Пираты черной лагуны

      Корабль был полностью пуст и безжизнен. Везде — лужи крови от убитых солдат, следы от ботинок. Он казался кораблём с привидениями. Валялись пустые гильзы, магазины; где‑то — отрубленные части тела. Верёвки, завязанные так, будто на них можно повеситься, свисали с конструкций корабля — но без убитых на них людей.       В это время наша машина проехала мост, двигаясь вперёд. На небе было чисто — прекрасное голубое небо над головой. — А вот ещё. Это смешно: сколько поляков нужно, чтобы поменять лампочку? — я сидела за рулём, мельком читая загадки. — Один держит лампочку, девяносто девять крутят стол, — сухо ответила Реви, куря в открытое окно. — И римский папа говорит нищему… — Я же вчера велела тебе убраться отсюда, дура, веди лучше молча, — разозлилась Реви, стиснув зубами сигарету.       Я замолкла, продолжая вести машину. Реви резко закричала от усталости: — Я задолбалась, задолбалась! Почему я должна быть с тобой на побегушках?! Это всё Датч! Ненавижу! Машина стала ехать криво, несмотря на прямую дорогу, — из‑за срыва Реви и её криков. Но доехали мы без происшествий. Уже в нашей старой квартире я сидела и ела пиццу, как ко мне обратился Датч: — Я? — Мне надо поработать на катере, Бэни возится с электроникой, а Реви валяется у себя в комнате. Возьми её с собой, — Датч бросил мне ключи от машины на стол, передавая листок. — Реви? — Почему нет? — спросил он, откусывая кусочек хот‑дога. — Ну… А вдруг она не захочет? — Вам придётся как‑то поладить. Меня это не касается — ни я, ни работа. Привыкайте. Вначале езжайте к Роуэну Джасбену и Поту Бенджну, на Ада‑Стрип.       Мне пришлось снова вести машину, пока я бросала взгляды на Реви, которая сидела рядом, пытаясь закурить сигарету и закинув ноги к стеклу. — Привет, Ребека, давно не виделись! — уже на месте мы с Реви стояли перед мужчиной, который обнимал двух девиц и смеялся. — Ты наконец надумала выступать в моём садо‑мазо‑шоу, да, бэйби? — ко мне подошла официантка, предлагая алкоголь. Я неуклюже покачала головой, пытаясь отказаться. — Да пошёл ты, Руан. Я к тебе по своей работе пришла. Не люблю быть связанной или связывать других, — ответила Реви. — Упрямая, как всегда. Тебе пойдёт и то, и другое. Жаль. Но чем обязан визитом? — Доставка товара, — я порылась в кармашке на правой стороне рубашки, доставая листок, который отдал мне Датч. Реви взяла его у меня, вырывая прямо из руки. — Ты заказывал сюда бухло, да? Одна тысяча пятьсот бутылок на пятом складе в порту, — Реви наклонилась к нему, прижимая листок к его лицу поближе. — Это замечательно, — мужчина взял листок, осматривая его с обеих сторон. — Ух ты, налоги растут. Нехорошо. Кстати, кто это там стоит? — он обратил внимание на меня. — Это наша новенькая. Ей некуда было податься, вот она и прибилась к нам. — Свезло тебе, подруга. Если что нужно, приходи… — Пока, Руан, про деньги не забудь! — Реви быстро толкнула меня в грудь, чтобы увести отсюда.       В кабинете Софии Павловны было тихо. Она не сидела за столом, а была в другой комнате, тыкая что‑то по кнопкам, пока мы с Реви стояли позади неё. — Так, поставка ещё задерживается. Могла бы позвонить, чего через весь город тащиться? — спросила Балалайка, сидя в кресле, куря свою сигару и смотря в один из трёх маленьких телевизоров, в котором крутилось, кажется, уже сотое видео с порнографией. — Это ты Датчу скажи, — ответила Реви. — Ладно, мне просто нужно пятнадцать штук доделать сегодня, — Балалайка снова опустила взгляд, чтобы переключить видео, когда Реви обратила внимание, любопытно смотря. — Надо нанять кого‑нибудь, а то у меня уже крыша едет. Вечером у самой что‑то такое будет, — устало произнесла София Павловна, смотря в экран и устало прикрывая глаза. — Один козёл торгует дурью без разрешения. Как меня всё достало. — Слушай, это… в задницу? — недоумённо спросила Реви, глядя в экран, наблюдая за игрой женщины и мужчины. — В задницу, — Балалайка устало взяла сигару в пальцы, поворачивая голову к нам. — Если что‑то услышите, дайте знать. Я отблагодарю. — Да, если услышим. Мы пошли. Успешной работы, — Реви открыла дверь, пропуская меня, и в последний раз посмотрела на Балалайку. — Щас сдохну, — последнее, что произнесла София Павловна, уперев голову в руку, не отрывая глаз от экрана.

