Я хотела называть его папочкой, а не отцом!

Жон морщится, когда за Вайсс закрывается дверь, оставляя его и Уиллоу в гнетущей тишине. Он не совсем понимает, что сейчас сказать, и считает это вполне оправданным, учитывая обстоятельства. Ещё меньше он понимает, что ему теперь делать. Стоит ли броситься вдогонку за Вайсс и попытаться её успокоить? Или это только сделает хуже? Стоит ли ему остаться и сначала всё обсудить с Уиллоу, прояснив их позиции, прежде чем пытаться наладить отношения с Вайсс? Очевидно, что ни Жон, ни Уиллоу в этом не виноваты, не совсем, но в то же время Жон считает реакцию Вайсс вполне понятной. Он почти уверен, что сам повел бы себя странно, если бы его мама начала встречаться с Реном. — Прости, — он покачал головой. — Может, мне стоило остаться в спальне, позволить тебе что-нибудь придумать... — Нет, я бы ничего не придумала, — перебила его Уиллоу. — Ты правильно сделал, что вышел. Вайсс не нужны были новые порции лжи, ни от кого из нас. Она заслуживала правды. — Я просто хотел бы, чтобы всё прошло чуточку лучше. Уиллоу даже усмехнулась, хотя и довольно слабо. — Да, что ж, я почти уверена, что большинство людей, вызвавших подобную реакцию, чувствуют то же самое. — Так... как ты думаешь, что нам делать? — Не знаю, — призналась Уиллоу. — Но... возможно, тебе стоит поговорить с ней? — Ты... думаешь, мне стоит? — Я думаю, это не худший вариант из возможных. Сейчас точно нет верного способа успокоить Вайсс. Она всегда была из тех, кто копит обиду в себе, вместо того чтобы разбираться с ней сразу. Боюсь, если кто-то из нас не поговорит с ней, станет только хуже. — Я не говорю, что не пойду, но разве ты не хочешь сама с ней поговорить? — Нет, дело скорее в том... — Уиллоу вздохнула. — Мне кажется, твой разговор она воспримет хотя бы немного лучше, учитывая её чувства к тебе. — ...Прости за это. — За чувства моей дочери, которые ты не можешь контролировать? — Э-э... — Не вини себя за это. И Вайсс тоже не вини. Уверена, ты прекрасно понимаешь, что дела сердечные — штука сложная. Но, пожалуйста, попробуй поговорить с ней. Жон нервно сглотнул, потому что, честно говоря, ему совсем не хотелось идти и разговаривать с Вайсс прямо сейчас, после всего случившегося. Вайсс выглядела... «опустошенной» кажется слишком мягким словом. Он чувствует, что она просто оттолкнет его, и у неё будут на то веские причины. Но... если Уиллоу говорит, что ему нужно поговорить с Вайсс, значит, так и надо. — Ладно, — кивнул он, пытаясь внутренне собраться. — Я пойду поговорю с ней. — Спасибо, — Уиллоу положила руку ему на плечо, улыбнулась и, придвинувшись, поцеловала его в щеку. — Позвони мне, если будут новости. — Обязательно, — он кивнул, подошел к Аурэа — брошенной на пол, когда Вайсс бежала из комнаты — и прицепил её обратно на пояс. — Я попрошу её тоже позвонить тебе, если она будет в состоянии. Увидимся. И с этими словами он вышел. Его первым пунктом назначения, вполне естественно, стала сама академия Шейд. В конце концов, Вайсс спит там, так что для Жона это было самым логичным местом для поисков. — Она только что была здесь, — сказала ему Руби с мрачным и печальным выражением лица. — Она, э-э... выглядела не очень. Пришла, переоделась, схватила оружие и ушла. Если хочешь знать мое мнение, думаю, она отправилась поохотиться на Гримм? — Выпустить пар, да? — вздохнул Жон. Как бы ему ни хотелось осудить Вайсс за то, что она отправилась в бесконечные пески с неспокойным сердцем и колеблющейся волей, он сам занимался тем же самым до тех пор, пока несколько недель назад не встретил Уиллоу. У него действительно не было морального права её осуждать. Жон быстро переоделся в свои доспехи — всё ещё ржавые; ему придется подзаработать льен и заплатить Руби, чтобы она перековала и их тоже — и направился к доске заданий у входа в Шейд. Он расспросил нескольких ошивавшихся там студентов, не видели ли