Глава 7
1 мая 2026 г., 17:20
Уиллоу Шни была, одним словом, в смятении.
Она сидела в своих апартаментах — в этой помеси гостиной, прихожей и кухни — на диване и думала. О чем именно, спросите вы? Ну, о том факте, что мужчина, с которым она сейчас встречается, судя по всему, также является тем, в кого влюблена её дочь.
С точки зрения Уиллоу, это была та еще дилемма, учитывая, что последние несколько месяцев она из кожи вон лезла, стараясь наладить отношения с детьми. Увести у Вайсс парня, который ей нравится, кажется отличным способом пустить все эти старания под откос.
Ну, или она бы так сказала, если бы уже этого не сделала. Но учитывая, что она переспала с Жоном Арком, сходила с ним на свидание и запланировала ещё одно, она была почти уверена, что этот конкретный корабль уже уплыл.
Уиллоу потерла глаза руками, тихо застонав: попытка мысленно разложить всё по полочкам с треском провалилась. Просто… в их жизнях и так слишком много всего происходит, учитывая, что эта проклятая женщина, Салем, может напасть на них в любой день. И то, что происходит сейчас, лишь добавляет стресса.
Она разрывалась между желанием, чтобы Винтер вообще ничего ей не говорила, и радостью от того, что та всё же проговорилась. Если бы всё это рвануло прямо перед лицом Уиллоу без предварительной подготовки… Что ж, последствия могли быть весьма плачевными.
В сложившейся ситуации она понимала, что в нынешнем состоянии вряд ли добьется чего-то путного. Хорошо хоть, что в нынешние времена она технически не обременена никакой работой — когда все просто пытаются выжить, такие вещи, как валюта, мало кого волнуют.
У неё был огромный соблазн просто… выложить всё Вайсс. Разобраться с этим здесь и сейчас, пока проблема не начала гноиться. Но с другой стороны… это было бы нечестно. Это не только её проблема.
Поэтому вместо этого она потянулась к своему свитку, коротко вздохнула и набрала номер Жона.
***
Жон весьма рад звонку от Уиллоу, даже несмотря на подначки и подтрунивания Норы, от которой он поспешно выбегает в коридор, чтобы ответить. — Привет, Уиллоу, — произносит он с улыбкой. — Что случилось? — Ну, дело в том… — Она звучит обеспокоенно, и Жон мгновенно становится серьезным. — Кое-что всплыло недавно, пока я разговаривала с Винтер. Я хотела бы обсудить это с тобой. Он… в достаточной степени уверен, что не делал ничего плохого в адрес Винтер — по крайней мере, ничего, что не было бы связано с Айронвудом и не произошло бы несколько месяцев (а для него — лет) назад. И всё же он считает нужным спросить: — Это как-то связано с моими поступками? — Что?.. О, нет-нет. Ты не сделал ничего плохого. Для Жона это очень добрые вести. Он беззвучно выдыхает с облегчением и спрашивает: — Ладно, это радует. Хочешь обсудить это по телефону или, может, встретимся лично? — Второе, если ты не против? — Без проблем. Где встретимся? — Тебя устроит моя квартира? — Конечно. Буду так скоро, как только смогу. — Хорошо. Я ценю, что ты согласился прийти так внезапно, — в голосе Уиллоу звучит искренняя благодарность. — Скоро увидимся. — Да, до встречи.***
