Кого только не сведут эти проклятые лестницы

Всё началось с того, что Джеймс Поттер взорвал котёл на третьей неделе сентября. Котёл был старый, латунный, с благородной патиной и, как позже выяснилось, с микротрещиной в дне. Но профессор Слизнорт не стал вникать в детали. Он увидел только гриб облака цвета индиго, услышал жалобный звон осколков и произнёс фразу, которую Джеймс запомнил на всю жизнь: — Мистер Поттер, ваша фамилия — это единственное, что спасает вас от отчисления. Но от репетитора это вас не спасёт. Джеймс тогда отмахнулся. Репетитор? Да он сам кого хочешь научит. Но уже на следующий день в его расписании появилась странная запись: «Вторник, 20:00, библиотека, Северус Снейп». Он прочитал эту запись три раза. Потом показал Сириусу. Сириус прочитал, побледнел, а потом заржал так громко, что Филч прибежал из соседнего крыла. — Поттер и Снейп в одной комнате, — выдохнул Сириус, вытирая слёзы. — Я ставлю десять галеонов на то, что к девяти вечера в библиотеке начнётся пожар. — Пятнадцать, что Снейп сам загорится, — мрачно ответил Джеймс. Но идти пришлось. Макгонагалл лично пообещала снять с него капитанство до Рождества, если он «не использует шанс подтянуть Зелья с лучшим учеником курса». Лучшим учеником курса. Снейп. Лучшим. Джеймс чувствовал, как у него закипает кровь, когда он шёл по коридору в сторону библиотеки ровно в 19:57. Он опоздал на три минуты. Нарочно. Библиотека мадам Пинс была пуста. Только свечи плавали под потолком, отбрасывая дрожащие тени на бесконечные ряды стеллажей. И за дальним столом, у окна с видом на чёрное озеро, сидел он. Снейп. Джеймс ожидал чего угодно: ехидной усмешки, ядовитого комментария, даже того, что Снейп просто встанет и уйдёт при его появлении. Но Северус Снейп просто сидел, склонившись над пергаментом, и что-то писал своим мелким, убористым почерком. Его чёрные волосы падали на лицо, скрывая выражение. На столе были аккуратно разложены три книги по зельеварению, чистый лист для Джеймса и даже запасное перо. Джеймс на секунду растерялся. Он привык к Снейпу в коридорах — сжатому, злому, с полувынутым волшебной палочкой. А здесь, в мягком свете свечей, в тишине, он выглядел… по-другому. Уязвимее, что ли. И от этого стало ещё неуютнее. — Ты опоздал, — сказал Снейп, не поднимая головы. Голос был ровный, без издёвки, но в нём чувствовалась сталь. — Садись. Джеймс захлопнул дверь громче, чем следовало. Снейп не вздрогнул. Это раздражало. — Слушай, носатик, — Джеймс плюхнулся на стул, демонстративно закинул ноги на стол и сложил руки на груди. — Я не собираюсь здесь с тобой… Он не договорил. Потому что Снейп наконец поднял голову, и в его чёрных глазах было что-то такое, от чего Джеймс непроизвольно сглотнул. Не угроза. Нет. Спокойствие. Абсолютное, ледяное спокойствие человека, который уверен в своей правоте. — Убери ноги со стола, Поттер. — А то что? Снейп не ответил. Он просто взмахнул палочкой — даже не глядя — и ноги Джеймса с гулким стуком упали на пол. Джеймс дёрнулся, но Снейп уже снова смотрел в свои записи. — Либо ты учишь ингредиенты, — сказал он тем же ровным тоном, — либо я завтра же иду к Макгонагалл и докладываю, что ты отказался от репетиторства. Она снимет с тебя капитанство. На месяц. Или на два. Мне, в общем-то, всё равно. Твои проблемы. В библиотеке стало очень тихо. Джеймс смотрел на Снейпа и понимал, что проиграл. Не потому, что у того была лучшая палочка или заклинание. А потому, что Снейпу было