Отмотать время назад

      Риана проснулась в уютной постели, сладко потягиваясь. За ночь она часто просыпалась от кошмаров — обрывки воспоминаний о прошлом, ледяном взгляде Питера, его угрозах преследовали её даже во сне. Но сейчас её разбудил солнечный свет, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые шторы, — тёплый, золотистый, почти утешающий.       Она ещё немного полежала, наблюдая за игрой света на потолке, позволяя себе несколько драгоценных минут покоя. Мысли постепенно прояснялись, а тяжесть вчерашнего дня чуть отступала. Глубоко вздохнув, Риана села, спустила ноги на мягкий ковёр и решительно поднялась.       После быстрого умывания и переодевания в джинсы и майку она решила спуститься вниз. В голове мелькнула мысль: «Наверное, Дерек всё ещё спит на диване — сейчас довольно рано». Но, когда она вошла в гостиную, диван оказался аккуратно заправлен, а на подушке лежала сложенная записка.       Подойдя ближе, Риана взяла её в руки, разгладила уголок листа. Почерк был чётким, аккуратным — совсем как сам Дерек. Она прочла:

«Прости, появились неотложные дела. Завтрак в холодильнике. Если будет нужна моя помощь, позвони: +1 684 XXX‑XXXX. Береги себя».

      Риана задумчиво повертела записку в руках, затем аккуратно положила её на место. В груди шевельнулось странное чувство — смесь благодарности и лёгкой обиды. С одной стороны, забота ощущалась почти физически: он приготовил завтрак, оставил контакты. С другой — ей не хотелось чувствовать себя беспомощной, нуждающейся в опеке. «В любом случае, я хотела заехать в свой старый дом, — мысленно рассуждала она, направляясь на кухню. — Так что мне не нужно, чтобы этот мальчишка за мной приглядывал. Я справлюсь сама».       На кухне её ждал простой, но заботливо приготовленный завтрак: тосты, джем, йогурт и чашка свежесваренного кофе, уже чуть остывшего. Аромат кофе наполнил комнату, пробуждая воспоминания о более спокойных временах. Риана на мгновение замерла у стола, вдыхая знакомый запах.       Она налила себе кофе, сделала глоток — тёплый, с лёгкой горчинкой, как она любила. Взгляд упал на окно: за стеклом раскинулся утренний город, залитый солнечным светом. Люди спешили по делам, машины плавно скользили по улицам, всё выглядело таким обыденным, мирным… И это резко контрастировало с хаосом, бушевавшим внутри неё. «Пора идти, — твёрдо решила Риана. — Заглюнуть в старый дом. Нужно забрать пару вещей».       Допив кофе, она собрала посуду, помыла чашку и поставила её сушиться. Движения были чёткими, почти автоматическими — так она всегда поступала, когда нужно было взять себя в руки. Затем, бросив последний взгляд на записку Дерека, направилась к выходу. У двери она на мгновение остановилась, положила руку на ручку, глубоко вдохнула. — Всё будет хорошо, — тихо произнесла она вслух, скорее себе, чем кому-либо. И вышла из квартиры, закинув на плечо рюкзак. Он слегка оттягивал плечо, но Риана привыкла: в нём было всё необходимое на случай, если придётся срочно бежать.       Выйдя на улицу, она вдохнула свежий утренний воздух, пропитанный запахом мокрого асфальта после ночного дождя и далёкими ароматами кофе из ближайшей кофейни. Город уже жил своей обычной жизнью: спешили люди, гудели клаксоны, шуршали шины по асфальту. Риана подошла к краю тротуара, выставила руку, чтобы поймать машину.       