Путь до дома Уиллоу не занял много времени, и по дороге не случилось ничего примечательного. Когда Жон приходит, Уиллоу быстро приветствует его и впускает внутрь, причем делает это так поспешно, будто пытается сохранить всё в тайне, и тут же запирает за ним дверь. Ему это кажется немного забавным, но он не придает этому значения и прислоняет Аурэа Морс — свой обновленный клинок, подарок Руби — к стене у входа. Он решает, что разгуливать с мечом по квартире Уиллоу — это уже перебор. — Что стряслось? — спрашивает он, потому что явно что-то произошло. — Дело в том… ну, как я и сказала, это никак не связано с твоими поступками. Скорее... — Она вздыхает, соединяя ладони и переплетая пальцы. — Ты ведь довольно хорошо знаешь мою дочь Вайсс, верно? — О, э-э, да, мы хорошие друзья. Уже очень давно. Мы как раз собирались поговорить сегодня вечером. А почему ты спрашиваешь? — Скорее... — Уиллоу поджимает губы. — Было ли между вами когда-нибудь... были ли вы близки во время учебы в Биконе и после? — О, э-э... немного неловко признавать, но в Биконе я был в неё немного влюблен. Но я перерос это, когда мы остались одни в пути, — объясняет он, надеясь, что Уиллоу не осудит его слишком строго. Это было давно, а для Жона — и того дольше. — Это то, что тебе рассказала Винтер? — Нет, не это, — отвечает Уиллоу. — Хотя слышать такое... немного обескураживает. — Почему? — Просто то, что ты чувствовал влечение к моей дочери, а теперь ты здесь, со мной, — Уиллоу в изнеможении проводит рукой по лицу. — Я чувствую себя какой-то старой извращенкой. — Тебе совсем не стоит так себя чувствовать, — Жон качает головой, делает шаг к Уиллоу, берет её за руку и слегка сжимает. — Если уж на то пошло, тебе следовало бы злиться на меня. — Из-за чего-то, что давно прошло? Какая у меня может быть причина? — Тогда и для тебя всё так же. Не думай, что ты в чем-то виновата... в чем ты вообще можешь быть виновата? — В том, что «граблю колыбель». Жон искренне смеется: — Ну, даже если физически я выгляжу моложе своего возраста, ментально ты старше меня всего на шесть-семь лет. Уиллоу кивает, будто понимает, но смириться с этим оказывается труднее, чем хотелось бы. Жон её прекрасно понимает. — Это... странно? Те годы, что ты прожил в той реальности? — Ну, да, — признает он. — Если честно, более чем странно. Те годы... их не существовало ни для кого, кроме меня, так что трудно принять факт, что мои друзья просто... не повзрослели. Мир остался прежним, пока я менялся. Лицо Уиллоу немного искажается, а затем она говорит: — Это... почти то же самое, что я чувствую по поводу времени, проведенного с Жаком. Хотя и немного иначе. Скорее так... как только я поняла, что Жак просто использует меня... сразу после рождения Винтер... я закрылась как личность. Я проводила дни за выпивкой, переложив обязанности родителя на многочисленных горничных и дворецких поместья Шни. Редко когда я была в здравом уме. Думаю... из тех двух десятилетий я была трезвой от силы пару месяцев. — Это... — Да, что ж... к счастью, сейчас дела обстоят лучше. Но я была в тяжелом состоянии, если можно так выразиться. Единственное, что в итоге вывело меня из него — это когда Вайсс снова покинула Атлас после падения Бикона. Жак был в ярости, а Уитли становился всё больше похожим на него. Это было... я не хотела, чтобы так случилось. Жон кивает: — И не случилось. Уитли отличный парень. — Да. И вовсе не благодаря мне, но... — Уиллоу вздыхает. — Но да, он такой. — Ты думаешь, что совсем не причастна к этому? — Нет. Уитли… он изменился сам по себе. Я не имела к этому никакого отношения. — Я не думаю, что это правда. Ни капельки. Но мы немного отклонились от темы, не так ли? Уиллоу была вынуждена признать этот факт. — Полагаю, что так. В конце концов, я позвала тебя сюда с определенной целью. — И что это за цель? — ...