Пираты черной лагуны

— Она меньше, чем думалось, — сказал кто‑то.       Картина была доставлена боссу, и теперь он держал её, любуясь. — Но это достойное наследие империи, — отвечал рядом стоящий мужчина. — И какая чудесная цветовая гамма. — Командующий? — Что? — Это, безусловно, достойное наследие, но использовать ради него столько наших ресурсов… — Лорд Альфред страстно желает, чтобы эта картина стала идеологической основой движения национал‑социалистов, ты понял? — Так точно! — Он обещал нашей партии финансовую помощь и приглашение в антикоммунистический альянс. Если операция будет успешной… Хотя в Америке мы имеем мало голосов, с картиной мы шагнём далеко вперёд.

***

— Что это за картина такая? — спросил Датч, сидя на своём месте, привычно куря и глядя вдаль — на тишь воды и ночное небо. — Ясно, что они более нервные, чем мы. Но такое количество оружия и оборудования стоит совсем недешево. — Да, как‑то слишком много денег, но… Постой. Кто‑то… Кто вложил слишком много денег… — Я стояла неподалёку, мешая в термосе напиток, готовясь ко сну прямо в катере. — А ты соображаешь, Роуз. Нам тоже пообещали много денег за картину. — Такие деньги не дают за малоизвестного художника. — Сегодня решим эту загадку. — У меня дурное предчувствие. — Роуз, Реви покормишь? — Да. — Пиццу сюда почему‑то не доставляют. Уговори её сдаться и поесть консервов. Реви сидела на палубе, глядя на луну и звёзды. У неё в губах тлела сигарета, а дым развевался, как и её волосы, по ветру. К ней вышла я, чтобы попытаться накормить. — Реви. — Ну? — Ужин. Датч посоветовал поесть, — я шла по палубе к ней, становясь сзади и держа в руке банку консервов. — Оставлю тут, — я нагнулась, ставя банку для неё, но та даже не повернулась, продолжая молчать. — Если ты о том, что случилось на лодке… — Роуз, хватит. Незачем начинать всё сначала, верно? — Да… — я развернулась медленно, помедлив, думая, что она что‑нибудь скажет, но она молчала, и тогда я медленно пошла, оставляя Реви с банкой. — Хорошая ночь. Луна сядет, появятся звёзды, и мы возьмём этот корабль, — Датч затушил сигарету в пепельнице. — Я держу их на расстоянии радарной видимости, — ответил Бэни, стоя рядом со мной. — Хорошо. Мы с Реви захватим корабль. Они получили, что хотели, и сейчас расслабились.       Реви была в тишине, в другой части катера: надевала на себя одежду, хватала два пистолета, с холодным взглядом сжимая их, опуская медленно, будто думала, что уже сможет выстрелить и убить кого‑нибудь. — Празднуйте, балваны. Мы ударим так, что захватим их, как навахо, — Датч стоял на палубе, держа уже свой дробовик, куря. — Вагнер по сравнению с этим — фигня.       Раздались сзади шаги, и мы повернулись к Реви. — Прости, у нас ещё одна работа. — Поняла, — голос Реви звучал холодно, как никогда раньше. — Надо устроить свинцовую бурю. Я ищу, ты отвлекаешь — будет заваруха. — Ясно. Если я убью кого смогу и сопру, что смогу, претензий не будет? — Датч повернул к ней голову, а после спустил рядом с катером надувную лодку. Реви пошла к ней, останавливаясь рядом со мной, но просто ударила меня в руку. — Я пошла, Роуз. — Ты что‑то мрачная, — Датч сел в лодку с Реви, заводя мотор. — Что‑то не поделили с Роуз? — Нет.       