действительно всё равно. Ему не нужно было ничего доказывать. Он не пытался ударить побольнее, не оскорблял, не смеялся. Он просто делал свою работу. — Ладно, — буркнул Джеймс и подвинулся ближе к столу. — Что там у тебя? Снейп поднял бровь — всего на миллиметр — и Джеймс поклялся, что это был самый выразительный жест, который он когда-либо видел. — Сонное зелье, — сказал Снейп и развернул к Джеймсу пергамент. — Начнём с теории. Корень мандрагоры, как резать? Джеймс задумался. Что-то такое было… вроде бы поперёк… — Вдоль? — неуверенно предположил он. Снейп выдохнул. Очень медленно. Очень тихо. — Горизонтальными движениями, Поттер. Горизонтальными. Как ты вообще до четвёртого курса дожил? — Харизма, — ухмыльнулся Джеймс, но улыбка вышла немного нервной. Следующие полчаса стали для Джеймса откровением. Снейп объяснял иначе, чем Слизнорт. Слизнорт рассказывал так, будто все вокруг уже всё знают. А Снейп… Снейп говорил тихо, вкрадчиво, иногда почти шёпотом (потому что мадам Пинс дважды шикнула из-за стеллажа), и в этом шёпоте было что-то гипнотическое. — Сначала корень, потом шипы дьявольской сети, потом сок лунного камня именно в таком порядке, иначе зелье расслоится. Понял? Джеймс кивнул, но на самом деле он не слушал. Вернее, слушал не ингредиенты. Он слушал голос. Низкий, чуть хрипловатый, с какими-то странными тягучими гласными. И этот голос звучал совсем близко, потому что Снейп наклонился над столом, показывая что-то в книге, и их плечи почти соприкасались. Джеймс заметил, что от Снейпа пахнет дымом и чем-то горьковатым, похожим на полынь. И ещё — что у него длинные, очень длинные ресницы, и что когда он сосредоточен, то слегка прикусывает нижнюю губу. — …Поттер. Поттер! Ты меня вообще слушаешь? Джеймс моргнул. — Что? Да. Корень, шипы, сок. Всё. Снейп посмотрел на него с таким выражением, будто перед ним был особо безнадёжный случай. — Тогда повтори, какой должна быть консистенция на третьем этапе варки. Джеймс открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Густой сироп? — предположил он наугад. Снейп медленно закрыл книгу. — Жидкая сметана, Поттер. Жидкая. Сметана. — Он потёр переносицу, и этот жест был таким усталым, таким… человеческим, что Джеймсу вдруг стало стыдно. — Мы будем здесь до полуночи. — А ты можешь ещё раз объяснить? — спросил Джеймс, и в его голосе впервые не было насмешки. Снейп поднял на него удивлённый взгляд. Наверное, ожидал очередной колкости. Но Джеймс молчал и смотрел серьёзно. — Про шипы дьявольской сети я не запомнил, — честно признался он. — И про лунный камень. И про остальное, если честно. Ты слишком быстро говоришь. Снейп помолчал. Потом медленно кивнул, будто принимая капитуляцию. — Ладно. Ещё раз. Но теперь слушай внимательно. Он снова развернул пергамент и начал объяснять заново — медленнее, терпеливее, иногда останавливаясь и проверяя, понимает ли Джеймс. И на этот раз Джеймс действительно старался слушать. Честное слово, старался. Но его взгляд то и дело соскальзывал на руки Снейпа. Длинные, бледные пальцы, на кончиках чернильные пятна. Один палец нервно постукивал по столу в такт словам. На запястье — тонкое серебряное кольцо с маленьким чёрным камнем. Никаких других украшений. — Ты слушаешь? — снова спросил Снейп, заметив, что взгляд Джеймса блуждает. — Да, — соврал Джеймс. — Тогда напиши схему. Джеймс взял перо и написал. Получилось ужасно. Он перепутал порядок добавления ингредиентов, забыл про температуру и