***

      Сюжет вернулся снова к началу. Реви срывалась на мне, крича, что всё из‑за Датча, а я успела вырулить, выравнивая руль, чтобы не уехать куда‑нибудь в кусты или не выехать навстречу машине. — Ну, ещё одно дело, и всё, — я достала листок, читая. — Забрать оружейный заказ у сестры LWD.       Мы приехали на место. Выйдя из машины, Реви пошла первой к дверям. Мои глаза устремились на красивый закат и на птичку, которая сидела в саду и чирикала. Реви подошла к двери и начала стучаться. — Эй, старуха! Это Ребека из Лагуны, открывай, блин!       Я вышла к Реви сзади. Услышав странный резкий скрежет, я расширила глаза и повернула голову к птичке, которая неестественно говорила хриплым голосом, будто человек: — Открывай! — не унималась Реви. — Убью, — крякнула птица. — Чего разоряешься? Занесите это в сарай, — из‑за угла церкви выглянула девушка в монашеской форме, обращаясь к двум батюшкам, которые разгружали предметы из машины. — Но это чистые вещи, — сказал один из них. — Неважно, так сестра сказала, — ответила она. У неё, как и у Реви, висел пистолет рядом с грудью. На груди сверкал золотой крест Иисуса. — Эй, двурукая, это церковь.       Реви смотрела на неё, видя, как та надула из жвачки пузырь, лопая его, убрав руки по обе стороны бёдер и скрывая глаза розовыми очками. — Если такая грешница зайдёт туда, её настигнет кара. Сюда, иди за мной, — девушка пошла в другую сторону. — Надо же, удивительно, — внутри церкви за столом сидела старушка‑монашка без одного глаза на левой стороне — вместо него была повязка, как у пирата. Рядом с ней стояла та девушка, которая налила нам с Реви чаю. — Что, Датч отправил тебя на побегушках? — Неважно. У тебя есть заказанный товар, сестра? — спросила Реви. — Заказ от восточного филиала «Камбоджа Петролеум». Кроме одного: к сожалению, гранатомёта Э48 и тридцати семи миллиметров на складе не оказалось, — старушка взяла листок, читая с него. — Не надо так шутить, сестра, — грозно пролепетала Реви. — Мы заказали всё это, потому что оно нам требуется на следующее дело. — Вообще‑то он у нас есть. Другой заказчик потребовал его поставить очень срочно. Однако… Лагуна — наш постоянный покупатель. Я могу отдать его вам. Можно договориться о лучшей цене или скидке на будущее. — Не надо, сестра. Работай по правилам, и все будут счастливы. Ты же не хочешь ногами счета заполнять? — Реви приложила руку к своему пистолету, который висел на правой стороне груди. — Я и не болтаю зря, милочка. Будешь настаивать — приводи с собой Датча.       Реви резко сорвалась, хватая пистолет. Девушка, которая стояла рядом со старушкой, тоже выхватила свой пистолет, и они направили оружие друг на друга. — Достаточно уже. Переигрывать не будем, — попросила старушка, попивая чай, пока я сидела молча. — Убери ствол, Эда. Хреновый из тебя стрелок, — попросила Реви у девушки. — Хочешь, научу курить лбом? — спросила Эда. — Очень вкусный чай, сестра, — я попыталась развеять эту гробовую тишину, попробовав чай и отводя взгляд от них двоих. — Сестра, э… — Иуда, молодой человек. — Я уже давно не пила чай из пакетика. Это WMN? Или «Форт и Мейсон»? — А вы знаток, молодой человек, — она слабо улыбнулась. — Да, это аромат, достойный лишь компании с длинной славной историей. — Роуз, заткнись, — рыкнула на меня Реви, не сводя холодного взгляда с Эды. — Полагаю, другие ваши товары столь же хороши, — я не послушала Реви и продолжила говорить. — Не понимаю… Что вы хотите сказать, юноша? — спросила старушка, поставив чашку чая на блюдце, сжав руки в замок и наклонив голову. — Вы имеете в виду контрабанду оружия? В подобных переговорах нельзя спешить. — А если речь о наркотиках, сестра? Вы знаете, что наркотики расходятся вне условных путей. Отель «Москва» и другие мафиози ищут их по всему городу, но пока не могут найти. Потому что у них слепое пятно там, где они не станут искать. Например, у тех, кто ездит по церковным делам. Все эти мелкие фирмочки… Они не будут искать тех, кто даже не знает, что именно возит. Сестра Эда, зачем класть чистое бельё в сарай? Стиранные вещи обычно несут в кельи, — этим диалогом я обратилась к Эде, которая жевала жвачку, не спуская ствола с Реви. — Юноша, не стоит делать выводы из предположений. Звучит так, будто мы в чём‑то виновны, — тихо и спокойно ответила старушка. — Это не просто предположение. К тому же количество оружия, приходящего сюда, и количество оружия, уходящего отсюда, не совпадают. Это легко вычислить. Чрезвычайно легко. И ещё… Компания Лагуна в хороших отношениях с отелем Москва, но это не значит, что мы работаем на них. — Если будешь чуть пошустрее… Далеко пойдёшь, Эда, — старушка посмотрела на девушку. — Что? — Эда наконец ослабила хватку на оружии, убирая его от Реви, и надула пузырь из жвачки. — Ничего не поделаешь, добавь гранатомёт в список, — сказала старушка. — Да. — Удачи на бою, намотанный глаз. Настало время мессы, не могу уделить вам больше времени, — старушка кивнула в сторону двери.       Мы услышали звон колоколов — у них началась служба. Я поднялась, собираясь уходить вместе с Реви. — Юноша, заходи ещё, — напоследок сказала мне старушка. Я улыбнулась, разворачиваясь и уходя.       Реви не спешила идти за мной. Она остановилась рядом с Эдой, которая держала дверь открытой, облокотившись на неё. — Тебе повезло, — Реви подошла к ней и показала средний палец. — Вали отсюда, — ответила Эда. Реви сжала зубы, явно сдерживаясь, чтобы не ответить резко. — Девочка, тебе стоит у неё поучиться. Размахивая оружием, дела не делают, — старушка обратилась к Реви, ставя меня в пример. — Иди ты… — Реви психанула, хлопнула дверью, от которой отошла Эда, и направилась ко мне.

