает, раздувая ноздри. Ему не больно, но просто... иначе. Слишком интимно и уязвимо. Зато он чувствует каждое движение: как пальцы Ки Хуна разминают его, сгибаются, крутят подушечками, пытаясь найти что-то среди мышц. Неуверенно, но упорно, словно этот тип хочет показать ему какой-то трюк. – Все хорошо, Ен Иль?.. Ин Хо морщится, словно 456-й его поранил. Благо, что Ки Хун не видит его лица. Чужое имя царапает сейчас слух, как гвоздь стекло, и на секунду Ведущему кажется невозможным врать. Нереальным. Fuck it. Но он все-таки заставляет себя ответить. – Да, – выдыхает он. – Только не зови меня сейчас по имени. Вообще. Никак… После этих слов наступает пауза, и пальцы внутри замирают. Ведущий чувствует, как Ки Хун переваривает его просьбу: крайне удивленно, но не решаясь что-либо уточнять под напором собственных впечатлений и желаний. Проходит еще несколько секунд, прежде чем он согласно мычит и его рука снова приходит в движение. Говоря начистоту, Ин Хо не ждет многого в свой первый раз. Он просто принимает ощущения, прижимаясь лбом к серому кафелю и пытаясь запомнить сам факт их близости... Как вдруг – по нервам проносится вспышка. Легкий разряд тока, простреливающий тело от копчика куда-то в живот, ниже, отдаваясь в члене. Ин Хо распахивает глаза, и его губы размыкаются в удивленном вздохе – раньше, чем он успевает его подавить. – Здесь, да? – шепчет Ки Хун, и в его голосе слышится смесь облегчения и азарта. – Хоо-о. Точно здесь! Сейчас... Этот тип повторяет движение, и новая вспышка прошивает Ин Хо насквозь. Пальцы 456-го двигаются увереннее – целенаправленно, нащупывая тот самый угол, – и электрические разряды учащаются. Вздрагивая, Ведущий вновь прижимается лбом к стенке и чувствует, как реальность сужается для него до одной точки. Вот так… Оказывается, вот так это бывает, когда ты настолько увлечен кем-то другим... Мужчина ощущает, что может кончить прямо сейчас – просто от чужого восторга и этих странных стимуляций, если они продлятся еще хотя бы минуту. Позорно. Ярко. Как мальчишка. Но ему плевать. Его тело больше ему не принадлежит – оно отвечает на каждое движение Ки Хуна, и от этого осознания кружится голова. К счастью, бывший финалист будто чувствует то же самое – что скоро не выдержит. Поэтому он убирает пальцы и через пару мгновений сменяет их головкой своего члена – тоже в латексе и такой же горячей, распирающей изнутри. Ки Хун проникает в тело Ин Хо медленно, заполняя сантиметр за сантиметром и растягивая кожу до предела. Ладони финалиста обхватывают бедра Ведущего, подстраивая их под себя – совсем плавно и аккуратно. Ин Хо захлебывается воздухом, пока его ладони безуспешно скользят по поверхности стены. Это совсем не похоже на то, чего он ожидал сам или видел на острове по камерам, – это полнее, глубже, ошеломляюще. Он чувствует, как Ки Хун подрагивает сзади, и понимает: тот взаимно потрясен. Словно у 456-го это тоже впервые. Громко выдохнув сквозь зубы, Ки Хун прижимается лбом к затылку Ин Хо. Его дыхание – горячее, рваное – щекочет кожу, смешиваясь с паром. – Ты в порядке? – Да, – голос Ин Хо падает до низкого шепота, выдавая его напряжение. – Продолжай... я близок... Бывший игрок кивает – Ин Хо чувствует это в своих волосах, – и ускоряется. Теперь его толчки становятся ощутимее, ритмичнее, и финалист тянется губами к уху и шее Ин Хо, оставляя там следы полуукусов. Его руки продолжают гладить бедра Ведущего, талию, живот – все, до чего могут дотянуться, не отпуская его от себя и давая опору. Шлепки кожи по коже разносятся по ванной, отражаясь от