они Вайсс или кого-то похожего, и один из парней, к счастью, видел. — Она плакала. Глянула на список, сорвала вот это, — он указал на место, где раньше висел лист бумаги; там осталась только кнопка и крошечный обрывок пергамента. — И умчалась. — Что это было за задание? — Э-э... разобраться с Дезсталкером, кажется? — Студент пожал плечами. — Собираешься ей помочь? Наверное, стоит, она выглядела не слишком подходяще для таких дел. Жон был согласен. У него вертелся на языке вопрос, почему они вообще позволили ей уйти одной, но потом он вспомнил, что не все такие, как он — не все постоянно пекутся о благополучии других, ставя чужие интересы выше собственных. Так что он промолчал. Выход из Вакуо обычно не занимал много времени, но на этот раз Жон направился не к обычному выходу. Студенты смогли назвать ему задачу, которую выбрала Вайсс, но не направление, в котором она ушла. Ему пришлось догадываться самому. Первым делом он, конечно, забрался повыше. Пустынные пески в основном плоские, а значит, любая возвышенность позволит Жону видеть на многие мили вокруг. Конечно, выследить одинокую фигуру среди дюн после захода солнца — это... «трудно» — подходящее слово. «Почти невозможно» — другое. Но Жон был весьма решителен. Он нашел одно из самых высоких зданий у самой границы Вакуо, взлетел на крышу и подбежал к краю. Оттуда он вгляделся вдаль, пытаясь отыскать пресловутую иголку в пресловутом стоге сена. Он никогда раньше этого не пробовал, но он направил свое Проявление и сфокусировал приличный объем Ауры в глазах. В теории это должно было позволить ему видеть дальше, четче и лучше. На практике... что ж, это, вероятно, немного улучшило зрение, но если разница и была существенной, он не мог сказать наверняка. Тем не менее, ему удалось заметить точку — фигуру, движущуюся по пескам. Учитывая время и тот факт, что никто, кроме Охотника, не стал бы бродить по пустыне в одиночку, у него возникло предчувствие, что это она. Он сбежал вниз по башне, на которую взобрался, и помчался к городским воротам. Стражники у входа окинули его странными взглядами, но пропустили. Скорее всего, они увидели доспехи и оружие на бедре и с первого взгляда поняли, что он Охотник. Он справится. Ну, по крайней мере, он на это надеялся. Дезсталкер — это не то, с чем Вайсс не смогла бы справиться сама. На самом деле, он готов был поспорить, что в здравом уме она могла бы уложить сразу нескольких, используя свои призывы. Как забавно вспоминать, что когда-то потребовались все силы команд RWBY и JNPR, чтобы завалить одного Гигантского Невермора и Дезсталкера, а теперь каждый из них, вероятно, справился бы с этим в одиночку и без особых усилий. Ну, у некоторых могли бы возникнуть трудности с тем, чтобы реально попасть по Гигансткому Невермору, но это уже совсем другая история. Путь по пескам занял больше времени, чем ожидалось. Он шел по общему следу Вайсс, а иногда и буквально по её стопам, замечая отпечатки её недавно приобретенных пустынных сапог на песке. Но даже при всём этом, задание уводило Жона гораздо дальше, чем он планировал заходить, и уж тем более намного дальше, чем он когда-либо отваживался забираться в одиночных вылазках. На таком расстоянии Вайсс была в опасности. Даже легкое ранение могло помешать ей вернуться в Вакуо — ну, он полагал, что она могла бы поехать верхом на призыве, но, по мнению Жона, важен был сам факт! Наконец до него донеслись звуки боя, просачивающиеся сквозь пустынный воздух, и он понял, что цель близка. Слышалось и редкое кряхтение от усилий, в котором он узнал голос Вайсс. Возможно, его помощь и не требовалась, но он стал тем ещё паникером. Поэтому он выхватил Аурэа из ножен — на мгновение поразившись тому, насколько идеально сбалансирован клинок (вау, Руби и правда мастер) — и бросился на подмогу. Как только Жон увидел Вайсс и её добычу, несколько вещей сразу стали ясны. Во-первых, Вайсс