***

      Мы уже уехали оттуда и заехали в ресторанчик, где взяли столик на улице. Я несла еду на подносе, пока Реви курила, глядя куда‑то вдаль. — Ешь, пока не остыло, — я поставила горячую тарелку перед ней и взяла палочки для еды. — Не хочу. — Ешь, почувствуешь себя лучше. — Отдай ключи, я одна вернусь. — Но тогда я не смогу… — Прогуляешься. — Но за что? — Тебе… Лучше вернуться в Японию. Здесь тебе не место. — Ты сама меня сюда вытащила. — Облажалась. — Наверное… Кто остановил разборку в церкви? Старушка правильно говорит: всем оружием не решить. — Ты… — Реви выдохнула дым в сторону, держа сигарету пальцами. — Язык свой придержи. — Ты из подводной лодки такая. Кстати… — Нет уж, я просила, чтобы ты об этом помалкивала, — Реви кинула сигарету под ноги, наступила и затушила. — Реви, я… Не собираюсь извиняться, — я медленно поставила тарелку лапши на стол. Реви расширила глаза от удивления. — Что‑то я не поняла, — она отвернулась, подпёрла голову рукой. — Это что, наезд? — Ага. Могу повторить, — я резко ударила по столу, встала и крикнула на неё: — Всё правильно! Я не буду извиняться! Именно так! — Жаль, — Реви медленно поднялась, чтобы сравняться со мной. — Ты только что наступила на большую, неотключаемую грёбаную мину, — она опустила руку на пистолет, достала его и зарядила. Люди, которые ели за столиками, быстро с криками разбежались. Реви наставила дуло пистолета мне в лоб. — Очень жаль. Последний вопрос: что написать на твоей могиле? — Напиши: «Глупость не лечится». — Пока, Роуз. Пока.       Раздался выстрел. Глаза Реви налились чистой злостью. Пустая гильза вылетела вниз, под ноги. Моя рука держала дуло пистолета, направляя его выше моей головы. По правой стороне лица текла кровь — кажется, пуля задела кожу, оставив царапину. — Видишь? Кое‑что оружием не решить, — я крепче сжала пистолет, направив его себе через плечо — так, чтобы, если она выстрелит, пуля не попала в меня. Затем дёрнула её руку в сторону — пистолет вылетел и упал в стороне. — Эй ты! — она хотела наброситься на меня, чтобы решить вопрос силой, но я схватила её за одежду и притянула к себе. — Это не «эй ты»! Меня зовут Роуз! Ясно?! И с меня хватит! Я сыта по горло! Я думала, что перестала целовать зад начальству и не буду на краю света целовать в зад какую‑то бабу! Потому что это слишком! — Ах ты… Наглая сукина дочь! — Роуз? Наглая?! Чья бы корова мычала, дура! Ведь ты тут беспредельщица, дикий пират, а как рот откроешь — так только деньги, деньги, деньги… Считаешь себя великим разбойником?! А сама обшариваешь покойников. Жадности и то должен быть предел, что? Никакой гордости не осталось в твоей башке? — Да как ты смеешь?! Планктон офисный! — Реви вырвалась из моей руки, схватила стакан с палочками и швырнула его на пол от злости. — Что ты обо мне знаешь вообще?! Что тебе известно?! Говори! Ты там