Отмотать время назад

      Прошло шесть недель с визита Девкалиона в дом Рианы, и за это время она сумела выстроить хрупкое, но устойчивое равновесие в Бикон-Хиллс. Город постепенно раскрывался перед ней — не как временное убежище, а как место, где можно пустить корни.       Она работала редактором — удалённо, из дома, — и этот ритм стал её опорой. Каждое утро начиналось одинаково: чашка крепкого кофе с корицей, запах которого наполнял кухню, и монитор с очередным текстом, ждущим правки. Работа помогала сохранять связь с человеческой стороной себя: логика, структура, слова, лишённые звериных инстинктов.       По вечерам, когда дедлайны отступали, Риана гуляла. Она изучила Бикон-Хиллс до мелочей: узкие улочки старого района с домами, увитыми плющом, шумную центральную площадь с фонтаном, где смеялись дети, и тихие аллеи парка, где деревья шелестели листьями, будто перешёптывались с ней.       За городом начинался лес — густой, таинственный, полный запахов и звуков, которые её обострённое обоняние и слух улавливали с пугающей чёткостью. Здесь она позволяла себе чуть больше: ускоряла шаг, переходила на бег, вслушивалась в ритм собственного дыхания, в шорох листвы под ногами. Это было не превращение, а освобождение — краткий миг, когда зверь внутри не боролся с человеком, а сливался с ним.       Два раза в неделю она встречалась с Питером. Никаких чувств, никаких обещаний — только физическая разрядка, способ сбросить напряжение, которое копилось в теле и душе. Их связь была прозрачной, как стекло, и такой же хрупкой — в любой момент её можно было отпустить без сожалений.       Но была одна деталь, которая не давала Риане покоя. Раз в неделю, обычно в пятницу ближе к полуночи, возле её дома останавливался внедорожник. Он стоял около часа, не двигаясь, не подавая признаков жизни. Оттуда никто не выходил, фары не мигали, двигатель работал едва слышно — лишь тихое урчание, почти неразличимое для человеческого уха.       Риана знала, кто там. Девкалион.       Она чувствовала его запах — холодный металл и древняя сила — даже сквозь закрытые окна. Он не пытался проникнуть внутрь, не сигналил, не оставлял посланий. Просто был там, за стеной ночи, наблюдая или… что?       Сколько бы она ни гадала, не могла понять, зачем он приезжает. Варианты крутились в голове, как фрагменты головоломки, но не складывались в единую картину: проверяет ли он, соблюдает ли она условия их негласного договора — остаётся ли в стороне? Оценивает ли её стабильность: не даёт ли зверь внутри себя воли, не становится ли она угрозой? Или это что-то личное? Напоминание о себе, намёк на то, что он всё ещё рядом, что их разговор не закончен?       Однажды, в очередную пятницу, Риана не выдержала. Она подошла к окну, отодвинула штору и вгляделась в темноту. Внедорожник стоял на привычном месте — чёрный силуэт на фоне тёмной улицы, фары потушены. «Он знает, что я его чувствую, — подумала она. — Знает, что я знаю, что это он. Значит, это часть игры. Но какой?»       Риана медленно выдохнула, позволяя глазам вспыхнуть золотистым светом — не яростно, а настороженно. Волк внутри зашевелился, принюхиваясь, но не рычал, не требовал действовать. Он тоже был заинтригован.       Она опустила штору и отошла от окна. В голове крутилась фраза Девкалиона: «Мы не закончили разговор». «Может, он ждёт, пока я сама сделаю шаг? — мелькнула мысль. — Или хочет, чтобы я сломалась, начала искать ответы?»       Риана села за стол, открыла ноутбук, но работать не смогла. Взгляд то и дело возвращался к окну. Внедорожник всё ещё стоял там, молчаливый и неумолимый, как напоминание: её попытка построить спокойную жизнь — всего лишь иллюзия. Мир оборотней не отпускает так просто.       На следующий день она решила изменить маршрут прогулки. Вместо парка направилась к окраине города, туда, где лес подступал вплотную к домам. Воздух здесь был гуще, насыщеннее — хвоя, сырая земля, следы животных. Риана шла медленно, вслушиваясь не только в звуки, но и в свои ощущения.       Вдруг она остановилась. На коре старого дуба заметила едва заметную царапину — не природную, а сделанную когтем. Свежая. Она наклонилась ближе, принюхалась. Запах был знакомым: холодный металл, древняя сила.       Девкалион был здесь. Не просто проезжал мимо — он ходил по этим тропам, возможно, наблюдал за ней, пока она гуляла, не подозревая о слежке.       Риана выпрямилась, сжала кулаки. В груди закипала смесь раздражения и… любопытства. — Хорошо, — прошептала она в пустоту. — Я подожду.       Она развернулась и пошла обратно к городу, ведь сегодня на вечер у неё уже были планы.