справлялась лучше, чем он ожидал. Казалось, она выкладывается чуть больше, чем следовало бы, но, если не считать легкой усталости на лице, она не выглядела проигрывающей. Во-вторых, Дезсталкер, которого она выбрала для охоты, был не один. Нет, они наткнулись на целое гнездо. Инстинктивное понимание опасности ситуации резко обострилось, когда он увидел, как главный Гримм — без двух лап и с приличным куском, выбитым из жала — ударил телом по песку, призывая из-под него десяток или около того особей поменьше. Жон поморщился, но не колебался. Он не хотел пугать Вайсс, потому что внезапность на поле боя может стать смертельным врагом. Его план состоял в том, чтобы появиться в её поле зрения как союзник, а уже через пару минут, когда они закончат, раскрыть свою личность. Этого не произошло, во многом потому, что Вайсс заметила его, направила клинок в его сторону и округлила глаза. Разумеется, это случилось именно в тот момент, когда один из крошечных гримм решил прыгнуть на неё. — Жон!.. — Берегись! К счастью, инстинкты Охотницы у Вайсс всё ещё были на высоте, и она в последний момент успела подставить клинок, блокируя тварь. К сожалению, удар всё равно выбил её из равновесия, а на дюнах, к бою на которых они еще не совсем привыкли, этого хватило, чтобы она повалилась на песок. Жон выругался, пока Вайсс отбивалась от мини-Дезсталкера и точным ударом двумя руками прикончила его. Увы, времени на отдых не было. Рой был уже на них. Жон поднял Аурэа и прыгнул к Вайсс. В нынешней ситуации он мог бы отвлечь на себя всё внимание орды, встав перед ней, но если бы хоть пара тварей проскользнула, пока Вайсс пытается сориентироваться, это создало бы проблемы. Поэтому он решил этот вопрос иначе. Он рывком поднял Вайсс на ноги, принимая на себя удар в спину, от которого его ощутимо тряхнуло. Впрочем, он заранее подготовил Ауру, чтобы «станковать» этот выпад, а Вайсс тут же аннигилировала обидчика прежде, чем тот успел атаковать снова. Они заняли позицию спина к спине, лицом к рою. — Что ты здесь делаешь?! — прошипела она, уже начиная концентрировать энергию для призыва. — Ну, я не собирался отпускать тебя одну, когда ты не в форме на все сто! — Я могу о себе позаботиться! — Я и не сомневаюсь, что на все сто ты бы справилась, но, как я уже сказал, сейчас ты не в форме! Вайсс раздраженно цокнула языком, но в остальном предпочла промолчать, пока они принимались за дело. Двое Охотников их калибра более чем способны совладать с роем даже такого размера. Миниатюрные дезсталкеры на самом деле были лишь помехой, отвлекающей от вожака, который, честно говоря, был куда крупнее того, с которым они столкнулись на инициации все эти годы назад. Тем не менее, вместе они разделались с ними быстро. Вайсс призвала Альфа-Меголиата — одно из существ, пополнивших её арсенал во время постоянных осад Гримм в Мантле, — а Жон сдерживал мелочь, пока она концентрировала мощь Меголиата на главном Гримм. Не прошло и пяти минут, как дюны полностью очистились, и Жон с Вайсс смогли облегченно вздохнуть. Это «облегченное вздыхание» продлилось ровно пять секунд. Сразу после этого всё начало разваливаться. — Ты ведь понимаешь, что я ушла сюда с единственной целью — избежать встречи с тобой? Ох. Жон поморщился, хотя и не мог винить Вайсс. Выбери она место менее опасное, он, вероятно, оставил бы её в покое. Или, по крайней мере, оставил бы, если бы Уиллоу сама не попросила его убедиться, что с Вайсс всё в порядке. — Уиллоу попросила меня проверить, как ты. — «Уиллоу», — фыркнула Вайсс, скрестив руки на груди. — Это... слышать, как ты называешь мою маму по имени... это странно. Очень странно. — Э-э... Прости? — Интеллектуально я понимаю, что ты не сделал ничего плохого, — заговорила Вайсс, и надежды Жона на миг взлетели, прежде чем рухнуть обратно на Ремнант. — Но даже так, я не могу просто игнорировать тот факт, что ты встречаешься