Пираты черной лагуны

Сета, Панама.       На корабле загружали новый груз — ящики с вещами. Я наблюдала за этим, записывая всё в блокнот. Когда‑то я была служащей в Токио, а теперь доставляю грузы в Восточно‑Китайское море. Я посчитала, сколько уже загрузили, и улыбнулась, отметив качественную работу. — Вот, груз доставлен, подпишите, пожалуйста, — я протянула лист с ручкой мужчине, который разгружал ящики на своём корабле. Он не реагировал, продолжая тянуть верёвку, затягивая груз. — Может, кто‑нибудь подпишет? — спросила я, но, казалось, я была тут призраком.       Один из мужчин подошёл к деревянному ящику, разломал его ногой и достал оружие, проверяя его. Обычно так не бывает. Мы — маленькая компания по доставке грузов, зарабатываем на еду, и иногда нарушаем закон. Наконец, у меня взяли лист из рук и подписали его. — Ну, всё в порядке, Роуз? — спросил Датч, связываясь со мной через наушник. — Да, они даже расписались, — я помахала с корабля, чтобы Датч увидел меня в катере. — От них тоже должен быть груз. Ты его взяла? — Ну… как бы сказать… А, ну да. — Что‑то не так? Если всё в порядке, пусть задействуют кран ещё раз и спустят сюда груз. — Хорошо. — Ну что? — к Датчу подошла Реви, держа в одной руке пиво. — Она начала справляться самостоятельно? Впрочем, для неё нет ничего нового — работа специально для «белого воротничка». — Пока да. — Она не слишком беспокоится о грузе. — Вроде нет. — Как всегда, — Реви откусила кусочек булки. — Обычное мелкое поручение картеля.       Реви услышала сзади скрип и повернула голову, увидев меня. — Я пересчитала ящики, как просили. И ответную посылку тоже забрала. Это… оно? — я опустила голову, глядя на мальчика рядом со мной. Совсем маленький, лет семи, наверняка. — Как только пришвартуемся, передадим его покупателю из колумбийской мафии. Реви, тащи его в каюту. — Ну, пошли, — Реви вздохнула, подходя к мальчику и беря его за плечо. — Не упирайся.       Он убрал её руку, и она со злостью схватила его за шиворот. — Сюда! Давай, лезь.       Спустя время мы стали отплывать от корабля. Реви пришлось приглядывать за мальчишкой. Она села на стул, убрала руки на спинку и достала пачку сигарет, чтобы закурить. Мальчик сидел рядом с постелью, поджав колени, и время от времени поглядывал на Реви, бросая взгляд на коробку с пиццей рядом. — Кажется, его сейчас стошнит, — сказала Реви, беря сигарету в губы. — Брось, он пока держится. — Роуз, — Датч кинул мне бутылку пива. — Мы доставляем грузы, перевозим что надо и куда надо. На этом наша работа заканчивается, понимаешь? — Понимаю. Я к пацану привязываться не собираюсь, — я открыла бутылку пива, и та, из‑за того что была взболтана, взорвалась в руке. — Вот и хорошо.       Тем временем мальчик швырнул тарелкой с едой в Реви — прямо в лицо. Картонная коробочка из‑под супа упала на пол, еда потекла по лицу Реви, пока она зубами сжимала затушенную сигарету. — Чёрт, а ну иди сюда! — Роуз, — Датч медленно повернул голову ко мне, когда я со страхом посмотрела в сторону каюты, боясь, что она убьёт его сейчас. — Хочешь увидеть, что ты ел на завтрак!? — послышался звук перезарядки пистолета. — Прости, ты не могла бы заняться им вместо Реви сейчас? — попросил у меня Датч. — Сейчас я тебе покажу! — кричала Реви. — Её