Через пару секунд перед ней с тихим шипением тормозов остановился огромный внедорожник — чёрный, блестящий, с тонированными стёклами. Водительская дверь открылась, и мужчина спрыгнул на землю. У него была короткая стрижка, лёгкая небритость, кожаная куртка с потёртостями на локтях и улыбка, которая, казалось, освещала всё вокруг. — Рианнон, — радостно протянул он, раскинув руки. — Давно не виделись! — Он захватил её в объятья, и Риана на мгновение замерла, немного заторможенная от неожиданности, а потом всё-таки обняла в ответ. Тепло его объятий пробудило в ней поток воспоминаний: хоть они и были неблизкими, но всё же друзьями, он пару раз помогал ей с выставкой, переодически подвозил с ночной работы. — Кристофер, — неуверенно произнесла она, отстраняясь. — Конечно я! — улыбнулся он, выпуская её из объятий. — Тебя нужно подвести? Садись, я подброшу. — Спасибо, — неуверенно ответила Риана, открывая пассажирскую дверь и усаживаясь на мягкое кожаное сиденье. Внутри пахло новым автомобилем и едва уловимо — древесным парфюмом Кристофера. Крис обошёл машину, сел за руль, завёл двигатель. Внедорожник плавно тронулся с обочины на проезжую часть. — Давно ты в городе? — спросил Крис, бросая на неё быстрый взгляд. — Буквально пару недель, — нервно улыбнулась Риана, глядя в окно. Здания мелькали мимо, знакомые улицы пробуждали воспоминания. — Как твои дела? Как Кейт? — Мы тоже недавно вернулись, — крепче сжимая руль, чуть серьёзнее ответил Крис. — Кейт приехала пару дней назад. Тебя давно не было… Куда же ты пропала? Риана на мгновение замолчала, подбирая слова. Взгляд скользнул по приборной панели, на которой лежал старый брелок — медвежонок, которого Кейт когда‑то подарила Крису. — Переехала в Велекобританию лет десять назад, — отводя взгляд к окну, ответила Риана. — Мне нужны некоторые вещи из старого дома… Не мог бы ты подбросить меня туда? — Да, конечно, — ответил Крис, кидая встревоженный взгляд на девушку. Его пальцы слегка сжали руль. — У тебя всё хорошо? Риана повернулась к нему, натянуто улыбнулась: — Да. Просто тут столько воспоминаний… Немного грустно становится. Крис кивнул, задумался на секунду, а затем сказал: — Если они были хорошими, то не стоит грустить. Всё рано или поздно проходит, — он слегка ухмыльнулся, но в глазах читалась искренняя забота. — А нам остаётся только помнить о хорошем. И ценить то, что есть сейчас.       Он включил радио, и из динамиков полилась старая песня. Риана откинулась на сиденье, посмотрела на мелькающие за окном улицы и тихо сказала: — Спасибо, Крис. Правда, спасибо. Тот лишь кивнул, улыбнувшись уголком рта, и крепче сжал руль, направляя внедорожник к старому району, где стоял её дом.

***

      Машина плавно остановилась возле старого и потёртого дома — некогда впечатляющего двухэтажного здания с мансардой, теперь слегка обветшалого, но всё ещё хранящего следы былой красоты. Дом стоял в довольно уютном районе: вокруг — ухоженные палисадники, цветущие кусты сирени, старые клёны, создающие пятнистую тень на тротуаре. Время здесь будто замедлило ход, оставив этот уголок почти нетронутым с тех пор, как Риана уехала.       Риана повернулась к Крису, и на её лице появилась искренняя улыбка — первая за долгое время, которая не была натянутой или вынужденной. — Спасибо, что подвез, — в её голосе слышалась непринужденная благодарность. Она уже потянулась к дверной ручке, готовая ступить на знакомую землю. — Постой, — его голос, спокойный и теплый, коснулся её, заставляя замереть. Крис наблюдал за ней, в его глазах мелькнула искорка озорства. — Ты кое-что забыла. Риана вопросительно склонила голову, её взгляд метнулся по сиденью, где мог бы затеряться телефон или бумажник, привычные уже спутники каждого. —Разве? — в голосе промелькнуло легкое недоумение. — Ты забыла обменяться телефонами, — с улыбкой, которая отражалась в его глазах, произнес Крис. —Ах, да! — Риана залилась легким румянцем, её улыбка стала более сконфуженной, но оттого не менее очаровательной. Она протянула руку, принимая телефон, который Крис с готовностью протянул ей. — Совсем из головы вылетело.       