вообще нарисовал на полях маленький золотой снитч. Снейп посмотрел на его работу. Помолчал. Вздохнул. — Ты безнадёжен, — констатировал он. — Это звучало как «ты безнадёжно красив», — поддел Джеймс. Снейп ничего не ответил, но его уши стали розовыми. Джеймс заметил это и почему-то обрадовался. — Ладно, — сказал Снейп, отодвигая пергамент. — Сделаем иначе. Иди сюда. — Что значит «иди сюда»? — не понял Джеймс. Снейп молча подвинулся, освобождая место рядом с собой. Джеймс замешкался на секунду, потом пересел. Теперь они сидели плечом к плечу. Очень близко. Джеймс чувствовал тепло, исходящее от Снейпа, слышал его дыхание. В нос снова ударил запах полыни и дыма, и почему-то от этого запаха стало немного кружиться голова. — Смотри, — сказал Снейп и взял перо Джеймса в свою руку. — Ты должен запомнить последовательность визуально. И он начал рисовать. Странные, сложные схемы — ингредиенты в виде маленьких кружочков, стрелки переходов, примечания на полях. Его пальцы двигались быстро, уверенно, и Джеймс смотрел не на схему, а на эти пальцы. А потом Снейп взял его руку. — Ты неправильно держишь перо, — сказал он будничным тоном. — Из-за этого чернила разбрызгиваются. Джеймс замер. Ладонь Снейпа была сухой, тёплой, и она лежала поверх его пальцев, поправляя захват. Это длилось всего несколько секунд, но Джеймсу показалось, что прошла вечность. — Так лучше, — сказал Снейп и убрал руку. Джеймс выдохнул. Он даже не заметил, что задерживал дыхание. — Ты покраснел, — вдруг заметил Снейп, и в его голосе промелькнуло что-то вроде злорадства. — Нет, — быстро сказал Джеймс. — Это от жары. — Здесь холодно. — У меня своя температура. Снейп хмыкнул — впервые за вечер, и этот звук был таким непривычным, что Джеймс невольно улыбнулся. — У тебя тоже уши красные, — сказал он. — Это от чего? Снейп перестал улыбаться. — Пиши давай, Поттер. Но красные уши он не спрятал. И Джеймс почувствовал странное, незнакомое торжество. Снейпа можно было пробрать. Оказывается, можно. Не заклинаниями, не насмешками, а просто… близостью. Они просидели ещё час. Джеймс наконец-то запомнил последовательность (по крайней мере, он так думал). Снейп трижды проверил его, задавая каверзные вопросы, и каждый раз недовольно поджимал губы, когда Джеймс отвечал правильно. — У тебя есть способности, — нехотя признал он под конец. — Ты просто ленивый и самоуверенный. — А ты просто… — Джеймс запнулся, подбирая слово. — …невыносимый. Снейп уставился на него. — Это комплимент? — Сам решай. Они собрали пергаменты. Снейп поднялся первым, поправил мантию и ушел. Второе занятие. Вторник, 20:00. Джеймс принёс шоколадную лягушку. Он положил её на стол между ними, как перемирие. Снейп посмотрел на лягушку, потом на Джеймса, потом снова на лягушку. — Ты пытаешься меня подкупить? — Я пытаюсь сказать «спасибо» без слов. Потому что словами у меня плохо получается. — Словами у тебя вообще всё плохо получается, — сказал Снейп, но лягушку взял. Они ели молча. Лягушка попыталась убежать. Снейп поймал её двумя пальцами, и Джеймс почему-то подумал, что это было очень грациозно. — Сегодня будем разбирать Оборотное зелье, — сказал Снейп, слизывая шоколад с пальца. — Это сложнее. Так что не отвлекайся. Джеймс смотрел, как Снейп облизывает палец, и понимал, что уже отвлёкся. — Ты слушаешь? — Нет, — честно признался Джеймс. — Но я хочу. Просто… ты говори, а я буду смотреть на твои губы. Чтобы лучше слышать. Снейп покраснел. В этот раз не только