профессионализм сейчас не в порядке. Будет плохо, если в посылке появятся дырки, — добавил Датч. — Сукин сын! Воспользовался моей добротой?! — кричала Реви, пока я пыталась оттащить её от мальчика, видя, как она размахивает пистолетами перед ним. — Реви, хватит! — просила я, держа её за руки и прижимая к себе. — Чего уставился?! Каюта ему — жирно будет! — говорила Реви, ударяя ногой по железной стенке, когда я затащила её внутрь к Датчу и закрыла дверь. — Лучше связать и повесить в трюме. Мерзавец! — Мы посреди моря, он не сбежит. Связывать необязательно, — добавил Датч. — Заткнись! — рявкнула на него Реви.       Теперь мне приходилось нянчиться с этим ребёнком. Он и правда был зол: швырнул в меня целую коробку пиццы. Некоторые куски упали на пол, другие остались на моём теле. — Ну… Хоть и ненадолго, но нам придётся побыть в одной лодке. Может, не стоит швыряться едой? — попросила я. — Вам ничего не добиться! Святая Мария видит всё это, бандитка, — крикнул на меня мальчик. — Что ж, мне особо нечего ответить, — я достала платок из кармана и вытерла лицо. — Я же помогала с похищением. — Ты… не такая, как эта женщина с татуировкой или негр. Ты похожа на нормальную, — тихо сказал мальчик, видя, как я присела рядом с ним. — Наверное, на бандитку я ещё только учусь. — Люди на корабле мне ничего не сказали. Меня куда‑то продали? — Боишься? — я глянула на него печально, отведя взгляд на долю секунды, затем снова посмотрела на него. — Ничего, мой отец меня спасёт. — Отец? Так ты не сирота? — Кто это сказал? Картель? Они врут. Мой отец принадлежит одной из тридцати благородных семей Южной Америки. Одиннадцатый наследник дома Лавлись, где Герда Лавли. Я его единственный сын. Однажды я стану главой дома Гарсии Лавлись! — Хочешь сочувствия? Зря. Если уж врёшь, придумал бы что‑нибудь получше. — Сочувствие — ерунда какая… Что я с этого получу? — Упрямый какой. Где ты услышал фамилию Лавре? Это беднейшие из тринадцати домов, хотя в такое проще поверить. — Ну да, в последнее время дела шли не очень хорошо, но мы как‑то справлялись. Отец — очень хороший человек, никогда не занимался ничем незаконным. Дела шли неважно, но плантации давали доход. Пока не пришла мафия. — Значит, тебя украла мафия? — спросила я. — Хорошо, ты умеешь выдумывать, — я достала сигарету из пачки. — Они пришли, чтобы купить нашу землю. Геологическая разведка показала, что там есть лантаноиды. Когда отец отказался, они показали своё настоящее лицо. Начали разорять фермы, но отец так и не поддался. Поэтому я здесь. — Лантаноиды? — Редкоземельные металлы. Ты про периодическую таблицу слышала? — Но… но где ты такие слова узнал? — Ты мне не веришь? Ну ладно. — Верить не так‑то просто. — Что мне сделать, чтобы ты поверила? — спросил мальчик, задрав голову ко мне. — Что ты знаешь про редкоземельные элементы? — У нас нашли лютеций, атомный номер семьдесят один. Его используют в керамических проводниках. Ну как? — он приоткрыл один глаз, следя за мной, когда я затушила сигарету об бутылку. — Плохо, да? — Другой вопрос: у семейства Лавлись была собака. Что ты про неё знаешь? — я подняла голову к нему, когда мальчик поднялся на ноги. — Это легко. Пёс появился у нас шесть лет назад. Его зовут Ласло, это белый вольпино итальяно.