Его смартфон был в потрётом черном чехле. Риана быстро набрала номер, нажала зелёную кнопку — и через мгновение её собственный телефон в рюкзаке мелодично зазвонил. Она сразу сбросила вызов, улыбнулась и вернула телефон владельцу. — Вот, — её взгляд встретился с его. — Возможно, еще увидимся. — Обязательно увидимся, — уверенно ответил Крис, забирая телефон. — Пиши или звони в любое время. Постараюсь помочь.       Он слегка наклонился вперёд, глядя ей прямо в глаза, и в этом взгляде было что‑то большее, чем простая дружеская забота — будто он хотел сказать: «Даже спустя столько лет мы всё ещё друзья». — Спасибо, — тихо ответила Риана и закрыла дверь пассажирского сидения.       Отойдя на пару шагов, она обернулась и помахала рукой, ожидая, пока автомобиль уедет. Крис тоже махнул в ответ, улыбнулся ещё раз — широко, по‑доброму — и медленно тронулся с места. Внедорожник плавно развернулся и скрылся за поворотом, оставив после себя лишь лёгкое облако пыли и едва уловимый запах выхлопных газов.       Риана выдохнула, осознавая, что всё это время невольно задерживала дыхание. Плечи расслабились, напряжение, сковывавшее её с момента пробуждения, немного отступило. Она провела ладонью по лицу, словно стирая остатки тревоги, и направилась к двери своего старого дома.       Попутно доставая ключи из рюкзака, она на мгновение замерла перед крыльцом. Взгляд скользнул по облупившейся краске на перилах, по старому скворечнику, который когда‑то повесил её отец, по цветочным клумбам, заросшим сорняками. Каждый предмет, каждая деталь пробуждали воспоминания — тёплые, горькие, радостные, печальные… «Сколько же здесь всего произошло», — подумала Риана, вставляя ключ в замок. Металл слегка скрипнул, поворачиваясь, и дверь со знакомым протяжным стоном открылась.       На пороге она остановилась, глубоко вдохнула и переступила порог. Пыльный воздух, запах старого дерева и краски, едва уловимый аромат лаванды, который когда‑то любила её мать… Дом встретил её тишиной, но не пустотой — он был полон воспоминаний, которые теперь предстояло осмыслить и принять.       Осторожно, словно боясь потревожить тишину, которая теперь царила в доме, Риана ступала по старому деревянному трапу, ведущему на второй этаж. Каждая половица под её ногами издавала протяжный, мелодичный скрип, отдаваясь гулким эхом в пустых комнатах, будто дом вздыхал, приветствуя свою давно потерянную дочь. Вдох, выдох — она старалась дышать как можно тише, будто боялась разбудить призраков прошлого.       Первая спальня справа. Её спальня. Сердце ёкнуло от предвкушения и легкой тревоги. С лёгким, почти неслышным скрипом, она толкнула дверь. Щель, поначалу крохотная, расширилась, открывая взору её старую комнату. Полумрак, густой и обволакивающий, таился внутри, смягчённый плотно закрытыми шторами, будто время здесь застыло, не смея нарушить привычный порядок.       И вот они — вещи. Все на своих местах, словно заботливая рука призрака оставила их точно так же, как десять лет назад, когда она, Риана, в спешке собирала свой чемодан, предвкушая ту самую судьбоносную поездку, которая должна была изменить её жизнь. Лёгкий, ещё различимый беспорядок — след той суматохи, той нервной энергии, что витала в воздухе перед большим шагом. Следы её юности, её амбиций, её страхов.       