с моей матерью! — Да, признаю, я понимаю, что это выглядит немного странно. — Немного?! — Ладно, очень странно. — Так-то лучше. — Если тебе от этого станет легче, я не знал, что она твоя мать, пока не прошло порядочно времени после нашего знакомства. — И поэтому вы... вы двое... — Вайсс запнулась. — Уф... здесь не место для таких разговоров. Жон был согласен с общим посылом, хотя и подозревал, что Вайсс попытается просто сбежать от диалога, а не перенести его. К счастью, он заметил неподалеку старые вакуанские руины, которые могли стать подходящим местом для беседы. — Давай сюда, — он указал на остатки древнего строения. — Вместо того чтобы тащиться тридцать минут обратно в кромешной тьме, давай разобьем лагерь и подождем до рассвета. Вайсс скорчила гримасу. — Это звучит как ужасная идея. Я могу доставить нас обратно за пять минут на своем Копейщике. Это... — Ладно, признаю, это правда. Но Вайсс, пожалуйста, просто поговори со мной. Какое-то время она казалась совершенно непоколебимой, но, издав тяжелый вздох, Вайсс кивнула и побрела к обрушившемуся зданию. Смотреть там было особо не на что. Несколько уцелевших колонн и большая прямоугольная плита из какого-то камня, явно рукотворного. Жон не слишком разбирался в архитектуре — особенно в той, которой тысячи лет, — чтобы судить о материалах. Так что, возможно, они и не останутся здесь на всю ночь, но они могут хотя бы остыть и немного поговорить. Тем более что им это действительно необходимо. Они садятся на возвышающийся камень, и Жон прочищает горло, пытаясь решить, с чего начать. — Итак… у тебя, наверное, есть вопросы. — Ты так думаешь? — язвительно бросает Вайсс, после чего вздыхает и проводит рукой по лицу. — Да, у меня есть вопросы. Для начала: как вообще такое могло произойти? — Ну… как-то раз вечером я пытался избежать встречи с вами всеми, — начал он. — Отличное начало. Жону нечего было возразить. — И я оказался в довольно уединенном баре. Уиллоу тоже была там. Она была, э-э… ну, пьяна в тот момент. С тех пор как случилась история с Бумажниками, я стал немного более… — Немного более опекающим? Жон хмыкнул. — Ага. Так что я подошел проверить, как она. С этого момента он и поведал всю историю. О том, как они с Уиллоу разговорились. О том, что им искренне понравилось общаться друг с другом. А затем — как они снова встретились на следующую ночь. — В итоге мы с Уиллоу поладили. Мы… решили сходить на свидание, — он решает умолчать о том, что они с Уиллоу переспали, а потом их застукала Винтер. Ему кажется, что об этом Вайсс лучше не знать. — Примерно тогда же я понял, что она твоя мать. — После того как ты уже решил, что хочешь строить с ней отношения? — Да. Вайсс вздыхает, и хотя в этом вздохе слышится усталость и надлом, она хотя бы кивает. — От этого… мне становится немного легче. От того, что ты не знал. — Да, полагаю, было бы странновато, если бы я целенаправленно пытался замутить с твоей мамой. — Немного странновато? — Очень сильно странновато. Вайсс смеется — всё еще как-то болезненно, но это уже прогресс. — И ты… ты… что ты к ней чувствуешь? На взгляд Жона, это вполне справедливый вопрос. Он проводит рукой по затылку, всё еще не будучи уверенным, являются ли чувства, зародившиеся в нем, истинными, реальными или просто иллюзией, порожденной им самим. — Это… я знаю, что уже испытываю к ней довольно сильные чувства. Но, с другой стороны, это мои первые настоящие отношения, так что, возможно, дело в этом. — Ты веришь, что любишь её? — А-а… — Она всё-таки спросила об этом напрямую, да? — Я… пока не уверен. Вайсс кивает, заметно сглатывает и поворачивается к нему. — Тогда… Жон, я хочу тебя кое о чем спросить. Он приподнимает бровь. — О чем именно? — Я бы хотела сходить с тобой на свидание. Жон, наверное, должен был предвидеть нечто подобное, будь он более внимательным человеком. В реальности же это застало его совершенно