в своей сладенькой жизни понятия не имеешь, как я жила! — Ну да, откуда мне знать? Я не ты. И наоборот. Что ты знаешь обо мне? В любой жизни полным полно страданий. Ты просто не хочешь этого понять, просто… — я стянула с себя галстук и наступила на банку, которую она швырнула. — Очень удобно чувствовать себя несчастной. Это самое подлое в тебе. — Заткнись! Это тебе так удобно думать! — Реви пнула стол — всё, что на нём было, перевернулось вместе с ним. — Твою мать… Здесь тебе не дешёвое голливудское кино! Что за гордость? Да блин, посмотри! Кругом одно дерьмо, Робин Гуды вымерли, придурошная! — Раз Робин Гудов нет, значит, я буду Робин Гудом! Это лучше, чем ныть и жаловаться. — Молчи. Молчи, идиотка, я тебя убью… — Реви с расширенными глазами стала пятиться назад, слегка дрожа. — Валяй, продолжай гоняться за собственным хвостом. Убьёшь меня — только это и докажешь. — Это всё, что я умею! — она подбежала ко мне, схватила за рубашку и замахнулась, ударив в лицо кулаком. Мы обе замолкли. Глаза Реви выражали внутреннюю борьбу, хоть её кулак и был прижат к моему лицу после удара. — Реви. Ты забыла? — спросила я, беря её руку. — Почему я здесь? Мои боссы выкинули меня за борт, чтобы спасти свои денежки и свою задницу. Когда ты пригласила меня, во мне что‑то изменилось, будто лопнуло. Давиться в час пик, фальшиво улыбаться, кланяться и рисковать жизнью ради премии? Казалось, что если есть где пить и куда хоть на фитнес, то жизнь хороша. Этого больше нет. Так как я это поняла?! Кто меня научил? Ты, Реви. А сейчас я вижу… Что та женщина, которая меня этому научила, ведёт себя как те, кто меня предал. Этого я вынести не могу.       Я убрала её кулак от лица. Реви резко вырвалась из моего хвата. — Что ты несёшь, идиотка? Знаешь, как ты меня достала? Тебе не жить, тупица. — Не только тебе приходится общаться с тупицами. — Ты ещё больше тупица, чем я, козлиха. — Я обижусь. — О, давай, давай, я посмотрю. — Эй, Реви! — Это что?! — Реви повернулась назад и увидела полицейских, которые направили на нас оружие. — Ну, услышал, что кто‑то устроил переполох на рынке. А, это ты, Реви. Это тебе не игрушки. Подумай об окружающих. Ты же понимаешь, что шума тут мне не нужно, — среди других полицейских к нам вышел мужчина, держа дубинку, закинув её на плечо. — Потому мы и шлем вам толстые конверты, — ответила Реви, не отводя взгляда от полицейского. — Это ваша работа, шеф Вацон. — Я вам не запрещаю, просто делайте это там, где никто не видит. Там что хотите: убивайте, толкайте наркоту, играйте в бутылочку — только ведите себя тихо. Мне не придётся прерывать игру в гольф. Придётся тебя забрать. Надо оформить бумаги в участке. — Ладно, ладно, — Реви подняла руки в притворной капитуляции. На катере Бэни сидел на краю, попивая пиво, когда к нему усталыми шагами подошёл Датч, глядя в воду и на закат.

