Глава 5: Волк внутри — это чудовищно
10 апреля 2026 г., 19:00
Учиться контролировать себя было подобно битве с собственным разумом, сродни иному психическому недугу. Внутренний мир разрывался на части: разум, стремящийся к сдержанности и миру в любом конфликте, против дикой, первобытной сущности, жаждущей разорвать обидчика в клочья. Это было изнурительное пламя, которое приходилось тушить снова и снова, пробуя тысячи способов.
Сначала я прибегала к простым, почти наивным методам: считать до десяти, проводить дыхательные упражнения, шептать бессмысленные мантры. Но настоящий прорыв случился, когда я осмелилась объединить техники, придав им новое измерение. Особое значение приобрел контроль дыхания: резкий, обжигающий вдох, за ним — медленный, успокаивающий выдох, пропитанный силой воображения.
Я закрывала глаза и погружалась в образы. Лес становился моим спасением — бескрайние просторы, по которым я неслась, ощущая абсолютную свободу, ветер трепал волосы, а заботы отступали. Порой мое сознание цеплялось за самые обыденные вещи, пытаясь отвлечься от бушующего внутри зверя. Я могла часами размышлять о расстановке полок в супермаркете, анализируя их логику, или погружаться в мир ценообразования, пытаясь понять, как рождаются цифры на ценниках. Это помогало. Почти всегда.
Но были и исключения. Особенно в первые несколько месяцев, когда циклы Луны становились моими личными триггерами. Это было похоже на женский цикл, но с более быстрой и взрывной фазой. Всего три дня. За день до полнолуния начиналась необъяснимая, всепоглощающая агрессия, накатывающая волнами, которую невозможно было предвидеть или контролировать.
В эти моменты просыпался волк. Территориальные инстинкты становились звериными: защита всего, что считалось моим — будь то вещи, личное пространство или даже люди, которых я любила: друзья, семья. Агрессия захлестывала, затмевая собой все другие чувства, превращая меня в неконтролируемую силу.
На следующий день, когда Луна начинала уступать свое место, дикая сущность постепенно отступала, позволяя прежней мне вернуться. Для таких критических дней я заранее подготовилась. Сняла уединенный загородный дом, где установила надежную систему сигнализации. Цепи и наручники стали частью моей «страховки», а бетонный подвал с массивной железной дверью — моей временной тюрьмой. Сигнализация запирала меня там, и дверь открывалась только на следующий день, с восходом солнца.
Самым сложным испытанием, однако, было скрывать свою сущность от родных. Я вернулась в Великобританию, и первые недели жила с родителями, пытаясь сохранить видимость нормальной жизни. Но это было обречено на провал. Осознание пришло быстро, и я поняла, что нужно съезжать. Однако моя новая природа все равно дала о себе знать. Родители узнали о моем обращении сразу после первой полнолунии.
Первое время они были в шоке. Молчание, отвернутые головы, полная изоляция. Но со временем, как это бывает, люди адаптируются. Мы смогли поговорить, и напряжение начало спадать. Но даже сейчас отец не может смотреть на меня спокойно, в его глазах читается скрытый страх. А мама… она постоянно плачет, и ее взгляд полон жалости.
Но они не отказались от меня. Они не отвернулись. И это уже огромное достижение. Хотя, кого я виню? Любой на их месте был бы в смятении. Кто сможет легко принять, что их дочь теперь — оборотень, воющий на луну?