врасплох. — Я знаю, что ты что-то чувствуешь к моей матери. Я знаю, что вы двое довольно близки. Но я также уверена: если я не озвучу свои чувства сейчас, то буду жалеть об этом очень долго. Невзирая на последствия, я должна спросить тебя: не захочешь ли ты вместо неё выбрать меня? Жон уже знал ответ; да и как могло быть иначе? Он был почти уверен, что и Вайсс его знает. Но Жон понимал, к чему она ведет. Ей нужно было спросить, нужно было обнажить свои истинные чувства, иначе она не смогла бы двигаться дальше. И Жон ответит ей тем же — честностью. — Прости, Вайсс, — он повернулся к ней, поймал её взгляд, стараясь быть с ней настолько искренним, насколько это возможно. — Боюсь, я не могу ответить тебе взаимностью. В их маленьком убежище на мгновение воцарилась тишина. Вайсс отвернулась и сделала глубокий, почти траурный вдох. Спустя несколько секунд она тихо шмыгнула носом и кивнула. — Я знаю. Блейк и Янг последнюю неделю постоянно бросали на меня странные взгляды, стоило мне заикнуться о том, как бы позвать тебя на свидание. Будто они знали что-то, чего не знала я. И Винтер вела себя так же, хотя она куда лучше умеет скрывать эмоции. Даже ты вел себя похоже, пусть и в другом контексте. Он не мог этого отрицать. — Но я должна была попробовать, — произнесла Вайсс, смахивая невыплаканные слезы, задрожавшие в глазах. — Прости меня. — Не извиняйся. Ты не сделал ничего плохого, — Вайсс подбодрила его, обернувшись с вымученной улыбкой. — Ты остался верен собственным чувствам. Тебе не за что просить прощения. Жон кивнул, но как-то рассеянно, будто выпав из реальности. Он всё равно чувствовал себя паршиво. Даже понимая, что не должен. Но причинять кому-то боль, пусть и неизбежно, — в этом мало приятного. Они сидели в тишине так долго, что Жон начал гадать, не зашел ли их разговор в окончательный тупик. Однако, прежде чем он успел что-то придумать, Вайсс заговорила снова. — Забавно. Я ловлю себя на мыслях о нашем времени в Биконе. Кажется, это было целую вечность назад… а для тебя, наверное, и того дольше. Он рассмеялся: — Если честно, как несколько жизней назад. — И я думаю о том, что могло бы измениться, реши я тогда принять любое из твоих постоянных, неустанных предложений. Жон нахмурился, но позволил Вайсс продолжить. — Если бы я согласилась тогда, в Биконе, то, может быть… — Нет, — перебил её Жон. — Я был невыносимым подростком, который считал, что раз ты мне нравишься, то я тебя «заслуживаю» или какой-то подобный бред. Ты правильно делала, что отшивала меня. Черт, мне это было просто необходимо. У меня тогда было силы две достойные черты, не больше. Вайсс фыркнула: — Ну уж три-то точно были? — Не переоценивай меня, Вайсс. Она довольно неженственно расхохоталась на это. — Честно, я понятия не имею, что Пирра вообще во мне нашла. — Скорее всего, многое из того, что я вижу сейчас, — констатировала Вайсс, и Жон ощутимо покраснел. — Хотя, справедливости ради, возможно, тогда этого было в куда меньших количествах. — Эй! — О, значит, тебе можно оскорблять «себя-прошлого», а когда это делаю я… — Это совершенно другое! — И в чем же разница, позволь узнать? — Ну... — Угу. Я так и думала. Жон чувствовал, как напряжение между ними окончательно улетучивается, а ночная прохлада становится всё ощутимее по мере того, как тьма вступала в свои права. — Наверное, пора возвращаться, а? — предложила Вайсс как раз в тот момент, когда он сам собирался это сделать. — Да, думаю, это хороший план. Она кивнула, поднялась и вытянула вперед Миртенастер. Перед ней возникла Королева Копейщиков, которую она уже привыкла призывать, и Вайсс одним прыжком через Глиф оказалась у неё на спине. — Летишь? — спросила она. Жон лишь хмыкнул, направил Ауру в ноги и совершил такой же прыжок. Их полет назад должен был занять несколько минут. Жон ожидал, что Вайсс будет молчать, но... — У моей матери... была тяжелая жизнь. Глаза