уши — щёки тоже. — Ты… — начал он, но голос сорвался. Он откашлялся. — Ты невыносим. — А ты уже говорил. Они просидели два часа. В конце Снейп сказал, что Джеймс делает успехи. Джеймс сказал, что успехи — это заслуга учителя. Снейп назвал его идиотом. Третий раз за неделю. Джеймс считал. --- Третье занятие. Вторник, 20:00. Шёл дождь. За окном библиотеки хлестало по стёклам, и озеро казалось чёрным, как чернила. Джеймс пришёл мокрый. Он не взял зонт, потому что Сириус сказал, что зонты для слабаков. Снейп молча достал из сумки чистое полотенце и бросил ему в лицо. — Вытрись. Ты капаешь на мои схемы. — Это забота? — спросил Джеймс из-под полотенца. — Это гигиена. Джеймс вытер волосы и вдруг заметил, что Снейп смотрит на них странным взглядом. Не злым. Не насмешливым. А каким-то… задумчивым. — Что? — спросил Джеймс. — Ничего, — слишком быстро ответил Снейп и уставился в книгу. — Сегодня Яд Болтунопёрста. Сложный. Не отвлекайся. — Ты хотел сказать «не будь собой»? — Я хотел сказать «заткнись». Они работали молча. Джеймс резал корни, Снейп поправлял его движения, и каждый раз, когда их руки соприкасались, Джеймс чувствовал разряд тока. — Ты дрожишь, — заметил Снейп. — Это от холода. Я мокрый. — Ты уже высох. — Значит, это не от холода. Снейп поднял глаза. Джеймс не отвёл взгляд. Секунда. Две. Три. — Схема, — сказал Снейп хрипло. — Третий этап. Какая температура? — Температура… — Джеймс сглотнул. — Не помню. — Плохо. — Я знаю. Они снова склонились над пергаментом. Плечи соприкасались. Никто не отодвинулся. --- Четвёртое занятие. Вторник, 20:00. Джеймс пришёл с маленьким свёртком. Он положил его перед Снейпом и сел на своё место. — Что это? — спросил Снейп подозрительно. — Открой. Снейп развернул. Внутри лежала баночка мёда из Хогсмида. Та самая, с кремовой помадкой, которую Снейп однажды упомянул в разговоре с Лили (Джеймс тогда случайно подслушал и запомнил). — Откуда ты… — начал Снейп и замолчал. — Просто так, — сказал Джеймс, глядя в сторону. — Ты на прошлом занятии злой был. Думал, мёд подсластит. Снейп долго смотрел на баночку. Потом открыл её, макнул палец и попробовал. — Слишком сладко, — сказал он. — Тебе не нравится? — Не сказал. Он убрал баночку в сумку. Джеймс заметил — аккуратно, в отдельный карман, чтобы не разбилась. — Сегодня, — сказал Снейп, и его голос звучал мягче обычного, — будем разбирать тот же Яд Болтунопёрста. Ты провалил прошлый тест. — Я знаю. — Потому что не слушал. — Я слушал. Я слушал тебя. Не схему. Тебя. Снейп замолчал. Его пальцы замерли над пергаментом. — Поттер… — Что? — …ничего. — Он взял перо. — Давай работать. Они работали. Но в какой-то момент Снейп убрал волосы с лица — просто так, не думая — и Джеймс увидел его профиль целиком. Острый нос, тонкие губы, длинные ресницы, и что-то в этом лице было такое… правильное. Не красивое в обычном смысле. Но такое, от которого хотелось смотреть не отрываясь. — Ты снова не слушаешь, — сказал Снейп, не поднимая глаз. — Слушаю. — Тогда повтори. — Ты красиво убираешь волосы. Снейп поднял голову. Его глаза расширились. — Что? — Ничего. — Джеймс улыбнулся. — Забыл. Третий этап, жидкая сметана. Или нет? Густой сироп? — Ты невыносим, — выдохнул Снейп. — А ты уже говорил. Четыре раза. — Будет пять. Джеймс засмеялся. Снейп не улыбнулся, но уголки его губ дрогнули. Это было похоже на победу. --- Пятое занятие. Вторник, 20:00. Они сидели молча. За окном была метель. Свечи горели тихо, и в библиотеке было