***
Риана сидела на стуле за компьютером в голубоватом свечении монитора, её глаза бегали по строчкам очередной статьи, которую она отыскала в интернете. Комната тонула в полумраке — только экран отбрасывал призрачные блики на стены, выхватывая из темноты книжные полки, заваленные распечатками, вырезками и заметками. На столе рядом с клавиатурой стояли остывший кофе и тарелка с нетронутым сэндвичем: она забыла про еду, как забывала про сон последние несколько недель. Она не отпускала мысль, что её ситуация обратима. Что она сможет снова стать человеком — не наполовину зверем, не существом, которое прячется в подвале во время полнолуния, а просто Рианой, которая ходит в кафе, смеётся с друзьями и не вздрагивает от каждого резкого звука. Именно поэтому она рыскала по интернету, просматривала его вдоль и поперёк, прочёсывала форумы любителей паранормального, изучала древние мифы, сравнивала легенды разных народов, искала хоть намёк, крупицу надежды. И спустя год поисков — нашла. — Если убить оборотня, что обратил тебя, ты сможешь вернуть себе человеческое обличие на всю жизнь, — прошептала Риана вслух. Её глаза расширились, на лице появилась улыбка — первая искренняя улыбка за долгие месяцы. — Наконец‑то хоть что‑то… Но радость быстро сошла с лица. Она нервно прикусила палец, взгляд потух, плечи опустились. — Правда, ситуация осложняется тем, что Питер сильнее меня и опытнее… — она замолчала, обдумывая слова. — А что, если… Мысль, едва оформившись, ударила в сознание, как молния. Риана на пару секунд замерла, потом резко кивнула сама себе — будто убеждая в правильности решения — и бросилась к сумке. Движения стали резкими, почти судорожными: она сгребала в сумку майки, кофты, джинсы, запасную пару кроссовок. Пальцы дрожали, когда она отыскивала на полке паспорт и кошелёк — документы чуть не упали на пол. Схватила со стола телефон, запихнула в задний карман джинсов, быстро выключила компьютер, даже не дожидаясь, пока система завершит работу. Спешно покинула комнату. В коридоре на первом этаже взяла с вешалки свою кожанку — старую, потрёпанную, но такую родную — и накинула на плечи. Обулась в кроссовки, убедилась, что ключи на месте, и вышла из дома. Запирая дверь, дважды проверила замок, поставила дом на сигнализацию. Руки всё ещё дрожали, но внутри нарастала странная решимость — смесь страха и отчаянной надежды. Доставая из куртки ключи от машины, она разблокировала водительскую дверь. Charger, чёрный, массивный, ждал её у обочины, словно верный конь. Риана села за руль, завела мотор — тот зарычал низким, утробным звуком, отозвавшись вибрацией в груди. Переключила передачу, выжала педаль газа. Машина рванула с места. Шины взвизгнули на асфальте, оставляя чёрные полосы. Charger помчался по улицам Лондона — мощный, стремительный — его усиливающийся рёв разнёсся по тихому пригороду, нарушая ночную тишину. Клубы дыма потянулись за ним, растворяясь в прохладном воздухе. Риана сжала руль так, что побелели костяшки пальцев. В голове крутились мысли: «Да, мне очень повезло, что Питер тогда меня отпустил, не затягивая в дела своей стаи. Я смогла достучаться до него… хотя это до сих пор кажется невероятным. После всего произошедшего он так изменился. В нём не осталось ничего от того Питера, которого я знала когда‑то: ни той романтичности, ни искренности, ни любви, ни чистоты. Он стал жёстче, расчётливее, холоднее — словно внутри него что‑то надломилось. Но, если быть честной, то я тоже изменилась. Стала строже, самоувереннее, и за этот год ещё приобрела эгоистичность. Раньше я думала о других в первую очередь, а теперь — о себе. И это неплохо. Это выживание. А учитывая, что Питер хотел меня убить два раза… — она сжала руль ещё крепче, — то моё желание сделать то же самое сейчас вполне честно. Это не месть. Это самозащита. И шанс вернуть себе жизнь, которую у меня отобрали». Она бросила взгляд в зеркало заднего вида. Дом, где она провела последние месяцы, уже скрылся из виду, растворился в ночной мгле. Впереди — только дорога, тёмная и прямая, как её новый путь. В кармане завибрировал телефон — пришло сообщение. Риана покосилась на экран, но не стала проверять: сейчас всё внимание — дороге, скорости, ритму мотора. Она не могла позволить себе отвлечься. Не сейчас. Ветер свистел в приоткрытое окно, развевал волосы, а где‑то глубоко внутри, за рёбрами, волк глухо рычал — не угрожающе, а словно подбадривая: «Вперёд. Ты сможешь». Риана чуть улыбнулась. Впервые за долгое время она не пыталась подавить эту часть себя, а приняла её как союзника. «Возможно, — подумала она, — сила зверя необязательно должна быть проклятием. Возможно, именно она поможет мне победить и вернуть человечность. Но сначала — разобраться с Питером. Раз и навсегда».***