***

      Питер лежал на кровати, прикрывая обнаженное тело одеялом, которое уже забыло тепло их близости. Его взгляд был прикован к Риане. Она, в одной лишь длинной футболке, поджав ноги, словно статуэтка, сидела за компьютером, полностью поглощенная работой. Мягкий свет настольной лампы вырисовывал на её лице резкую линию скул, подчеркивая контраст между мягким светом и глубиной тени под ресницами. Воздух в комнате был пропитан ароматом хвои от свечи, который, тем не менее, не смог заглушить едва уловимый, металлический запах — напоминание о недавней страсти, о следах, оставленных на их телах. — Неужели это так важно? — произнёс Питер, нарушая молчание, его голос звучал немного глухо, словно в отдалении. Он едва заметно кивнул на мелькающий на экране текст. — Твоя работа.       Риана отпила воды, её пальцы, словно отточенные часы, мгновенно вернулись к клавиатуре. Движения были быстрыми, точными, почти механическими. — У меня есть сроки, которые нужно соблюдать, — её голос был ровным, деловитым. — И твоё присутствие вовсе не мешает мне работать. Тем более, что оно тут… не обязательно. Обычно ты сразу уходишь. Почему на этот раз остался?       Питер приподнялся на локте, одеяло соскользнуло, открывая ему и ей всю историю их ночи: царапины, полускрытые укусы, синяки, словно мрачные отметины. Он провёл рукой по волосам, словно собирая мысли, которые, казалось, разлетелись по комнате. — Хотел поговорить, — произнёс он, делая паузу, нарочито замедляя речь, словно взвешивая каждое слово.       Риана наконец оторвала взгляд от монитора. Её взгляд, встретившись с его, был полон мимолетной насмешки, но в глубине пряталась усталость. — Разве нам есть о чём разговаривать? — спросила она, склонив голову, словно показывая, что готова слушать. — О наших отношениях, — сказал он, и в его голосе прозвучала непривычная для него серьёзность.       Короткий, резкий смех Рианы пронёсся по комнате, лишённый всякого юмора. — О чём? — переспросила она, поворачиваясь к нему всем телом. Её поза была оборонительной, руки скрещены на груди. — У нас нет отношений, Питер. У нас есть секс. И это всё. — Разве? — Питер приподнял брови, пытаясь сохранить прежнюю легкость, но в его глазах мелькнуло что-то иное — смесь обиды и вызова. — Я не стал спрашивать, почему я, потому что меня это вполне устраивает. Но… — Питер, — Риана развернулась к нему полностью, откинувшись на спинку кресла. Улыбка её стала шире, но в ней не было тепла, только холодная, отстранённая логика. — У меня особого выбора не было. — Ты бы могла пойти в клуб, найти кого-нибудь, — настаивал он, его голос набирал силу. — Или выбрать кого-то из волков этого города. Но ты выбрала меня. Это же не просто так. — Ты совершенно прав, не просто, — кивнула она, оставаясь в прежней позе, словно незыблемая скала. — Давай рассуждать логически. В стае Дерека в основном подростки — и у нас с ними разница в двадцать лет. Я, конечно, могу понять разные фетиши, но спать с подростком для меня возможно лишь на пьяную голову, и то, единоразово. Так что они выпадают из списка.       Она сделала паузу, пальцы её застучали по подлокотнику кресла, создавая нервный, ритмичный стук. — Что насчёт самого Дерека? Он твой племянник, разница в возрасте у нас десять лет, и он мой друг. А спать с друзьями — это самая плохая идея. Я ценю эту дружбу больше, чем сиюминутное удовольствие.       Питер нахмурился, но промолчал, ожидая продолжения. — А что насчёт людей? — наконец спросил он.       Губы Рианы изогнулись в усмешке, и её глаза на мгновение вспыхнули золотистым отблеском, словно два огонька в полутьме. Это был не яростный огонь, а скорее отблеск горькой иронии. — Тут действует моё правило: «не навреди», — она кивнула в сторону Питера. — Мне нужен секс, чтобы волк мог выпустить пар. И, как ты уже заметил, в процессе я себя не особенно контролирую.       