Ты в курсе, что Вайсс испытывает к тебе чувства? Эти слова стали, пожалуй, самым шокирующим из всего, что Жон слышал за всю свою жизнь. Он издал отчетливое «Чего?», его лицо исказилось в попытке сопоставить эту информацию с… ну, со всем остальным. И концы с концами просто не сходились. — Ты… ты уверена в этом? — переспросил он. — Потому что я почти уверен, что нет. — Ну, честности ради, Жон, ты довольно недогадлив в таких вопросах. — Я бы принял это на свой счет, если бы не знал, что это правда. — Мне это рассказала Винтер, — объяснила Уиллоу. — И, разумеется, в обычной ситуации я бы ни за что не раскрыла чужие чувства к кому-то другому, даже чувства дочери, но… это ведь всё осложняет, не так ли? Жон видел, что это и впрямь в некоторой степени осложняет дело. — Наверное… но, э-э… что ты предлагаешь нам с этим делать? — Ну, я… — Уиллоу отвела взгляд и тихо вздохнула. — Чувства моей дочери… ты ведь сказал, что когда-то чувствовал то же самое к ней, верно? — Ну да…? — Тогда я бы не хотела стоять на пути у... — Воу, воу, воу, — перебил он её, не давая Уиллоу даже закончить мысль. — Конечно, у меня когда-то было что-то к Вайсс, типа, для меня это было двадцать два года назад, но сейчас — нет. — Но моя дочь… — Я… это звучит жестоко, если говорить вслух, но правда в том, что… я не могу ответить на чувства Вайсс, — признался он, слегка покачав головй. — В моем сердце — ты, Уиллоу. Так что, пожалуйста, не пытайся… вычеркнуть себя из уравнения или что-то в этом роде. Уиллоу выглядела крайне неуверенно, не зная, как ей поступить в этой ситуации, и да, Жон вполне мог понять почему. Слишком много всего навалилось разом, слишком много багажа, через который нужно было как-то пробираться. Но Жон был полон решимости сделать это. — Уиллоу, я хочу, чтобы ты поняла: то, что я чувствовал к Вайсс… это была подростковая влюбленность, — объяснил он, качая головой. — Я думал, что люблю её, так же, как каждый подросток думает, что его первая влюбленность — это и есть любовь. Но я понял, что это не так. Она мой друг, и очень близкий. Но это всё, что между нами есть: дружба. — Но это… — Уиллоу хрипло выдохнула. — Я всё равно чувствую себя в чем-то виноватой во всей этой истории. — Почему ты так считаешь? — Потому что я какая-то… какая-то сорокалетняя женщина, которая явилась, чтобы увести того, по кому сохнет её дочь! — Уиллоу, ты меня не «уводишь», — счел он нужным повторить. — Я не принадлежу Вайсс по праву только потому, что я ей нравлюсь, точно так же, как Вайсс не принадлежала мне только потому, что она нравилась мне. Я не люблю Вайсс, но я люблю... Он осознал, что чуть не выпалил, и осекся. Уиллоу, слишком проницательная, чтобы пропустить такое, густо покраснела. — Ох... — Я, э-э… я не… ну… — Нет, я… — Уиллоу всё ещё сильно краснела, но на её лице играла слабая, почти невинная улыбка, когда она заглянула ему в глаза. — Думаю, я понимаю. Чувства, которые мы еще не облекли в слова, но которые, тем не менее, существуют. Жон чувствовал себя полным идиотом. Серьезно, вывалить «любовную бомбу» спустя всего две с половиной, ну, может, три недели после того, как они начали встречаться? Его чувства ведь еще не настолько интенсивны. Он в этом уверен. …Правда же? Жон заставил себя выкинуть это из головы. Подобные размышления — непозволительная роскошь в данный момент. Не тогда, когда они с Уиллоу обсуждают нечто совершенно иное. Эти мысли прибережем на потом, когда он будет валяться в кровати, пытаясь уснуть, а мозг решит прокрутить подборку его самых постыдных промахов. — Но… ты ведь понимаешь, что я пытаюсь сказать? — спросил Жон, просто чтобы убедиться и, если нужно, прояснить ситуацию ещё раз. — Понимаю, — Уиллоу кивнула, отводя взгляд, а на её