Пираты черной лагуны

– Что ж. Ладно тебе. Меня зовут Таканака. Мазахира Таканака, а тебя? — мы продолжали сидеть напротив друга, пока он пытался выбить из меня слова. – А вам это зачем? – Ну надо же к тебе как‑то обращаться. Вот для этого. Хотя, конечно, могу звать тебя и просто приятельница. – Эй! Малышка! Не знал, что ты так хочешь умереть, самоубийца, да? — кричал мужчина, пока их машина мчалась быстро вдаль. – Ты… Из Токио? — он закурил медленно сигарету, не отрывая своего взора с меня. – Ну… Да. – Я родился в Ададте. На Синдзюку бывала? Этуаль ещё там, а нетикики ещё не снесли? Я там был на премьере тюрьмы, а в Басре там Кен Син играл. Давно это было. Я до сих пор храню чёрную каску и жезл, хорошо быть молодым. – Ты… Не скучаешь по Японии? — спросила я, даже не подняв на него глаз. – Хочу спросить. Зачем ты пошла по этой опасной дорожке, приятельница? Не за еду же. Мало сейчас таких, в Японии же экономический рост, вообще, приятельница, что ты, что я, так или иначе, беглецы. Знаешь… Я тебе сочувствую. И мне интересно, к чему тебе эти приключения. – Я… Не такая, как ты, не надо путать. – Разве? Это почему? – За мной никто не гнался. А ты другой. Тебя преследовали, и ты бежал, я молода, но знаю, что ты сделал. – Я посвятил себя народному движению и мировой революции. Приятельница, когда у тебя есть воля и стремление, ты ничего не потеряешь. А у тебя что? В чём наша разница? – У меня тоже есть цель. – Правда? Стремление, цель — одно и то же. – А у тебя? У тебя больше нет цели, верно? Или ты перестал в неё верить? – Приятельница… – Кончай, Таканака! — взбунтовался злобно мужчина, что стоял рядом с ним, пнув ногой стол, переворачивая его. — Даже я понимаю, что ваш японский трёп не имеет отношения к допросу! — он наставил мне пистолет в висок, перезаряжая его. — Слушай внимательно, японка. Я не такой, как он! У нас нет времени. Где бумаги?! – Дальше пойдём пешком. — Реви вышла из машины, медленно отходя от неё, глядя на Шеньхуа. – Машина не нравится? — поинтересовалась она, нанося пудру себе на лицо, поправляя макияж, глядя на себя в зеркальце. – Мне не нравится торчок за рулём этого ведра. – Да пошла ты! Это лучшее в мире четырёхколёсная тачка, дура! — закричал он Реви, показав средний палец. – Меня этот козёл уже достал. — Реви обернулась к его машине, подходя. — Слушай, ты грёбаный ирландец, сиди тут и жди сигнала. Если слиняешь, я тебя найду и убью. – О, хороший разговор, я одобряю. — Шеньхуа подошла слегка к ним ближе, продолжая снова пялиться на меня в зеркальце. – Больно надо! — он крикнул Реви, показав ей снова средний палец. – И не увлекайся тут. Не хочу, чтобы ты был упоротый, когда понадобишься. — Реви махнула рукой, начав уходить. – Он всегда такой. Нормальный, типа того. Даже когда башкой на Марсе будет — хорошо. – Идём, типа того. – Хочешь четыре задницы — твоя будет? Не понимаешь, шутка, чёртова дура. – Была такая история. — Мужчина сидел напротив меня, заговорил, решив разгонять тревогу в воздухе, пока я сидела, глядя на него, ощущая дуло пистолета у виска. — Пришёл в город человек. Нашёл себе место у стены и стал проповедовать: «Пусть мир станет лучше». Проповедовал он изо дня в день. Вначале многие прислушивались к его речам, некоторые даже обещали пойти его путём. А потом потеряли интерес. Им стало всё равно, что дальше случится с миром, но… Человек не остановился. Шли годы, его не слышали, но он продолжал призывать. Однажды мимо шёл мальчик и спросил его: «Зачем ты говоришь? Ведь никто не слушает». И мужчина ответил: «Я думал, что смогу всё изменить, потом понял, что это безнадёжная идея, но я продолжаю призывать, потому что… Я продолжаю сражаться. Потому что… Я посвятил этому свою жизнь, приятель. И не хочу, чтобы она прошла напрасно». — Повисла давящая на уши тишина, и мужчина затушил сигарету, наступая на неё. — Ну да ладно. Наверное, мы с тобой правда разные, приятельница. Извини. – Таканака, сильно её пытать? – Это не нужно. Она не солдат, просто доставляет груз, терять ей нечего. Оставь её, и она заговорит, ну, если не заговорит к утру… Ну, у нас тут военное положение, объявим приговор — расстреляем. – Утром?! Но у нас дорога каждая минута, сейчас решается, сработает план или нет, ты это понимаешь, Таканака?! – Не волнуйся, не скажет она, скажет та девчонка. Вполне возможно, она сможет её спасти.

