Малиновый рассвет

Илья решил не крутить четверной и обошёлся трикселем. Поберег силы на произвольную. “Едем, едем, едем, хорошо", — отдавал внутренний отчёт, держа ситуацию под контролем. Четверной флип вышел охуенным. Насчитал во вращениях кажется всё на четвертые уровни. Финальные аккорды музыки прозвучали и Илья почти реабилитировался. Сто одиннадцать баллов - личный рекорд побил. Но ему сейчас не было хорошо. В душе назревала даже не буря, а целый ураган, и он грозился снести двадцатиоднолетнего спортсмена за пару часов. Илья решил не смотреть оставшиеся прокаты, сказал, что в конференцзал на вручение малых медалей подойдёт. Нужно было выпустить пар. Его начинало медленно, но верно крыть от волны эмоций. Наплакался он достаточно, теперь хотелось орать, срывая горло. И не абы кому, а Мише. Но сейчас, после неприятного разговора это казалось преступлением. Обещая себе, что после конференц зала он обязательно поедет в лес и поорёт от души, начал выписывать каждую мысль в блокнот. Душу понесло. Он нашёл какую-то подсобку, куда забился, стоя на коленях, глухо прикрывая дверь. На тридцатом слове затряслась кисть. В Илье что-то неумолимо трескалось с грохотом, сравнимым со звуком падения дерева от молнии. Дуба, наверное. На шестидесятом он всхлипнул, вспоминая как хорошо было с Мишей на море в отпуске прошлым летом. Сквозь чиркающую ручку он услышал голос. — Илья? Илья! “Какой Илья? Не знаю я никакого Ильи". На сотом, не дописав, он откинул ручку и громко вскрикнул, сворачиваясь калачиком на грязном полу и закрыл голову руками сверху. — Твою мать, ты че здесь разложился? Блондин невидящим взглядом оторвал руки от головы и посмотрел на говорящего. Им оказался Саша Селевко из Эстонии, на котором было написано что что-то хорошее случилось в реальной жизни. — Мне сказали что ты куда-то исчез и велели поискать. Я всхлипы услышал, вот, по ним нашёл. Пошли в конференц-зал, там медалями уже скоро награждать будут. — А... Щас. Форс-мажор, знаешь. Нервная система сбой даёт. Он поднялся. Коленки, помученные годами спорта, хрустнули на всю подсобку. Ураган в душе поутих, сменяясь смирением. Гордым и одновременно страшным. Илья взял блокнот, ручку, себя в руки и вышел вперёд. Кажется, этот эпизод ему помог.

***

Селевко скакал по конференц-залу, бурно радуясь что у него малая бронзовая медаль. — Нет ну вы видели, видели? У меня получилось, е-е-е! Адам усмехнулся, наблюдая: — Как жаль, что ты не из той федерации, чтобы претендовать на основной пьедестал. Илья, поправив лицо и надев невидимую маску, вошёл в помещение. Сейчас ничего в нем не выдавало того приступа, но спроси кто куда он уходил, выдал все бы, без утаения. Сел за стол. Илье хотелось домой, без произвольной программы. Надоело все. – Илья, а скажите пожалуйста, как вы справляетесь с такой девушкой, как Эмбер Гленн? Парень сперва вскинул бровь, не понимая, а затем ответ придумался быстро. Эмб его точно придушит. — Да, знаете, еле-еле, мы часто ссоримся. Но любви все преграды покорны, — он решил не отнекиваться и не играть бедную жертву, подлил масла в огонь, упиваясь. У него самое главное своя правда, они пусть думают и получают, что хотят. У Ильи огоньки в глазах заплясали и репортер аж отшатнулся. Им вручили медали. Саша светился от счастья, Адам просто улыбался, а Илья был собой очень доволен.

***

Ричмонд.

Вирджиния, двадцать шестое марта.

После разговора.

А вот Миша собой был не очень. Потому что не мог уложить в голове одну мысль: как Илья вообще додумался думать, что виноват. Это ведь тогда он, Миша вспылил, и довёз себя до такого состояния. Но никак блять, не Илья. Нет, он знал, конечно, что Малинин шибанутый на голову со своим даже тем же четверным акселем, но это ещё лезло в рамки. А все, что после, уже походило на мракобесие в голове. Автобус тряхануло и Миша возрадовался что обесчуствил свою руку на ближайший день. Они уже почти подъезжали. Что будет после дня старался не думать. Но и сам Миша был не ангелом, конечно: стеснялся своей травмы и не рассказывал никому, кроме родителей и парня. После разговора с Маргарет он подумал: а может и не стоит. Даже в объявлении об окончании карьеры он написал, что олимпийская медаль это его точка в спорте и теперь хочет отдохнуть. Может, стоило рассказать всем, что повлияло. Да, точно, но это после Ричмонда. Обязательно. В наушниках напряжённо говорил первые строчки Макс Корж под свою песню "Жить в кайф". Мишу всегда развозило под неё.

В истерике кружилась мама Валя

На заднем фоне замер папа Толя

В радиусе метра воцарился жесточайший хаос

Когда всем понятно стало: сын остался без диплома

Мама не кричи

Хватит плакать, не смей...