Она ступала дальше, медленно, почти крадучись, словно каждый её шаг мог ненароком сдвинуть хрупкий узор воспоминаний, который она так бережно собирала в этот момент. Кончики пальцев скользнули по покрытой тонким слоем пыли деревянной поверхности комода, затем — по бархатной обложке старой фотокниги, оставленной на прикроватной тумбочке. С каждой соприкосновением с поверхностью, с каждым вдохом запаха пыли и старой бумаги она словно впитывала в себя не просто воспоминания, а целую палитру эмоций, которые когда-то наполняли эту комнату: смех, слёзы, мечты, разочарования, предвкушение… Как будто каждая вещь имела свою историю, свою душу, и сейчас, в её молчаливом присутствии, все они оживали, нашёптывая ей о том, кем она была, и напоминая о том, кем она стала.       Протянув руку, она провела пальцами по спинке стула, смахивая слой пыли. Мельчайшие частицы взметнулись в воздухе, заиграли в тонком луче света, пробившемся через щель в шторах. Затем её ладонь скользнула по поверхности письменного стола — здесь лежали старые тетради с заметками, блокнот с юношескими стихами, засохшая ручка. Каждая вещь хранила в себе частицу её прошлого, и прикосновение к ним будто открывало шлюзы памяти.       Она подошла к кровати и присела на край, осторожно, словно боялась, что та рассыплется от времени. Покрывало слегка просело под её весом, издав едва уловимый шорох. Риана провела ладонью по ткани — когда‑то ярко‑синяя, теперь она выцвела, местами покрылась пятнами, но узор всё ещё угадывался.       Взгляд упал на стену над кроватью: там висели фотографии в самодельных рамках — друзья из школы, семейные снимки, открытка с видом Лондона, которую она повесила в день, когда решила уехать. Риана встала, подошла ближе и осторожно коснулась одной из фотографий — на ней она смеялась в объятьях Питера. Тогда они были неразлучны, строили планы на будущее, верили, что ничто не сможет их разлучить.       В груди защемило. Она вдруг отчётливо осознала, сколько всего упустила за эти годы — не только возможности, но и простые моменты счастья, которые уже не вернуть. Но вместе с горечью пришло и другое чувство — облегчение.       Риана глубоко вздохнула, подошла к окну и решительно раздвинула шторы. Яркий солнечный свет ворвался в комнату, озаряя пыль, кружащуюся в воздухе, освещая знакомые предметы, покрытые паутиной времени. Она улыбнулась и прошептала: — Привет, прошлое. Я вернулась. — За последние два дня возле тебя крутится столько мужиков, — внезапно послышался со стороны двери низкий, насмешливый голос со знакомой хрипотцой. Риана резко обернулась, сердце ухнуло в пятки. На пороге спальни, небрежно облокотившись о косяк и скрестив ноги в потрёпанных джинсах, стоял он. Питер. Его силуэт в полумраке коридора казался призрачным, но глаза горели хищным блеском, а на губах играла кривая усмешка. — Складывается ощущение, что ты бросила меня из-за них. Вернулась, чтобы поиграть в старую любовь, а заодно и новых подцепить?       Риана инстинктивно напряглась, отступив на шаг назад, её пальцы сжались в кулаки. Воздух в комнате сгустился, наполнившись напряжением, как перед грозой. — Вообще-то мы расстались из-за тебя, Питер, — отрезала она строго, её голос дрожал не от страха, а от сдерживаемой ярости. — Это ты забыл обо мне, не стал искать. Видимо, был слишком занят своими… волчьими делами. Охотой, стаями, интригами. А я? Я была просто помехой?       