Она обвела взглядом его тело — следы её когтей, укусы на плече, синяки на ключицах. Питер невольно коснулся одного из них, словно только сейчас осознав всю глубину их ночи. — Для оборотня пережить подобное — пустяк, — продолжила Риана. — Через пару часов всё заживёт, не останется и следа. Но для человека… это может быть смертельно. Поцарапай я его так же — он истечёт кровью или получит заражение. Укус — и инфекция, которую его организм просто не выдержит.       Она замолчала, её золотой взгляд устремился прямо на него. В её голосе зазвучала непривычная, почти болезненная откровенность. — Так что выбора у меня особо нет, Питер. Либо ты, либо — риск потерять контроль и нарушить своё правило. А я не хочу никого убивать. Даже случайно.       В комнате повисла тишина, густая и тяжёлая. Питер медленно откинулся на подушки, задумчиво проводя рукой по шрамам на плече. — Значит, я — безопасный вариант, — произнёс он наконец. В его тоне смешались ирония и горечь, словно он признал свою роль в этой странной игре. — Да, — просто ответила Риана, снова поворачиваясь к экрану. — Ты — безопасный вариант. И я благодарна тебе за это.       Её пальцы замелькали по клавиатуре, словно порхающие бабочки, но вдруг движение остановилось. Риана нахмурилась, её золотые глаза вспыхнули, отражая свет монитора. Волк внутри неё зашевелился, уловив знакомый звук мотора, потом — шуршание шин по гравию. И, наконец, запах. Знакомый, властный, беспокоящий. Это было неожиданно. Девкалион всегда приезжал в пятницу, когда её мир был предсказуем и пустынен. А сегодня — среда. И Питер здесь. «Что же привело вас сюда сегодня, мистер Д?» — мелькнула в её голове мысль, острым осколком стекла. Она бросила быстрый взгляд на окно, затем на Питера.       Он, заметив внезапное свечение её глаз, нахмурился. Его собственные, синие глаза вспыхнули в ответ, словно два осколка полярного льда. Он тут же сел на кровати, одеяло, теперь почти бесполезное, едва прикрывало бёдра. — Риана, — неуверенно произнёс он, в его голосе звучала тревога. Но девушка будто не слышала. Она неотрывно смотрела на него своими золотыми волчьими глазами, застывшая, как изваяние. — Риана, — повторил он, стараясь перекричать надвигающуюся тишину, но она оставалась неподвижна, словно зачарованная, или, скорее, парализованная. — Айрис, — прорычал Питер, и это имя, вырвавшееся с неведомой силой, словно ударило по ней. Риана вздрогнула, словно отгоняя наваждение, и моргнула. — Ты чего вспомнил моё второе имя? — спросила она, стараясь придать своему голосу беззаботность, и вернулась к клавиатуре, делая вид, что ничего не произошло. Пальцы коснулись клавиш, но замерли на полпути — она не могла сосредоточиться. — Ты в порядке? — Питер уже стоял, поднимая с пола валявшиеся джинсы и надевая их. Его движения были резкими, нервными. — Да, — ответила она, но её голос прозвучал почти шёпотом, неубедительно. — Ты уверен… — он не успел договорить. Теперь и его собственный волк почувствовал приближение Альфы, примитивный инстинкт, заставляющий всё существо напрячься. Он уловил тот же звук внедорожника, остановившегося возле дома Рианы, — глухой удар тормозов, скрип подвески под весом массивной машины. И страх, холодный и липкий, начал медленно ползти по спине.       Питер замер, принюхался, его ноздри чуть расширились, улавливая тончайшие нюансы запаха, меняющиеся с каждой секундой. Синие глаза снова вспыхнули, на этот раз ярче, зрачки расширились, превращаясь в чёрные бездны, готовые поглотить всю информацию из окружающего мира. — Девкалион, — выдохнул он, поворачивая свечение своих глаз на Риану. В его голосе прозвучал оттенок недоверия, смешанного с лёгким возмущением. — А его ты в плане секса не рассматривала? — Питер, — она закатила глаза, услышав этот совершенно неуместный бред. Её голос прозвучал с явной иронией и усмешкой. — Он… скорее личный маньяк. Приезжает к моему дому и стоит. Как уличный фонарь. Но вот что странно: он нарушил свой график. Может, соскучился? — И тебя это не напрягает? — Питер покачал головой, указывая на