щеках всё еще теплился розовый румянец. — Твои… твои чувства принадлежат только мне, независимо от того, чего может хотеть Вайсс. Он кивнул. Это звучало… резко и даже немного жестоко, но это была правда. Он просто не мог видеть Вайсс в таком свете. Она… Она заслуживает кого-то получше, это уж точно. Кого-то, кому не нужно разгребать весь его багаж прошлого, кто не заставит её нести его бремя, когда он сам не справляется. В этом плане они с Уиллоу дополняли друг друга. Оба с тяжелой ношей за плечами, и вместе… Вместе они могли разделить этот груз, хотя бы немного. Однако не успел Жон об этом подумать, как в дверь квартиры Уиллоу постучали. Оба вздрогнули, и это чувство лишь усилилось, когда они услышали голос того, кто стоял по ту сторону. — Мама? — приглушенный голос Вайсс позвал Уиллоу. — Ты у себя? — О, э-э, д-да, конечно, дорогая! — пискнула Уиллоу, и это был весьма неестественно высокий звук. — Секундочку, я сейчас открою. Уиллоу посмотрела на Жона, жестом приказала ему ретироваться в спальню и направилась к двери. Жону не нужно было повторять дважды.***
Уиллоу не стала бы отрицать, что совершенно не ожидала внезапного появления Вайсс у своего порога в… она бросила взгляд на настенные часы, которые довольно красноречиво показывали шесть вечера — время, когда Вайсс обычно заходит в гости. Будь проклята её рассеянность! Она так была поглощена мыслями о чувствах дочери к Жону, что даже не подумала о том, что сама Вайсс может вот-вот прийти. Она направилась к двери, помедлив лишь мгновение, чтобы убедиться, что Жон успел спрятаться в спальне — он успел и даже закрыл дверь, что было весьма разумно, — прежде чем повернуть ручку и открыть. — Здравствуй, матушка, — Вайсс слегка поклонилась; реликт их более формальных отношений в детстве дочери. — Как ты? — Я в порядке, спасибо, Вайсс. Ей повезло, что она — обученная бизнес-леди, та, кто когда-то готовилась сама принять фамильное наследие Шни, вплоть до внезапной кончины её деда. Она умела сохранять невозмутимое лицо даже тогда, когда большинство на её месте спасовали бы. — Могу я спросить, почему ты зашла? — Ты говорила, что если мы захотим поговорить, то двери всегда открыты, — произнесла Вайсс, хотя её лицо немного помрачнело. — Впрочем, если сейчас неподходящее время, я всегда могу… — Нет-нет, — Уиллоу покачала головой, откладывая собственные опасения быть разоблаченной. Сейчас ей нужно быть рядом с дочерью. Ничего важнее этого нет. — Сейчас самое время. Хочешь чего-нибудь выпить? — О, ну… если у тебя есть готовый, то, может быть, сладкого чая? Уиллоу наполнила два стакана и направилась к дивану и кофейному столику, за которым Вайсс уже успела устроиться. — Так что происходит? — Ах, ну… — Вайсс неловко прочистила горло, явно чувствуя себя не в своей тарелке, приступая к теме, которую хотела обсудить. — Я… в моей жизни есть человек, к которому я испытываю чувства. У Уиллоу перехватило дыхание, и этот звук был настолько отчетливым, что Вайсс повернулась к ней с недоумением во взгляде: — Это… что, так странно? — Нет, нет, просто… — Она решила, что толика честности не повредит. — Винтер на самом деле передала мне, что тебе кто-то нравится. — Она… правда?! — Вайсс выглядела раздосадованной. — Я думала, она сохранит этот секрет, а не пойдет трезвонить о нем всем подряд! — Она рассказала только мне, Вайсс. — Уиллоу постаралась улыбнуться ради дочери и ради Винтер тоже, не желая, чтобы те ввязались в какую-то мелочную ссору из-за этого. — Значит… у тебя есть чувства к кому-то? — Я… да. — Вайсс вздохнула, запрокинув