***

– У западных ворот трое, у восточных — четверо. У всех автоматы, мины есть? — Реви вместе с Шеньхуа сидели в кустах, смотря за военными, что охраняли базу. – Нет, лагерь всё время переезжает. Слишком долго ставить. Мы спешим, типа того, если дура заговорит — пропало всё. – Не боись, она не болтун. Она не заговорит даже по приговору суда. Начнём, когда сядет солнце. — Реви вытащила свои пистолеты, перезаряжая их. — Ты готова, типа того? – Абсолютно. Когда закончим, я тебе полос на заднице нарежу, чёртова дура. — Шеньхуа подошла к ней, вытащив два клинка, идя рядом с Реви.       Я не знаю, честно, сколько уже прошло времени. Меня заперли в этом домике, одну и совсем одинокую. Я сползла со стула на пол, поджимая к себе колени и пряча лицо в груди. Источником света была одна одинокая лампа, что висела, освещая всё вокруг. Я от злости схватила стул, швыряя его. – Таканака. — Мужчина зашёл к нему, видя, как он курил, сидя за своим обширным столом. – Извини, что надоедаю, но меня беспокоит одна вещь… – Я получил сведения отрядов на Таиланде. Трое других — фальшивые! Всё у этой японки! — мужчина крикнул на него, ударив рукой по столу. — Твои действия мешают нашему плану, Таканака! Ты… Ты знаешь, почему это для меня так важно! – Кстати. Что случилось с теми, кого мы отправили в город? – Не уходи от темы, Таканака! – Я не ухожу. Когда они отправились? Почему нет сведений? – Потому что… – От наблюдателей в лагере военных тоже эту женщину нигде не могут найти. Как ты думаешь, где она? – Ну как? Нравится, что не можешь нажать на курок? — Острый клинок ворвался в плоть мужчины, разрывая его грудную клетку. Из его горла вырвался хрип, глаза выпучились от боли, а пистолет выпал из его руки. – Мужчина втыкает часто, но в них втыкают редко. — Шеньхуа воткнула свой клинок, прижимаясь к его спине, вытащила его, отпуская, и мужчина рухнул, брызжа кровью. – Моя очередь, — Реви направила пистолет, стреляя в других. – Реви? — я услышала звуки и подняла голову, увидев, как она бежала, отпинывая мужчин от себя. Сзади бежала Шеньхуа, разрезая плоть мужчин своими клинками. Она резала так точно, что от них оставались две части: туловище и ноги. – Реви! Реви, я здесь! Реви! — кричала я, упав к двери, и её выбили с ноги, откидывая меня. На меня сверху упала туша убитого мужчины, давя. – Беби, беби, хорошо себя вела? — Реви сделала несколько шагов внутрь домика. — Будешь себя дальше так вести, малышка, куплю тебе леденец, ладно, уходим. – Эта дура, типа того? — Шеньхуа выглянула сзади, тряпкой вытирая свои кровавые клинки. – Кто это такая? — спросила я, выбравшись из‑под тела убитого мужчины. – Смена караула. — Реви увидела, как мужчины приближаются сюда, и она направила пистолет, убивая их. Реви и Шеньхуа побежали вперёд, когда не убитый мужчина посмотрел на меня, на то, как я убегала с ними, и я остановилась, смотря на него в ответ. – Роуз! Сюда!       