На корабле вовсю шёл пир. Военные пили пиво, смеялись и радовались, что смогли забрать картину себе. Рядом на пластинке играла песня, добавляя лишь шума к их веселью. По кораблю шёл уже пьяный мужчина, держа бутылку, но встрепенулся, слегка наклоняясь вперёд, увидев крюк, который был прицеплен будто для какого‑то крепления. Этот крюк принадлежал Датчу и Реви — они так смогли остановить катер, придерживая его рядом с кораблём. — Тревога! Тревога! — кричал мужчина в попытке, чтобы его услышали, но вместо этого к его затылку подставили пистолет, заставляя молчать. — Первый поросёночек попался. Хрю‑хрю‑хрю, — раздались выстрелы после слов Реви. Бэни и я, следившие с катера, услышали выстрелы и поняли, что уже началась расплата. — Началось, — сказал лишь Бэни, не отрывая глаз. — Пойду на верхнюю палубу. Устрой тут переполох, окей? — спросил Датч, заряжая своё ружьё, когда Реви, медленно держа свои пистолеты и даже не смотря на убитого, истекающего кровью, пошла уже к остальным. — Да, удовлетворю свою жажду крови. — Откуда стрельба?! — крикнул один из мужчин, когда они все выглянули из своих укрытий. — Не знаю. — Пусть веселятся, но не надо стрелять, — отдал приказ один из командиров, качаясь на стуле и попивая пиво. — Есть! — мужчина кивнул, идя на звук стрельбы.       Он выглянул, держа в руках пистолет, но наткнулся на кровавое месиво из своих друзей — простых военных. Его сразу же убили двумя пулями — и мужчину, что хотел оттащить его от гибели. Каждый, кто бежал на звуки, попадался под пули Реви, умирая. — Командующий! Враги! На борту враг, на нас напали! — закричал один из военных, врываясь в кабинет командующего, который всё так же любовался картиной. Рядом с Реви уже была просто куча убитых. Каждый новенький бежал с оружием — и умирал, падая. Один из тех, кому не прострелили тело, решил проползти отсюда, но Реви направила на него дуло пистолета, стреляя и слыша его крик. Она пошла медленными шагами вперёд, оставляя после своих ботинок красные следы.       Она остановилась у одной из дверей, выбивая её ногой и туда же выпуская очередь пуль. Пустые гильзы падали ей под ноги, звонко ударяясь об пол, а после она выкинула пустой магазин, продолжая медленно идти и заряжая новый. В каждом проёме и комнатке она стреляла, чтобы убить каждого на своём пути. Стёкла выбивались от каждого выстрела. Где‑то и вовсе кровь брызгала, заливая всё вокруг. Датч бежал по лестнице наверх, грозясь найти ту самую злосчастную картину. — Началось, — снова повторил Бэни. — Слушай, в такие моменты, как нам себя вести? Неужели сидеть здесь, скучать, курить и пить пиво? — спросила я, даже не глядя в стекло катера, чтобы посмотреть за расправой. — Когда утром в вас там стреляли, Датч выглядел очень спокойным. Я ему завидую. В любом случае, мы с тобой не способны стрелять в живых существ. Потому и наблюдаем.       Вниз по лестнице спустились солдаты с автоматами, когда Реви развела руки в стороны, стреляя из двух пистолетов, даже не смотря, куда стреляет, и попадая в каждого — в голову и в грудь. Выбивала им оружие из рук и после второй пули убивала. Она оставалась слишком спокойной, смотря в стену, наступая ботинком в лужи крови и кровавого месива.       За углом стоял военный, дрожал, как осиновый лист, боясь, что его убьют. Когда Реви прошла, он развернулся, пытаясь уйти незамеченным, выглядывая из‑за углов, следя за Реви, куда она шла. Он открыл дверь к боеприпасам, открыл один из деревянных ящиков, роясь там, нашёл автомат, схватил кучу патронов, вставил их и попытался зарядить. Он замер: его глаза расширились, пальцы перестали так быстро впихивать патроны. Сзади стояла, как смерть, Реви. Он медленно повернулся к ней, бросил автомат на пол и схватил стеклянную бутылку, думая, что так нападёт, — но не успел, умирая от двух пуль. — Сержантам — собрать людей у кампуса! Затем мы… — командовал мужчина, но когда военные выбежали, то, как один, встали в ступор. Датч стоял перед ними, выдыхая табачный дым изо рта, затягиваясь. — Йоу, — произнёс он, держа в руках свой ствол. — Ах ты! — на него направили пистолеты. — Огонь!       