голову так, что уставилась в потолок. — Он… я не уверена, помнишь ли ты вашу встречу, но вы виделись еще в Атласе. Его зовут Жон Арк. Ты помнишь его? О, Уиллоу помнила его, ещё как. — Помню, — ответила она, потому что попытка притвориться, что она не знает мужчину, с которым встречается, кажется верным путем к катастрофе. — Это тот человек, который провел двадцать лет в другом измерении, верно? Глаза Вайсс немного расширились: — Ты довольно хорошо информирована, мама. Действительно, это был Жон. Он… довольно недогадливый человек. В чем-то глуповатый и простой. Но… он также храбр и стоек. Добр и понимающий. Я… как ни странно, когда-то именно он питал чувства ко мне, и вот теперь, спустя почти три года, наши роли поменялись. Да, очень похоже на то. Уиллоу сглотнула подступивший к горлу комок, стараясь оставаться спокойной и беспристрастной. У неё было предчувствие, что делать это будет всё труднее. — И теперь… я планирую признаться ему в своих чувствах сегодня вечером, — сообщила ей Вайсс, глядя на мать в поисках совета и поддержки. — И я… полагаю, я просто пришла сюда, чтобы поговорить с тобой. Чтобы унять нервы. Уиллоу было приятно это слышать, правда. Знать, что она может быть опорой для своей дочери, когда та напугана или чем-то обеспокоена — это очень ценно. Однако сама тема разговора… — Понятно. И как ты себе это представляешь? — Ну, я полагаю, он согласится. У меня нет никакой информации, которая противоречила бы этой оценке. Уиллоу поморщилась — к счастью, Вайсс этого не увидела. — А если он откажется? Вайсс тут же бросила на неё выразительный взгляд. — Я думала, ты здесь для того, чтобы поддерживать меня, мама. — Ну, я... — Я шучу, — пояснила Вайсс, и Уиллоу выдохнула с облегчением так незаметно, как только смогла. — Если такое случится, мне хотелось бы верить, что я поведу себя достойно. Но кто знает, как человек может отреагировать, когда эмоции зашкаливают? Уиллоу почувствовала, что это справедливо. — Понимаю. Что ж... Думаю, у тебя хорошие шансы. Она солгала, и это было больно, но она действительно хотела поддержать дочь. — Будь честной и верной себе и своим чувствам. Вайсс кивнула, а затем едва заметно улыбнулась. Она оглядела апартаменты и заговорила снова: — Забавно. Я не помню времени до Вакуо, когда мы с тобой могли бы вот так разговаривать. Уиллоу тоже не помнила. — Просто... обычный разговор, который мог бы быть у обычного ребенка с родителями. — Улыбка Вайсс немного померкла. — Ну, или с моим единственным родителем. В любом случае, я так рада видеть, что в последнее время тебе стало лучше, мама. Я знаю, что нам всем стало лучше, включая Винтер и Уитли. Я так понимаю, это как-то связано с тем таинственным возлюбленным, о котором я слышала? Уиллоу покраснела, и Вайсс хихикнула. — Полагаю, это подтверждает мои подозрения. — Вайсс забавно покачала головой. — Тем не менее, независимо от причин, осознание того, что ты избегаешь алкоголя, что ты искренне работаешь над собой, что ты счастлива, прежде всего... это так много значит, мама. Думаю, я выражу общее мнение, если скажу это. Уиллоу кивнула, стараясь не расплакаться от счастья. Она не заслужила этого — не после того, что сделала с Вайсс, не после того, как игнорировала жизни своих детей долгие годы. И уж точно не после того, как, сама того не желая, увела мужчину, которого любила Вайсс. — Ну ладно, — Вайсс прочистила горло, сделала еще глоток сладкого чая и поднялась с дивана. — Мне было приятно поговорить с тобой, мама. Правда. Но, чувствую, пришло время встретиться с