окно, где громоздкий внедорожник стоял, как воплощение угрозы. В его вопросе звучало искреннее недоумение, смешанное с беспокойством за неё. — А что меня должно напрягать? — Риана демонстративно пожала плечами, делая вид, что её совершенно не касается происходящее. — Дорога — не моя собственность, и он может стоять где захочет. Это его право. — Айрис, — он сделал акцент на её втором имени, — ты не где головой в последнее время не ударялась? — спросил Питер, склонив голову набок и прищурившись, словно пытаясь разглядеть в ней трещину, которой не замечает. — О, помню, — она ответила беззаботно, но в глубине глаз промелькнула тень. — Это было, когда ты так эффектно перевернул машину Дерека, пока я пыталась от тебя сбежать. Приятная была поездка, скажу я тебе. — Если ты забыла, то позволю себе напомнить, — его голос стал ниже, прозвучав почти как рычание. Питер подошёл ближе, его высокая, внушительная фигура теперь возвышалась над ней, заставляя её кресло казаться ещё меньше. Он поставил ладони на подлокотники, словно заключая её в невидимую западню, приковывая её внимание к себе, к своему близкому присутствию. — Это Альфа в стае альф. И я крайне сомневаюсь, что слепой может самостоятельно вести машину. Поэтому он приехал не один. Разве ты не чуешь, Айриз? Или твой волк сегодня взял выходной? — О, я вижу, как ты дрожишь, — она улыбнулась, её глаза блеснули, как у хищницы, наслаждающейся реакцией добычи. — Это пугает тебя до кончиков волос, я права? — Она наклонилась ближе, словно разделяя с ним его страх, но её голос был полон вызова. — Но меня… меня это не трогает. Совсем. — Ты же понимаешь, что он может тебя убить? — его голос стал тише, а взгляд, обычно невозмутимый, углубился, полнясь неподдельной, почти отчаянной обеспокоенностью. Он едва заметно сжал кулаки, словно пытаясь защитить её от невидимой угрозы. — И что? — Риана склонила голову набок, её золотые глаза сверкнули в ответ, отражая не страх, а дерзкий вызов. — Ты думаешь, если я буду дрожать от ужаса, он пожалеет меня? Это наивно. Если его цель — лишить меня жизни, он найдет способ, независимо от моих чувств. Страх не создает преград, он лишь сковывает. — Но ты же испугалась, когда учуяла его, — Питер не отступал, его голос звучал настойчивее, в нем сквозила тревога, смешанная с упрёком. Он видел, как дрогнули её губы, как расширились зрачки в тот момент. — Это был инстинкт, — Риана выпрямилась, но тут же подалась вперёд, сокращая дистанцию между ними. — Инстинкт. Не мой, а волка, что живёт внутри. Но я не позволила ему управлять мной. Я вернула контроль. — Её голос упал до шёпота, такого тихого, что приходилось вслушиваться, и в этом шёпоте чувствовалась опасная, манящая игра. — И знаешь что, Питер? Он очень хорошо слышит. Наш разговор. И вот этот мой шепот тоже. Так что, будь осторожен со своими словами. Он может решить, что ты проявил слишком много заботы. — Где твой инстинкт самосохранения? — Питер выпрямился, игнорируя её слова, словно пытался занять как можно больше пространства, чтобы подчеркнуть свою тревогу. Он сложил руки на груди, обретая тем самым оборонительную позу, и его взгляд был прикован к ней, полный немой мольбы. — Кажется, он умер в тот же день, когда ты обратил меня в оборотня, — ответила Риана, и на её губах играла лёгкая, почти невесомая улыбка.       Питер продолжал смотреть на неё, его спокойствие было обманчивым. Серьёзность его отношения к ситуации была написана на лице: каждая морщинка, каждый мускул выражали глубокую обеспокоенность. А Риана смотрела в ответ, её улыбка не сходила с лица, а в глазах плясала дразнящая усмешка. Комнату наполнило напряжённое молчание, которое длилось, казалось, целую вечность. И вот, нарушая эту тишину, с улицы донёсся рёв мотора. Глухой, низкий рык, который быстро перерос в визг шин, когда машина сорвалась с места, оставляя за собой шлейф уходящих звуков. Оба оборотня, словно по команде, одновременно повернули головы к окну. — Ну