***

— Реви, Роуз там слишком долго, — подметил Датч, смотря на часы и на уходящее солнце. — Подумаешь, наверное, увлеклась, — Реви чистила белой тряпкой свой пистолет, глядя на металл. — Расскажет нам печальную историю и попросит её отпустить. — Она двинулась к люку, чтобы спуститься, но тут он открылся, и выглянула я. — Ну вот, вижу по глазам. — Странно, не нравится мне всё это, — сказал спокойно Датч. — Думаю, надо подождать с передачей его мафии. Картель лжёт. Если он лжёт, значит, есть проблемы, — говорила я. — Роуз, — Реви привлекла моё внимание, покрутив пистолет на пальце. — Не надо жалеть груз. Начнёшь жалеть — не заметишь, как сама окажешься на его месте. Пока это даёт прибыль компании, проблем нет. Понимаешь? Проблем нет. Мир будет продолжать вертеться, даже если справедливости в нём нет. — Не могу сказать, что мне его совсем не жалко. Но я также уверена, что мне его совсем не жалко. Но я также уверена, что наш клиент лжёт. Я работала в геологоразведочном отделе компании. Я знаю, что такое редкоземельные металлы, и о семье Лавлись он всё точно говорит. Я помню документы из южноамериканского подразделения — состав семьи и так далее. — Отлично, отлично, Роуз, ты блестящий бизнесмен. Возьми с полки пирожок за это. Но решает тут Датч. Я сделаю, как он скажет, — хмыкнула Реви. — Не понимаю, как только они схватили парня, им надо было только объявить выкуп — и точка. Зачем всё скрывать и продавать его дальше? — спросил Датч. — Я не знаю, почему они держат всё в тайне, но почему решили его продать — совершенно ясно. Они разозлились. Мафия и картели не выносят, когда им пытаются что‑то противопоставить, так? — Реви усмехнулась, а Датч прибавил скорость катера, чтобы добраться быстрее. — Реви, если дело в потере лица, то могут быть всякие сложности. Стоит немного застраховать наш груз перед доставкой, — попросил Датч. — Попрошу Балалайку узнать, что происходит. — Надо же, необычно. Датч о чём‑то просит, — Балалайка стояла в своём кабинете у окна, упираясь одной рукой в стол, второй держа телефон. — Связь картеля Монисаэры и семьи Лавлись — поможешь нам? — У нас тут уже есть одно дело, связанное с Монисаэрой, — начала Балалайка, прижав плечом телефон к уху и зажигая сигару. — Ты вовремя, Датч. — Спасибо, я твой должник. Но поскольку мы лишь подстраховываемся, могу я попросить не форсировать события? — Боюсь, это невозможно. — Что? — В нашем деле, когда события начинают форсироваться, они как тайфун, — продолжила Балалайка, выдыхая табачный дым. — Тогда желаю не терять хладнокровие. — Хорошо, искать тебя в офисе? — Нет, мы будем пить в «Жёлтом флаге», — Датч положил трубку, вздохнул и повернулся к нам в кресле. — Ну вот, Роуз, нужно проверить ещё одну вещь: будет ли папа Лавлись тратить личные сбережения на ситуацию с заложником, как утверждает мальчик. — Не похоже. У них сейчас денег только на одного слугу хватает, — ответила я. — Слугу? — У них есть служанка вроде. — Думаешь, служанка побежит спасать своего маленького принца? Выйдет прикольно, — Реви улыбнулась.

***

      На корабле стояла служанка, держа в руках чемодан. Её платье развевалось на ветру, а закат освещал золотой крест на груди. Она покинула корабль, когда он доплыл до города, и осталась стоять, ожидая чего‑то или кого‑то. Её руки в белых перчатках сжимали зонт, глаза были скрыты за круглыми очками. Она огляделась по сторонам, а потом снова замерла. Простояв так минуту, она взяла чемодан и пошла дальше. — А? Что ты говоришь? — поднял голову мужчина, когда она обратилась к нему. — Я всего лишь одинокая путница, прибывшая сюда из Южной Америки. Я ищу место, где пропал мой земляк, чтобы… найти его, — её голос был мил и спокоен. — Ваш земляк? — Совершенно верно.       Поняв, что ответа не получит, она пошла по городу дальше, обращаясь к другим мужчинам. — Земляк такой милой девушки? — спросил один из троих. — Она имеет в виду… — Здесь нет людей из Южной Америки. — Мы не можем точно ответить, — заговорил первый. — А есть кто‑то, у кого можно узнать? — спросила она. — Здесь есть такое место, девочка, но это настоящее логово бандитов. — Ничего страшного, если я смогу узнать о судьбе моего земляка? — Я бы не советовал туда ходить. — Пожалуйста, не волнуйтесь.       Служанка остановилась перед дверью в то самое логово. За дверью слышались голоса, крики, смех. За столами сидели мужчины, некоторые окружили себя женщинами, выпивали и держали пистолеты на столах.

***

— Приплыли, — сказала Реви, когда мы отошли от катера. — Шагай вперёд, давай, живее, — она подтолкнула мальчика, который шёл впереди. Он остановился и поднял на неё глаза. — Ведёшь себя не по‑взрослому. Сама ведь была такой, — Датч встал рядом с Реви. — Тогда плати мне как няньке, не шучу. — Реви… — я попыталась успокоить её. — Садись давай, — она дала подзатыльник мальчику. — Слушай, хватит уже, — попросила я. — Что? И ты тоже? Понравилось нянчиться? Хочешь пойти к ним в слуги? Думаю, слуга из тебя будет получше, чем моряк, — бросила Реви.       Мы уже ехали в машине. Я сидела на заднем сиденье рядом с мальчиком, который молчал, опустив глаза. Я скрестила руки на груди, разозлившись на слова Реви. — Ладно, я всё поняла уже. — Хозяин, как вам понравился Мид Джуле? Будешь говорить. Будешь, как старый чёрный Джо, жить в окружении дюжины других слуг и работать в своё удовольствие, — продолжила Реви, сидя справа от мальчика и закинув ноги на переднее сиденье к Бэни. — Я же говорил, у нас только одна служанка. Её зовут Роберта! И хоть она и служанка, она не так уж хорошо умеет работать по дому, — вмешался мальчик.