Он хищно улыбнулся, обнажив на миг кончики клыков, и сделал шаг вперёд, грациозно, как хищник в своей норе. Его взгляд скользнул по комнате — по её вещам, по её лицу, — сканируя, оценивая, словно проверяя, не изменилась ли она слишком сильно. — Дорогая, — промурлыкал он, подходя ближе, его голос стал ниже, опаснее. — Ты всё не так поняла. Я думал, ты после той поездки решила остаться в Лондоне, бросить меня ради своей «великой карьеры». Но, похоже, я ошибался. Расскажи-ка, где ты пропадала? Что делала все эти годы? — Серьёзно? — её брови удивлённо взлетели, но в глазах вспыхнул гнев. — Ты просто придумал себе отговорку, чтобы не чувствовать вины! А найти меня, выяснить правду, узнать? Об этом ты не подумал? Лично я хотела тебя найти. Даже зная, что прошло десять чёртовых лет, за которые ты мог обзавестись новой жизнью, новой «стайной самкой». Я всё равно разыскала тебя, прилетела сюда, встретилась с тобой лицом к лицу. А ты? — Но ты так и не сказала, где была и что делала, пока я жил как овощ! — его голос сорвался на рык, глаза потемнели, вены на шее вздулись. — Пошевелить пальцем не мог, в туалет сходить — не то что поесть сам. Знаешь, как унизительно для такого, как я, быть беспомощным? Лежать, как кусок мяса, пока другие решают твою судьбу? — Да, — протянула Риана медленно, её взгляд стал холодным, пронизывающим. — Ты изменился. Очень изменился. От того мужчины, который признавался мне в любви под звёздами, не осталось и следа. Лишь жалкая оболочка — озлобленная, подозрительная, готовая кусаться за любую правду.       Глаза Питера сузились в щёлки, полные ярости, а на губах заиграла хищная улыбка, обнажившая острые клыки. Резким, молниеносным движением он преодолел расстояние между ними, схватил её за шею мощной рукой, выпуская когти, которые слегка царапнули кожу. Прижал её спиной к стене, его дыхание обожгло лицо — горячее, с привкусом дикой ярости. — Дорогая, — прошипел он, наклоняясь ближе, его глаза впились в её, ища слабину. — Не следует кидаться такими едкими словами, когда ты абсолютно беззащитна. Один укус — и всё кончится. — Мне… любопытно, — выдавила Риана, обхватив его руку своими, её пальцы впились в его запястье с неожиданной силой. Голос её не дрогнул, только глаза горели вызовом. — Насколько низко ты готов пасть? Убить меня за правду? Получается, я умру за тебя дважды. — Дважды? — вопросительно переспросил Питер, его хватка чуть ослабла. Он уставился в её глаза, прислушиваясь к ровному, не участлившемуся сердцебиению, к аромату её кожи, смешанному с запахом страха и решимости. В его взгляде мелькнуло сомнение — трещинка в броне из гнева и боли. — Что ты имеешь в виду? — Это не имеет значения, — ухмыльнулась Риана. — Ведь для тебя сейчас куда важнее другое. Твоя стая, какой-то мальчишка. Ты что сменил ориентацию?       Питер хищно ухмыльнулся — в этой улыбке не было ни тени тепла, лишь голодная решимость. Резким, почти неуловимым движением он прильнул к её губам. Поцелуй обрушился на Риану, словно удар волны — внезапный, неумолимый, сбивающий с ног. Он набросился на её губы, словно дикий зверь на добычу, без трепета, без нежности. Лишь грубая страсть, желание управлять и подчинять, заявить своё право силой. Его рука всё ещё сжимала горло — не до удушья, но достаточно, чтобы напомнить о власти, чтобы она ощутила грань между угрозой и притяжением.       Риана на мгновение замерла, дыхание перехватило. В груди вспыхнул вихрь противоречивых чувств: гнев, страх, и где‑то глубоко — отголосок забытой близости. Её пальцы невольно вцепились в его предплечье — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы удержаться на ногах, потому что колени вдруг стали ватными. Поцелуй напоминал битву. Схватку двух оппонентов, где каждый пытался навязать свои правила. Его губы были жёсткими, требовательными, движения — резкими, почти жестокими. Но в ответ она не отступила: чуть приоткрыла рот, позволяя конфликту перейти в новую фазу, и ответила — не покорно, а с вызовом, вкладывая в этот жест всю свою обиду, всю боль прошедших лет.       