Огонь пустили не они, а сам Датч, стреляя и убивая. — Да уж, выглядит не круто, — Датч перезарядил своё ружьё, заходя внутрь. — Что? Здесь их босс? — Командующего здесь нет! Он на другой палубе! — с криком ответил ему парень, прячась за перевёрнутым столом вместе с двумя другими. — Спасибо за подсказку, — Датч выстрелил в стол, от чего дерево разлетелось в щепки, и раздались ещё выстрелы — он убил прятавшихся за ним. Закончив, Датч прижал пальцами наушник в ухе, чтобы обратиться к Реви: — Реви, слышишь меня? Реви, Реви, где ты? Вот чёрт возьми… Реви выбила ногой новую дверь, направляя пистолеты уже не на военных, а на тех, кто управлял кораблём. Они все подняли руки, сдаваясь. — Стойте, стойте! Нас просто наняли, поэтому… — один из мужчин пытался говорить, но Реви ударила его в лицо, повалив на пол, и подошла ближе, когда он ударился головой о ногу своего товарища. — Поэтому, поэтому что? Если не имеете отношения — не сопротивляйтесь, — Реви направила пистолеты на него, выстрелила в колено. Мужчина закричал, хватаясь за рану и корчась от боли, а дуло пистолета уткнулось ему в щёку. — Вы так уверены, что проблем не будет? Хрю‑хрю‑хрю, — Реви уже хотела нажать на курок, но пистолет вылетел из её рук — Датч пнул её по руке, не давая убить мирного человека. — Реви, что ты там творишь? — Блиц! Дайте беззаконный, достойный отпор! — велел командующий. — Есть! — его помощник взял ружьё, оттянул затвор и зарядил оружие, уходя выполнять приказ. Датч схватил Реви за плечо и с большой силой прижал её к стене, когда они вышли из помещения, где были мирные люди. — В чём дело? — спросила она холодно, глядя на него. — Я только начала мочить дикарей. Мы же для этого здесь, — ответила Реви. — Профессионал не стреляет куда попало по своей дури. И я не нанимал Чарльза Уитмана. Можешь беситься сколько влезет, но если нарвёшься — я тоже умру! — он не отпускал её, прижимая к стене. — Умерь пыл, Реви. Если не можешь сдержаться, лезь на колокольню и стреляй в идиотов оттуда. — Слушай, и ты мне ещё лекции читаешь? Не стоит, Датч. — Стоит, двурукая. Я тебя нанял, — он потянулся за пистолетом в кармане, но заметил, что Реви наставила оружие на его руку, которой держал её. Из‑за угла выбежали военные с оружием. Оба вытащили своё оружие и направили друг на друга. Датч отпустил Реви. Она быстро перевела пистолет с Датча в сторону и выстрелила в военных — Датч сделал то же самое, помогая ей. — Я решила, что ты меня убить собрался, — Реви взглянула на него, держа пистолет вытянутой рукой. — Я тоже, подруга. — Доверие, блин. — Ты тоже шуток не понимаешь. — Ну и что дальше? Большой босс? — Командующий. Найдём его. — Ваше превосходительство, наш враг действительно — эти осквернители могил. Мои соратники сейчас сражаются с ним. Не волнуйтесь, ваше превосходительство, — отчитывался в трубку телефона командующий. — Рахман, даже военный отряд, на который возлагались большие надежды, иногда проигрывает. Во фразе «не волнуйтесь» недостаёт искренности. Тебе не кажется? Пока у вас не будет оснований для уверенности в победе, воздержитесь от подробных