вот, угрозы больше нет, — Риана грациозно поднялась с кресла. Она легко, словно подбирая что-то незначительное, нагнулась и подняла с пола футболку Питера, протягивая её ему. В её движениях читалось лёгкое, но уверенное возвращение к контролю. — Теперь ты можешь идти спокойно. — И часто он так приезжает? — Питер принял футболку, его пальцы на мгновение задержались на ткани, прежде чем он начал неторопливо натягивать её на себя. В его голосе прозвучала нотка любопытства, смешанная с чем-то более неопределённым. — Не думаю, что это имеет какое-то значение, — Риана подошла к кровати и, легко играя пледом, начала его заправлять. Она делала это небрежно, но в её движениях была какая-то внутренняя сосредоточенность. Затем она повернулась к нему, и на её лице появилась лукавая, чуть прищуренная улыбка. — Или ты ревнуешь?       Питер фыркнул, словно его задели за живое, и закатил глаза, показывая своё явное недовольство. Он снова сложил руки на груди, но теперь в его позе читалось не столько оборонительное поведение, сколько искреннее раздражение, смешанное с лёгким намеком на недоверие. — Ревность — это чувство для тех, у кого есть отношения, — бросил он сухо, отводя взгляд к окну, за которым сгущались сумерки. — А у нас, как ты сама сказала, всего лишь удобный договор.       Риана не ответила сразу. Её улыбка на мгновение дрогнула, но она быстро взяла себя в руки. — Точно, — кивнула она, и в её голосе прозвучала едва уловимая горечь, тут же скрытая за привычной иронией. — Всего лишь договор. Так что не стоит придавать этому слишком много значения.       Питер сжал челюсти, но промолчал. Вместо этого он сделал несколько шагов по комнате, будто пытаясь найти точку опоры в этом разговоре, который явно пошёл не по его сценарию. Его взгляд скользнул по столу, где лежал раскрытый ноутбук Рианы, по стопкам бумаг с заметками, по книжным полкам, заполненным старыми фолиантами и современными справочниками. Всё здесь было упорядочено, выверено, подчинено логике — как и сама Риана.       Риана вернулась за стол, села за компьютер и продолжила редактировать текст, намеренно игнорируя его присутствие. Её пальцы замелькали по клавиатуре с прежней скоростью, но Питер заметил, что она дважды исправила одну и ту же строчку — знак того, что её внимание было где‑то далеко.       Питер ещё пару минут смотрел на её спину, на то, как свет настольной лампы отбрасывает мягкий отблеск на её тёмные волосы, как она машинально поправляет прядь, упавшую на плечо. Он хотел сказать что‑то ещё — что‑то важное, что могло бы изменить ход их разговора, но слова застряли в горле. Вместо этого он резко развернулся, забрал свою куртку с комода и направился к двери. — До встречи, — бросил он, не оборачиваясь, и направился на выход из дома. Его шаги звучали гулко в тишине, а дверь захлопнулась чуть громче, чем нужно.       Риана продолжала печатать, пока не услышала, как мотор в машине Питера завелся, а затем звук колёс, шуршащих по гравию, постепенно затих вдали. Только тогда она позволила себе облегчённо выдохнуть и откинулась на спинку стула, проводя руками по лицу.       В комнате повисла тягучая тишина, которую лишь изредка нарушало нервное тиканье настенных часов, отсчитывающих безжалостные секунды, и приглушённый шум ветра, треплющего ветки за окном. Риана закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, унять это странное, ноющее чувство пустоты, внезапно возникшее где-то в груди, где раньше, казалось, царила лишь ледяная уверенность. Обдумать всё произошедшее сегодня — её короткий, но такой накалённый разговор с Питером, появление Девкалиона, его пугающее, но в то же время притягательное присутствие — было невозможно. Её сознание ещё не успело переварить одно, а реальность уже подкидывала новое испытание. Её ноздри вновь уловили его запах, осязаемо приближающийся к дому. Слабый шорох двух пар ног по траве, еле слышный стук его трости по мокрому после дождя тротуару.

Он снова здесь.