Питер сделал шаг вперёд, перемещая руку с её шеи на талию. Пальцы впились в ткань майки, резко и властно прижимая Риану к себе. Теперь между ними не осталось ни дюйма свободного пространства — только жар тел, прерывистое дыхание, столкновение воли.       Поддавшись моменту, Риана позволила ему углубить поцелуй — и Питер этим успешно воспользовался. На мгновение в ней вспыхнуло что‑то древнее, забытое: отклик на его близость, тепло его губ, силу рук… Но тут же в груди всколыхнулась волна протеста — слишком резко, слишком властно, без права на выбор. Питер подхватил её на руки с неожиданной лёгкостью, будто она ничего не весила. Его пальцы впились в бёдра, почти до боли, но в этом было что‑то первобытное, от чего по спине пробежала дрожь — не только страха, но и от чего‑то иного, тёмного, запретного. Он двинулся к кровати почти на ощупь, не разрывая поцелуя, спотыкаясь о край ковра, задевая бедром тумбочку — но не замечая преград, ведомый одним инстинктом.       Бросив девушку на постель — не грубо, но решительно, — он разорвал поцелуй. В воздухе повисло тяжёлое дыхание, прерывистое, неровное. Риана приоткрыла глаза: перед ней стоял Питер, с растрёпанными волосами, расширенными зрачками, с каплей пота, скатившейся по виску. Его грудь вздымалась под тканью рубашки, а в глазах читалась смесь ярости, желания и какой‑то отчаянной решимости.       Он резким движением разорвал на себе рубашку — пуговицы брызнули в стороны, глухо ударяясь о пол. Ткань треснула, обнажая загорелую кожу, шрам на плече, который она когда‑то целовала… Питер снова бросился на неё, не давая и секунды, чтобы прийти в себя, ясно мыслить, отстраниться. Его руки блуждали по её телу — яростно, жадно, почти ожесточённо. Пальцы сжимали бёдра, скользили по талии, впивались в плечи, словно он пытался убедиться, что она реальна, что это не мираж, не воспоминание. Поцелуи, граничащие с укусами, спускались всё ниже — по шее, где билась жилка, по ключице, оставляя на коже красные следы.       Риана невольно выгнулась, пытаясь отстраниться, но его колено уже оказалось между её ног, фиксируя положение. Она схватила его за запястье, пытаясь остановить, но он перехватил её руку, прижал к матрасу рядом с головой. Второй рукой он скользнул вдоль её бока, вызывая волну мурашек, и замер у края майки. — Питер… — выдохнула она, и в этом звуке смешались протест, страх и что‑то ещё — то, что она сама боялась назвать.       Он замер на мгновение, тяжело дыша. Его взгляд скользнул по её лицу — по расширенным зрачкам, приоткрытым губам, капельке пота на виске. В глазах мелькнуло что‑то похожее на осознание. Он чуть ослабил хватку, пальцы дрогнули на её запястье. — Я… — начал он хрипло, но тут же оборвал себя, качнул головой, будто отгоняя наваждение. — Нет.       Но вместо того чтобы отстраниться, он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха. Его дыхание обожгло кожу, голос прозвучал низко, срывающимся шёпотом: — Скажи «стоп», — прошептал он. — Если хочешь, чтобы я остановился. Прямо сейчас.       Риана замерла. Воздух между ними стал густым, почти осязаемым. Она чувствовала его жар, его дрожь, его борьбу — не только с ней, но и с самим собой. И вдруг осознала: он так же уязвим, как и она. Так же боится. Так же надеется.       Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Её пальцы, всё ещё прижатые к матрасу, слегка расслабились. Она не отводила взгляда. — Не останавливайся, — тихо сказала она. — Но… давай медленнее.       Питер замер, вглядываясь в её глаза, будто ища подтверждение. Затем медленно, почти осторожно, отпустил её руку. Его ладонь скользнула вдоль её предплечья, мягко, почти невесомо. Он наклонился, и следующий поцелуй уже не был нападением — он стал лаской.