сентенций, — раздавался в трубке чей‑то голос. — Прошу прощения! — Разве я просил извинений? Неужели ты полагаешь, что извинения мне нужны больше, чем картина? Мне нужна картина. Тебе — связи в нашем мире. Здесь всё просто, понимаешь? — Реви, остыла чуток? — спросил Датч, когда они шли в ногу, намереваясь найти командующего. — Чего тебе? — У тебя начинается лихорадка Уитмана? Всякий раз, как появляется новичок. С Бэни было то же самое. — Не копай слишком глубоко. Работу я выполню, хорошо выполню. — Безусловно, иначе нам не жить. Я посмотрю здесь, потом договорю, — Датч заглянул в одну из комнат. Реви осталась одна. Она услышала треск двери и обернулась, увидев, как в помещение вбежал военный, разбив дерево, и встал перед ней. — Ты ещё жива, девочка… Восхищён твоей храбростью, — военный был похож на быка, медленно идя на Реви. — Меня зовут Билд Стэнфорд. Я — капитан славного марийского социалистического союза. Это судьбоносная встреча с тобой. Ты своей кровью оплатишь за тех, кто отдал жизнь за союз! — его глаза были дикими, как у быка.       Реви хотела выстрелить, но из пистолета выпал пустой магазин. — Узри! Сияй, благородное оружие! — он вытащил пистолет, показывая его Реви. — Я зову его «Эйер Рейх». В основе — люгер артиллерии из зубреродостной стали с толстой рукоятью, затвор на два патрона, а патрон даже слишком зелёен для человека. Четыреста пятьдесят четвёртый кастом. Я единственный, кто владеет этим чудо‑оружием! Боишься?       Пока мужчина рассказывал об оружии, Реви успела перезарядить пистолеты. Она молчала, даже не глядя на него, а он хрипло смеялся. — Не сомневаюсь, я покажу тебе силу этого…       Он не успел договорить — пуля попала ему в плечо, и он рухнул на пол. — Заткнись. Чего трепать, если никто не слушает? Ты что, в телевизоре? — Реви наступила на него. — П‑подлая! — он слегка приподнялся, пытаясь справиться с болью в плече. — Я тебя кое‑чему научу. Эти штуки нужны, чтобы стрелять! — она убрала ногу с его груди, присела на корточки и прижала пистолет к его лбу. — Всё понял? Передавай привет фюреру. — Звук поражения. Похоже, вы проиграли. Когда‑то я его часто слышал, — в трубке командующего снова раздался голос незнакомца, который даже услышал звук выстрела.       Дверь кабинета командующего отворилась. Он со страхом повернулся, прижав телефон к груди, и увидел Датча на пороге. — У меня есть что вспомнить, — продолжал говорить мужчина в телефоне. — Эй, нация, я за тобой. Ты на телефоне? Надеюсь, мы достаточно знакомы, чтобы не извиняться за грубость. Не буду мешать. Можешь продолжать разговор, — Датч смотрел, как командующий попятился и упал обратно в кресло. — Он храбрый человек. Хочу поговорить с ним. Дай ему трубку, — потребовал голос в телефоне. — Это тебя, — командующий медленно протянул телефон Датчу. — Вы тут старший? Ваши подчинённые ничего не стоят, — Датч включил громкую связь, чтобы не отвлекаться. — Весьма сожалею. — У меня к вам два вопроса. — О картине в том числе? — Тогда с него и начнём. Есть ещё один кандидат на авторство этой картины, — Датч перевёл взгляд на картину на столе. — Очень интересно. — Уроженец Австрии по имени Адольф Гитлер тоже был художественным фюрером. Не спеши с выводами. — У фюрера как художника получались лишь пейзажи. Но, насколько я помню, офицер СС, отправившийся в Ботавию, тоже в это верил. — Ясно. Значит, вам нужна не картина, а то, что внутри. Могу ли я предположить, что вы знаете телефон офиса нашей конторы? — Безусловно. Это моя