***

— Этот двигатель меня достал, — признался Датч. — Холодное, — Бэни указал на мини‑холодильник со льдом, где лежало пиво. — Ага, — Датч взял одну бутылку, открыл и сделал несколько глотков. — Что там с Роуз и Реви? Давно их не видел. — Да черт их знает. Слышали, на рынке какой‑то переполох был. Полицейские туда съезжались, — Бэни пожал плечами. — Может, они как‑то замешались. Датч нахмурился, сделал ещё глоток. — Реви никогда не умеет держать себя в руках. А Роуз… Она вроде поумнее. Но с Реви рядом любой в беду вляпается. — Думаешь, их забрали? — Не знаю. Но если так, придётся выручать. Лагуна не бросает своих, — Датч поставил бутылку на край катера и сжал кулаки. — Надо будет позвонить знакомым, узнать, что там и как.       Бэни кивнул, допил своё пиво и встал. — Если надо будет ехать — дай знать. Я с тобой. — Знаю, друг. Спасибо, — Датч хлопнул его по плечу.

***

— Шеф, присмотрите, чтобы нашу машину не спёрли, — Реви села в полицейскую машину, обращаясь к мужчине. — Никому это барахло не нужно, — он захлопнул дверь. — На обратном пути заберёшь. — Эй, Роуз, — обратилась ко мне Реви, когда мне дали подкурить сигарету. — Хочу спросить. После этого отстану. Ты… На какой хочешь быть стороне? — Я? — я замолчала, задумавшись. — Я там, где есть. Больше нигде. — Роуз, закурить дай. — Закурить? Зажигалка у них. — Ты чего? У тебя огонь.       Я взяла свою сигарету пальцами, и мы приблизились друг к другу так близко, что казалось, будто для поцелуя. — Хреновый день, — произнесла Реви. — Да уж.       Мы приблизились ещё ближе, почти дыша друг другу в лица, пока я давала ей подкурить от своей сигареты. — Я устала. Хочу домой. И спать. — Ага.