Жона расширились, но он не пытался перебить. — Её воспитывали, чтобы она возглавила ПКШ, когда придет время, а потом... потом мой дедушка внезапно скончался. Её бросили на эту должность до того, как она была к ней готова, и ей пришлось полагаться на моего отца, чтобы он вытащил её из этого. И это... ничем хорошим для неё не кончилось. Жон знал об этом. — Она так долго пряталась в своем собственном маленьком мирке, и теперь, видя её активной, здоровой и снова улыбающейся... Я порой не знаю, что чувствовать. Это как будто в моей семье появился новый человек, который просто... возник в один прекрасный день из ниоткуда. Я знаю, что она была там, но... это редко ощущалось. А теперь вдруг у меня есть мать, которая заботится обо мне, любит меня и хочет быть частью моей жизни. И я... я не совсем понимаю, как принять эту реальность. — Но... — Вайсс на мгновение замолчала, собираясь с духом, и продолжила. — Я вижу даже с первого взгляда, что ты наполнил её дни светом. Она стала счастливее, живее, доступнее. С тех пор как вы начали встречаться, она ни разу не сорвалась в своем воздержании, и я... это очень много значит для всех нас: для меня, Уитли и Винтер. — Поэтому я... — следующий вдох Вайсс был дрожащим. — Пожалуйста, сделай её счастливой. Она заслуживает целого мира, и я знаю... знаю, что ты можешь ей его дать. Жон почувствовал, как к горлу подкатил ком, но всё же кивнул и произнес: — Я сделаю это. Вайсс, должно быть, улыбалась, несмотря на слезу, которую он разглядел на её щеке, даже со спины. — Вот и славно, — прошептала она, едва слышно на ветру. — Я рада. Жон не переставал поражаться тому, насколько Вайсс сильная. Тому, как она способна отодвинуть собственное счастье ради материнского. Как она может отказаться от своих чувств ради кого-то другого. — Ты удивительная, Вайсс, — сказал он, не подумав. И тут же понял, что это могло прозвучать в романтическом ключе, но... — Хах... так на тебя похоже — сказать такое и подразумевать исключительно платонический смысл, — Вайсс покачала головой. — Ты один из моих самых близких друзей, Жон Арк. Я не совсем понимаю, как так вышло, учитывая... Вайсс, казалось, подбирала слово. Жон решил помочь: — Трудное? — Трудное начало наших отношений, — Вайсс подтвердила его догадку легким кивком. — И всё же как-то мы здесь. — Не то чтобы «как-то», — возразил он с усмешкой. — Мы просто... выросли как личности. Не думаю, что это оскорбление — признать, что у нас обоих были свои заморочки, когда мы только пришли в Бикон. — Не припомню, чтобы я могла сделать хоть что-то не так, — пошутила Вайсс, и Жон рассмеялся над её притворно-высокомерным тоном. — А если серьезно, то да, в те времена меня бывало... многовато. — Но да, мы просто изменились, выросли, и вдруг... ну, мы оказались не такими уж несовместимыми, как раньше. Стали друзьями, начали приглядывать друг за другом. И это правда для всех нас семерых. Вайсс кивнула. — Да. Пожалуй, так и есть. До Вакуо оставалось не более тридцати секунд лету. Жон понял, что их поездка вот-вот подойдет к концу. — Позвони маме, если сможешь, — сказал ей Жон. — Она, должно быть, очень за тебя переживает. — Позвоню. Но сначала я приму душ, — заметила Вайсс, глядя на песок, который засыпал её наряд после недавнего падения. — А вот потом — да, наберу её. Жон улыбнулся: — Вот и славно. — Ты ведь правда... любишь её, да? Жон снова впал в ступор. Он не знал, что делать и что отвечать, но прежде чем из него удалось вытянуть хоть слово, Королева Копейщиков, на которой они летели, коснулась земли. — Что ж, полагаю, это наш выход? — спросила Вайсс, непринужденно спрыгнув со спины массивного Гримм и элегантно приземлившись на песок. И Жон... он последовал за ней, на пески, обратно к Вакуо и зиккурату, маячившему вдали. А тот вопрос... Он не переставал звучать у него в голове. И не перестанет, что бы он ни пытался делать. Любовь... а?