мадридская фирма заказала вам работу под водой. Это я захотел, чтобы вы с Размахом столкнулись. — Что?! — вмешался в разговор командующий. — Это самый любопытный гарантированный метод получить искомые… и мимолётные воспоминания. Когда Гейдрих на Ванзейской конференции принял окончательное решение, мы поклялись быть реалистами, а не фанатиками, верящими в победу. Мы собрали все наши капиталы и создали список с нашими именами и номерами счетов. Когда поражение стало неизбежным, мы поместили документы в четыре картины и бежали из Берлина. В этой картине — последняя часть. Ты прозорливый кролик джунглей. — Прошу, без грубости, белый человек, а то я расстроюсь и выброшу её в океан. — Понятно. Я просто хотел её вернуть, раз уж её нашли. У нас есть и другие источники дохода. А ты не боишься потерять доверие? — К сожалению, ты прав, — Датч присел на край стола, не выпуская оружие из рук. — Очень умно. Жаль, что ты чёрный. — Спасибо. Можете продолжать ваш разговор, — Датч придвинул телефон к командующему. — В этом нет надобности. Он уже исполнил свою роль, — прозвучал голос в трубке. — Мерзавец! — закричал командующий, сметая всё со стола — даже картину, которая полетела на пол. — Ты подставил меня и затем предал! — Успокойтесь, молодой человек. Вы сами выбрали судьбу. У вас те же права, что и у чёрного. Вы должны были понять, что с вашими способностями не войти в круг избранных, — командующий рухнул в кресло, всхлипнув. — Ну, чернокожий, прекрасная работа. Если бы ты был арийцем, я вручил бы тебе Железный крест. — Не нужно. Лучше деньгами — из гестапо, — ответил Датч. — Искренность прекрасна. Лицемерие разрушает наш мир. Я бы хотел, чтобы подобные тебе исчезли с лица земли. — Очень приятно. Желаю вам попасть в ад, — Датч разломил телефон. Послышался стук в открытую дверь. На пороге стояла Реви. — Ты ещё не закончил? Это командующий? — Да. — Хочешь пари? Ну, то самое. — Реви прошла вглубь комнаты. — Это не совсем пари. — Ну, давай. Держи, дядя, используй как пожелаешь, — Реви швырнула на стол свой пистолет, облокотилась о дверь. — Ставлю на чёрное. — Я тоже на чёрное. Говорю, это не пари, — Датч усмехнулся.       Командующий взял дрожащей рукой пистолет, направляя его себе в висок. На его лице выступал пот от страха, а тело тряслось мелкой дрожью. Он издал истошный крик, перевёл пистолет с себя на них и выстрелил — но увы, проиграл: пуля не вылетела. Сколько бы он ни нажимал на курок, выстрелов не было. — Ну, я же говорил, — Датч повернул голову к Реви, которая звонко засмеялась. — А я тоже подумала, что он мужик… Ничтожество до самого конца. Всегда одно и то же. — Это точно. Закончим работу, — Датч кивнул. — Ага, — согласилась Реви.       Они подошли к нему, наставили оружие и выстрелили. Закончив расправу, они вышли на палубу корабля, закурили сигареты и посмотрели на мрачное небо над головой. — Трудный денёк. Слишком много всего, — говорил Датч, уже закурив сигарету. — Помолчи. Не хочу больше проблем, — ответила Реви. — Кажется, я знаю, что тебя гложет. Знаю, что у тебя там, — Датч выпустил сигнальную ракету в небо — она взлетела, привлекая наше внимание. Мы запустили мотор катера, включили мощный фонарь и дали им знак, что уже плывём к ним. — Почему тебе не становится легче, что бы ты ни делала? — Датч… — Что? — Роуз… Она ведь на другой стороне? Она не такая, как те, что на нашей. Это невыносимое чувство. Не то чтобы она мне не нравилась, но… Датч, я не могу. Я… Не могу быть с ней в паре.