так спокойно, что казалось — время остановилось. Джеймс дописывал схему. Снейп проверял. Их руки лежали рядом на столе — почти соприкасались, но не касались. Миллиметр воздуха. — У тебя хорошо получается, — сказал Снейп. — На прошлом тесте у Слизнорта было «Выше ожидаемого». — Это ты меня научил. — Я знаю. — Ты мог бы сказать «пожалуйста». — А ты мог бы не быть идиотом. Но мы оба знаем, что этого не случится. Джеймс отложил перо и повернулся к Снейпу лицом. Тот почувствовал взгляд и тоже повернулся. Они смотрели друг на друга. Три секунды. Пять. Десять. — Снейп, — сказал Джеймс тихо. — Что? — У тебя на щеке чернильное пятно. — Где? — Вот здесь. — Джеймс потянулся и провёл пальцем по щеке Снейпа. Очень медленно. Очень осторожно. Снейп не дышал. Джеймс тоже. — Убрал, — сказал Джеймс. — Там ничего не было, — прошептал Снейп. — Я знаю. Пальцы Джеймса задержались на щеке Снейпа на секунду дольше, чем нужно. Потом он убрал руку. — Ты идиот, — сказал Снейп, но его голос дрожал. — Я знаю. Они снова склонились над схемой. Плечи касались. Руки лежали рядом. Никто не отодвинулся. --- Шестое занятие. Вторник, 20:00. Джеймс пришёл с пустыми руками. Без шоколада, без мёда, без дурацких шуток. Он пришёл и сел напротив Снейпа, как в первый раз. Снейп поднял глаза. — Ты сегодня тихий. — Задумался. — О чём? — О том, почему мы всё ещё делаем вид, что это репетиторство. Снейп замер. Свечи качнулись. В библиотеке стало очень тихо. — Что ты имеешь в виду? — спросил он осторожно. — Я имею в виду, — Джеймс наклонился вперёд, — что я уже две недели не взрываю котлы. Я сдал все тесты. Ты научил меня всему, что нужно. Макгонагалл уже отменила бы репетиторство, если бы мы сказали. — Так скажи. — Не хочу. Снейп посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Чего ты хочешь, Поттер? — Я хочу, чтобы ты перестал называть меня Поттер. Хотя бы здесь. — Джеймс, — сказал Снейп. Одно слово. И в этом одном слове было столько всего, что Джеймс выдохнул, будто его ударили в грудь. — Северус, — ответил он. Снейп опустил глаза. Его пальцы сжали перо так сильно, что оно треснуло. — Это ничего не меняет, — сказал он глухо. — В коридорах ты будешь меня дразнить. Я буду ненавидеть твоих друзей. Ничего не изменится. — А здесь? — Что — здесь? — Здесь, в библиотеке. По вторникам. Никто не узнает. Только мы, свечи и эти дурацкие книги. Снейп поднял голову. В его чёрных глазах отражались свечи, и Джеймс подумал, что никогда не видел ничего прекраснее. — Ты серьёзно? — спросил Снейп. — Я никогда не был серьёзнее. Снейп помолчал. Потом отложил треснувшее перо, положил локти на стол и наклонился вперёд — так близко, что Джеймс чувствовал его дыхание. — Если ты когда-нибудь расскажешь Сириусу, — сказал Снейп шёпотом, — я превращу твои волосы в крысиные хвосты и заставлю тебя пить Оборотное зелье с привкусом тухлых яиц каждый день до конца жизни. — Звучит как план на свидание, — улыбнулся Джеймс. — Это угроза. — Это лучшая угроза, которую я слышал. Снейп посмотрел на него. Джеймс посмотрел на Снейпа. И никто не отвёл взгляд. Свечи тихо горели. За окном шумело озеро. Где-то вдалеке мадам Пинс переставляла книги. А на дальнем столе, заваленном пергаментами с зельеварением, два мальчика сидели слишком близко для врагов и слишком далеко для того, кем они хотели бы стать. — Во вторник, — сказал Джеймс. — Во вторник, — кивнул Снейп. И это было началом чего-то такого, о чём не знала ни одна книга в этой библиотеке.