Толпа встречающих и провожающих, гул голосов, огни рекламных вывесок — всё это осталось позади, стоило Риане сделать первый шаг из прохладного терминала аэропорта. Промозглый предрассветный воздух приятно освежил её, стряхнув остатки сонливости после долгого перелёта. Плечо ныло от веса сумки, которую она перекинула через плечо: внутри лежали не просто вещи, а вся её жизнь за последние месяцы — сменные футболки, потрёпанная записная книжка с заметками о мифах и легендах, флакончик успокоительного, которое почти не помогало, и фотография родителей, спрятанная в потайном кармане. Она уверенно направилась в сторону парковки такси, где уже выстроилась цепочка автомобилей, готовых домчать пассажиров до их пунктов назначения. Воздух пах выхлопными газами, смешанными с запахом разогретого асфальта и далёким ароматом кофе из уличного киоска. Вокруг сновали люди с тележками, семьи с детьми, деловые мужчины с кейсами — все куда-то спешили, но Риана чувствовала себя оторванной от этой суеты. Её путь только начинался. Её взгляд остановился на одной из машин, стоящей ближе других. Водитель — мужчина средних лет с залысинами и усталыми глазами — листал что-то в телефоне. Риана подошла, наклонилась к приоткрытому окну и, стараясь перебороть усталость, заставила себя улыбнуться. — Здравствуйте, не подбросите в Бикон-Хилс? — с улыбкой спросила Риана, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и спокойно. Таксист поднял взгляд, устало закатил глаза и вздохнул: — Туда добираться полтора часа. Через центр, потом по шоссе, потом ещё по серпантину в гору… В такую рань — пробки, да и дорога та ещё. Риана кивнула, будто заранее знала ответ. Она расстегнула молнию на сумке, достала кошелёк и быстро отсчитала несколько купюр. — Я готова заплатить на пятьдесят баксов больше, чем насчитает счётчик, — улыбнулась она, протягивая деньги вперёд, но не отдавая их сразу — просто показывая серьёзность намерений. — Мне очень нужно туда попасть как можно скорее. Водитель на секунду замер, оценивающе посмотрел на неё — на её взъерошенные после перелёта волосы, тёмные круги под глазами, напряжённую улыбку. Что-то в её взгляде, видимо, убедило его: не деньги, а отчаянная решимость. Он усмехнулся, убрал телефон и завёл мотор. — Ладно, — бросил он. — Садись. Риана открыла заднюю дверь, закинула сумку на сиденье и устроилась поудобнее, откинувшись на прохладную кожу обивки. Машина тронулась с места, плавно вливаясь в поток. Она бросила последний взгляд на здание аэропорта, которое теперь казалось чужим и далёким — точкой на карте, оставшейся позади. В окне замелькали городские пейзажи: высотки бизнес-центров, витрины закрытых магазинов, редкие зелёные островки парков. Солнце только начинало подниматься над крышами, окрашивая небо в персиковые и золотистые тона. Риана закрыла глаза на мгновение, вслушиваясь в гул двигателя и тихое шуршание шин по асфальту. «Почти на месте, — подумала она. — Ещё немного — и я узнаю, правда ли это работает. Если убить оборотня, который тебя обратил, можно вернуть человечность… Питер, ты сам виноват. Ты отнял у меня всё — теперь я отниму у тебя то, что мне принадлежит по праву». Внутри что-то дрогнуло — не страх, а предвкушение. Звериное чутьё обострилось: запах бензина, шум города, биение собственного сердца — всё воспринималось острее. Она сжала кулаки, чувствуя, как под кожей на мгновение зашевелились когти, но тут же взяла себя в руки. «Спокойно. Ещё рано. Сначала — добраться. Потом — действовать». Таксист покосился в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. А Риана смотрела вперёд, где за поворотом уже проглядывали очертания холмов, среди которых и прятался Бикон-Хилс — маленький городок, ставший для неё последней надеждой и точкой невозврата.