***

      Роберта подошла к бармену в этом логове. Он читал газету и сразу обратил на неё внимание. Она поставила чемодан рядом, села на стул, а он снова уткнулся в газету. — Молока не держим, — сказал он. — Тогда можно воды? — любезно попросила она. — Я только сегодня приехала и пока ничего здесь не знаю. Ищу своего колумбийского знакомого.       Перед ней грубо поставили стакан с пивом. Алкоголь выплеснулся, капля попала ей на щёку. Она медленно стёрла её большим пальцем в перчатке. — Это бар, закажи настоящий напиток, дура, — нагрубил мужчина. — Я только сегодня приехала и пока ничего здесь не знаю, — повторила Роберта, как мантру, заставляя бармена дрожать от ярости. — Ищу своего колумбийского знакомого. Может быть, вы подскажете, к кому мне обратиться? — Уважаемая, я что, похож на туристическое агентство?! Или бюро по найму?! — Нет.

***

— Она растяпа, чистить и убирать не умеет, но… Роберта гораздо сильнее тебя, — мальчик поднял глаза на Реви, и все в машине замолкли. Через секунду Реви громко захохотала. — Ой, как страшно! Надеюсь, она не будет в меня кидаться чайниками! — она смеялась, пока мальчик потупил взгляд, слегка разозлившись. — Если это правда, то я поверю, что Иисус рассекал на байке по дороге шестьдесят шесть! — А она тебе показывала силу? — решила вмешаться я. — Нет, но я помню одну вещь. Мы жили в доме отца. Очень мирно жили. Роберта, мой отец и я. У меня почти не было друзей, поэтому Роберта играла со мной. Я любил мериться силой, потому что каждый раз побеждал Роберту. Она проигрывала каждый раз. В тот день мы тоже мерились силой. Когда… они пришли, чтобы угрожать отцу. Она догадалась, что происходит, намного раньше меня. Как только она заметила их, она будто окаменела. Я пытался победить её, как обычно, но рука у неё… была как стальная. Роберта специально мне проигрывала. У неё был повод вести себя как слабая служанка. Тогда я это понял.

***

      Бармен протирал стаканы и снова посмотрел на Роберту. Она сидела неподвижно, словно статуя. Рука на кружке пива дрожала, шаги за спиной приближались. Напряжение повисло в воздухе. Она сжала ручку кружки так сильно, что стекло треснуло. Бармен расширил глаза, глядя вперёд. Дверь открылась, и внутрь вошли мужчины. Стекло хрустнуло, осколки с пивом потекли по стойке. Все как один направились к барной стойке — прямо к бармену и Роберте. Люди за столами, почувствовав угрозу, быстро собрали вещи и начали уходить. Толпа остановилась в паре метров.

***

— Обнищавший аристократ, жена умерла четыре года назад. На фото глава семьи — Диего. Единственный сын — Гарсиа, и единственная прислуга в доме — служанка, — отчитывался Борис перед Балалайкой, которая курила сигару, изучая дело и фотографию. — Нехорошо, не нравится мне это, — она сидела боком, положив руку на стол, не отрывая взгляда от бумаг. — Что? — переспросил Борис, наклоняясь ближе к фотографии. — Глаза воина, — повторила Балалайка. — И это не всё. Она из диких псов.

***

      В этот момент голос мужчины раздался за спиной Роберты. Он стянул очки и произнёс: — У меня к тебе дело, женщина. Я слышал, что кто‑то здесь, одетый как служанка, ищет колумбийскую мафию. Костюм у тебя такой, какие только в кино показывают, — любой дурак тебя моментально запомнит. Ты нас искала? Что тебе надо? Кто ты такая?!       Роберта взяла ручку своего чемодана и зонт, встала со стула и повернулась к ним: — Я очень желала встречи с вами. Вы же, я полагаю, из картеля Монисаэры? Я служу семье Лавлись и хочу задать несколько вопросов. Прошу прощения, если кажусь вам грубой.       В бар ворвались Реви, Бэни, Датч и я. Мальчик стоял у меня за спиной, слегка выглядывая. — Вы это слышали? — мужчины засмеялись над словами Роберты. — Показаться грубой? Очень смешно. Что ты можешь, милая? — Боюсь, что не смогу отступить, — ответила Роберта. Мальчик расширил глаза, узнав до боли знакомый голос своей служанки. Роберта подняла свой зонт, смотря на них. – Прошу прощения, можете смеяться. – Роберта! – закричал мальчик, а через секунду из конца зонта вылетела специальная пуля, взрывая