судьбой лицом к лицу. Уиллоу кивнула. — М-м. Удачи, дорогая. — Спасибо, мама. Хотя надеюсь, она мне не понадобится, — кокетливо улыбнулась она. — Я позвоню тебе и всё расскажу, независимо от результата. Уиллоу приложила все силы, чтобы лицо не выдало её реакции. — Буду ждать. Вайсс кивнула и направилась к двери. Уиллоу уже видела в этом возможность наконец-то перевести дух. Она прошла это испытание. И тут, конечно же, всё начало рушиться, как оно всегда и бывает. Глаза Вайсс на мгновение отвлеклись от дверного проема и замерли на чем-то чуть левее. Уиллоу поначалу не поняла, что именно заставило Вайсс застыть на пороге, но... — Погоди... это же... Уиллоу не понимала, что происходит. Она поднялась со своего места, пытаясь рассмотреть, что именно Вайсс взяла в руки. И вот она понимает, что это такое. Уиллоу чувствует, как внутри всё оборвалось. В руках у Вайсс был до боли знакомый меч, вложенный в не менее знакомый щит. Это было оружие Жона, которое он снял, едва войдя в квартиру. Уиллоу даже не подумала прибрать его — она была слишком поглощена... да вообще всем, чтобы вспомнить о брошенном снаряжении. Очевидно, Жон забыл о нем по той же причине. — Это... оружие Жона, — произнесла Вайсс, и её голос звучал расчетливо, будто она делала выводы прямо на ходу. — Я узнаю его, он показывал его всем сегодня, после того как они с Руби закончили переплавку... Почему... Вайсс повернулась к Уиллоу; на её лице боролись замешательство и подозрение. — Почему оно здесь? Ах. Тот самый вопрос, да? Уиллоу полагала, что следовало ожидать чего-то подобного. Она просто не представляла, как на него отвечать. — Ну... это... — Она облизнула губы, пытаясь хоть немного их увлажнить. — ...Вайсс, дорогая, я... — Мама, почему ты ведешь себя так странно? — Вайсс сделала шаг вперед, но тут же замерла. — Почему оружие Жона у тебя дома? Уиллоу честно пыталась придумать оправдание. Хоть что-то, что могло бы это объяснить. Она не была уверена, что такое объяснение вообще существует в природе, но была готова на любую попытку. И конечно, пока она лихорадочно перебирала варианты, дверь спальни позади неё скрипнула и открылась. Уиллоу почувствовала, как сердце ухнуло куда-то еще глубже. Обе они обернулись на звук. Из спальни Уиллоу вышел Жон, и вид у него был не менее виноватый. — Что... Жон?! — Вайсс переводила взгляд с одного на другую в полном ошеломлении. — Ты... почему ты был в спальне моей матери?! — Э-э... ну... — Жон отвел глаза. Такую явную картину вины Уиллоу видела впервые в жизни. Впрочем, она не могла его винить. Она чувствовала то же самое. — Вайсс... — Жон прочистил горло, явно собираясь взять ситуацию в свои руки и, скорее всего, рассказать правду. — В общем, э-э... правда в том, что... — Погоди... — Вайсс перебила его, её голос затихал. — Человек, с которым была мама... тот, кого она встретила в баре, кто был младше неё, и... человек, с которым она встречается — это был... Жон заметно сглотнул, прежде чем со скорбным видом кивнуть. Вайсс была заметно потрясена. Она отступила на шаг, пытаясь осознать всё, что узнала за последние пару минут. Уиллоу не могла винить её за то, что у неё это плохо получалось. — Понятно... — Вайсс сглотнула, открыла рот, попыталась что-то сказать, но не смогла. — Я... ясно. — Вайсс, дорогая, я... Но Уиллоу не могла выдавить из себя больше ни слова. Совсем. Как бы она ни старалась, ничего не шло на ум. Вайсс посмотрела на неё, подождала, но когда мать промолчала, она лишь отрешенно кивнула. А мгновение спустя она распахнула дверь — и исчезла.