И действительно: когда Миша впервые сам в январе, в больнице, рассказал родителям, и сказал что чувствует, он просил маму не рыдать. Получилось не особо, казахи люди сильно эмоциональные, её это потрясло до глубины души и отцу пришлось даже забирать телефон, дать ей успокоительное, и уложить спать. Миша был невероятно рад что у него такой заботливый отец. А Илья наотрез отказался разговаривать с ними. Сам он до сих пор не понимал, почему. — Молодой человек, вы выходить сегодня будете? Мишу из путешествия по голове вывел строгий голос. Он оглядел автобус: остался только он и какая-то бабулька, что медленно продвигалась к выходу. — Извините, сейчас. С правой рукой проблемы есть... — Меня это не интересует, выметаемся, — гнусаво проговорил водитель, — мне не платят за ожидание. "Вот гандонище, а. Чтоб тебе бумеранг прилетел!" Нервно сгребая рюкзак, он чуть на выходе не упал. Проблемы людей с ограниченными возможностями, увы. Если бы в Казахстане к этому отнеслись чуть с пониманием, то в США мягко говоря всем было пофиг. Громко шмыгнув носом, открыл карты, ища дорогу к завоздчику будущего питомца. За темно-красный жилет его вдруг дёрнула рука. Миша повернулся и увидел ту самую женщину что оставалась с ним на выходе. У неё была длинная-длинная седая коса. Внешностью походила на татарочку. — Ты не грусти. У меня вот, вообще ноги нет, протез стоит. Она оголила штанину, показав. Шёл от колена, скрываясь стопой в кроссовке. – Ого-го. А как это у вас так получилось? — Да в аварию попала три года назад. Скоро уж менять пора, — махнула рукой, — первый год вообще страшно боялась кому-то рассказывать. Потом вроде отпустило, я нашла клуб таких же и жить легче стало. Миша почесал шею, отводя взляд. Судьба явно вела его к чему-то хорошему. — Вы каким поводом здесь? — Я за котёнком, забирать приехал. Вот хотел такси вызывать к дому заводчиков. Женщина оживилась. — О, кажется, это ко мне. Не покажете, у кого бронировали? После того, как Миша показал, она взяла отнекивающегося парня под руку и повела к дому. "Пу-пу-пу", — только и успел подумать.

***

— Проходи. По дороге он узнал, что её зовут Жанна. Миша сбросил рюкзак, входя на порог обширного дома. К нему сразу же выбежала рыжая кошка с очень пушистым хвостом, как у белки, и начала тереться об ноги, мурча и громко мяукая. — Сейчас принесу дите, чай будешь? Джей, не доставай гостя! В животе явно заурчало, напоминая что питаться все таки необходимо. Миша аккуратно взял кошку на руки и прошёл к дивану. — Да, конечно. У вас просто прекрасная питомица. Начиная разомлевать под её весом, Миша чуть не уснул. — Ну ты блин, давай, пей, сил придаст. Ещё что-то хочешь в Ричмонде? Жанна принесла чашки, и котёнка. На плече. — Сейчас за чайником схожу. Знакомьтесь. Джей, пошли кушать! — улыбаясь и спустив котёнка ему на колени, она ушла. Миша первые пару секунд смотрел, обалдев. Потом дошло: надо все таки взаимодействовать. Он аккуратно погладил его по спине, затем по голове. В глазах появилась влага. Не от грусти, а от ощущения что сейчас ещё один лучший момент в его жизни. Поднял его на руки, как Симбу. Глаза были, словно две бусины. — Будешь у нас зваться Тереем. Тебе нравится? Тот мяукнул, призывая к тому чтобы его отпустили наконец. Принеся чайник, Жанна предложила: — Оставайся, на сколько хочешь. Ты очень хороший человек, как я смотрю, и Терей не пропадет. Миша настороженно глянул на неё. — Да не собираюсь я травить тебя, ё-маё! Мы же не в кине каком-нибудь, мы друг друга первый раз встретили по сути. — А... Вы умеете уколы ставить? Этот вопрос его начинал изрядно подбешивать, но жить то надо. — Умею. А тебе зачем? Камень с плеч упал с грохотом. Ему явно везло в этой части жизни. Миша пересказав зачем и почему, к концу выдохся. — Как интересно... И сколько ты раз так просыпался? — Пока один. Но мне боязно, что я себя потеряю. Не в плане смерти, конечно, а тела. Болит ведь страшно. Он отпил чай из кружки. Горячий. — Спасибо, что рассказал. Это явно весомый повод остаться у меня, а не в гостинице. Предупрежден - значит вооружён. Автобус обратно когда? Телефон вдруг взяла вибрация, прерывая разговор. Миша вздрогнул всем телом, не ожидав. На экране в аватарке светилось яркое, улыбчивое лицо мамы. — Едреня феня-я-я... Ладно. Хорошо. Он выпустил весь запас кислорода, и взял. — Да, мам? Привет. Самым что ни на есть спокойным голосом начал. Она же защебетала, вот именно так: — Мишунь, привет. Ты знаешь, как мы тебя любим, да? — Эм... Конечно. Он начал медленно считать до трех. Раз. — Мы хотим, очень хотим, чтобы ты прилетел на родину. Где-то в апреле. Сам знаешь как с визами, вам проще прилететь чем нам, да и вы моложе. Два. — И не один, а с этим твоим, что тебя покалечил. Хотим увидеть воочию. Три. Чашка с чаем упала, обжигая колени. Мишу от вскрика удержал лишь Терей, мирно спящий на другом конце дивана. — КХМ. Хорошо, мы подумаем. Всё, пока, у меня ужасно колет руку, не могу говорить. — Какая хорошая отмазка, ты прям мастер, — крикнула Жанна с кухни. Он нашёл подушку и просто проорал в неё, не сдерживаясь. Истеричечная этакая, всегда помогает. — Почему все так внезапно стало тяжело... Терей подошёл к нему и ткнулся в руку, поддерживая. Бренность бытия давила, беря Мишу в свои оковы.