стен, но Ин Хо их почти не слышит. Он слышит только Ки Хуна – его стоны, которые тот не пытается сдерживать, и обрывки фраз. Какие-то комплименты или просто восклицания – слов не разобрать, только интонации: хриплые, ласковые, полные нежности и любви. Любовь. Вот что это. Ин Хо узнает ее, хотя не чувствовал так давно, что почти забыл, какой она бывает. Внезапно Ведущий понимает, что сейчас сорвется. Поэтому он как можно скорее сжимает пальцами собственный член – не для ласки, а чтобы с силой растянуть удовольствие. Опьянев от нахлынувших ощущений, мужчина подается бедрами назад, навстречу движениям Ки Хуна, и глухо стонет, больше не в состоянии терпеть. – Я уже тоже... сейчас... – выдыхает игрок в его макушку. – Да!.. На этом бывший финалист замирает. Его тело сотрясает крупная дрожь, и он кончает – Ин Хо чувствует это: знойную пульсацию чужого члена внутри, напряжение мышц, усилившуюся хватку на ягодицах. Он тоже застывает и не дышит: запоминает чужой пик и наслаждение от того, что этот человек был с ним. Что Ин Хо позволил ему такое и доверился настолько, чтобы потерять контроль. А потом – Ведущий отпускает себя. Убирает пальцы от основания члена и позволяет оргазму обрушиться волной – резко, бурно, выбивая весь воздух из исцелившихся легких. Сперма выплескивается на стену, и Ин Хо мычит: сипло, сдавленно, откидывая голову назад. Перед его глазами все белеет. В голове повисает сладкая пустота. Мужчина не ощущает больше никакой тревоги: только тепло, разливающееся по телу, и чужие руки, все еще обнимающие его со спины. Единственное, о чем Ведущий жалеет – это о том, что на Ки Хуне надет презерватив. Он хотел бы узнать, каково это – почувствовать этого человека без барьеров. Без защиты. Без лжи… Bullshit. Такому не бывать. Но, возможно, в другой жизни, где не существует Игры, у него будет шанс. Как ни странно, Ин Хо по-прежнему не хочется прощаться. Он думал, что секс поможет ему поставить точку, достичь максимума и немного успокоиться, но – не чувствует этого даже близко. Он не готов уходить. И не желает никуда отпускать Ки Хуна. – Как ты? Все хорошо?.. – спрашивает тем временем 456-й, устало целуя Ин Хо в висок. – Да, – Ин Хо накрывает его ладонь на своем животе собственной рукой и оборачивается. – Но я хочу еще. – Э?? Еще? Но мне нужно ехать... Ки Хун заметно теряется: его брови ползут вверх, а взгляд бегает по стенам душевого уголка, пока мысли, кажется, разрывают голову. Он явно не ожидал продолжения и настроился на то, что их близость закончится здесь. Его ждут в порту – он уже пообещал команде… В то же время Ин Хо не отступает: он аккуратно отстраняется, разрывая контакт их бедер, и поворачивается к финалисту целиком – тоже мокрый, взъерошенный, с красными пятнами на щеках. И смотрит глаза в глаза, смаргивая капли конденсата. Мышцы сзади чуть ноют, но дискомфорт вполне терпим. – Задержись, – его пальцы вплетаются в чужие слипшиеся от влаги волосы. – Я уверен, это ничему не повредит, а Игра не закончится за один вечер… к сожалению. На этих словах губы Ин Хо складываются в горькую усмешку. Несмотря на то, что он пошел на эту близость с умыслом, сейчас он вовсе не думает про капитана Пака, улики и то, что каждая минута проволочки помогает Системе заметать следы. Он думает только о себе и об этом человеке. О них двоих вместе. Любой ценой. – Ты нужен мне, Ки Хун… Вместо уговоров Ин Хо тянется и целует игрока – медленно, глубоко. И только потому, что он говорит и действует так искренне, чужие руки снова ложатся на его талию. А на поцелуй – отвечают с лаской.