Мы бежали по полю, сминая траву под ногами. Пытаясь убежать так быстро, чтобы нас не поймали и не словили. – Роуз, придумай что‑нибудь! — просила Реви, пока сзади раздавались выстрелы. – Что тут думать? Бежать надо. – Вот и отлично. — Мы забежали в машину, Шеньхуа села на переднее сиденье, а я с Реви залетели на заднее. — Поехали! – Мне ехать некуда, — мужчина откинулся к Реви, куря. – Теперь это твоя работа! — она пнула его ботинком в плечо. — Поехали быстро! – А! Я забыл. Мне надо в Ливерпуль! – Бесполезно, слишком расслабился. — Шеньхуа обратила внимание на свой макияж, поправляя его. – Джимми Хендрикс зовёт меня! Надо победить клингонов. Капитан Пикар! — он завёл машину, дав всю скорость. – Эй! Не туда! — крикнула Реви, видя, что он выезжает к военным.       Он помчался через колючую проволоку, вниз по всей базе, сбивая некоторых людей на своём пути, которые кричали и разбегались кто куда, лишь бы не попасть под колёса водителя. – Кретин! Мы на вражеской территории! — кричала Реви, выглядывая из окна. — Чёрт, ничего не поделаешь. — Она направила пистолет, убивая некоторых, кто открывал стрельбу. – Отряд! За японкой! Взять любой ценой! — кричал мужчина, направляя их за ними. Четыре машины включили свои фары, готовясь поехать. – Убейте их! За мной! — он сел за руль своей машины, заводя её. – Ничего не выйдет. — Таканака сидел рядом в машине. – Замолчи! – Раз до сих пор Роуз не раскололась, значит, враг не так уж силён. — Говорила Реви, сидя рядом со мной. – Неправда. – Ты посмотри, эти болваны едут всей толпой. – О, чудесно. — Шеньхуа обратила внимание назад, видя машины. – Чёрт, я понимаю твои чувства и прах, но… — говорил Таканака. – Я мечтал об этом много лет и не позволю какой‑то мафии мне помешать. – Чёрт, чёрт, чёрт… — ругалась я про себя, смотря в стекло. – Что это с ней? Вот они. — Реви обратила внимание на стрельбу сзади, достав свой пистолет. – Реви, я говорила с этим японцем и… – Камень, ножницы, бумага, а, чёрт, проиграла! — Реви проиграла, и Шеньхуа вылезла на крышу машины. – Извини, — она усмехнулась, когда Реви посмотрела наверх. – Меняемся после двух машин! — она обратила взгляд на меня. — Ты что‑то сказала? – Нет, ничего.       Шеньхуа приподнялась на ноги, вытащив свой клинок на толстой верёвке, смеясь мелодично. – А вот и я. Ловите! — она стала раскручивать своё острое оружие, взмахом опустила его в их сторону, и клинок отрезал мужчинам головы, которые вылазили из машины, стреляя. – Ты что?! — закричал мужчина, когда Таканака нажал на тормоз. – Смотри! — он посмотрел в стекло, которое моментально залило кровью.       Шеньхуа, раскрутив своё оружие, отрезала другим головы, дёрнув оружие к себе, — оно вернулось обратно, прямо ей в ладонь. Машину стало заносить, и они в итоге взорвались, когда ударились друг о друга. – Дура! Я же просила всех не убивать! — закричала Реви и вылезла к ней. — Двигайся! Дай мне место. – Прекрати, тесно тут. – Разделяемся! Будьте осторожны, за ними! — крикнул мужчина, продолжая ехать за нами. – Смотри! — крикнул мне мужчина, что рулил машиной. – Что? – Ракель Уэлч и Джейн Фонда на пробежке! – А, ясно. – Уйди, мешаешь! — кричала Шеньхуа, пока они обе пытались поделить место на крыше машины. – Вот дура. – Куда вы меня маните?! — кричал он. — Неужели… Неужели… Знаменитый нудистский пляж?!

***

– Датч, тридцать минут до срока. Как там твоё продвижение? А, понятно. Нет ничего. Можешь использовать любые средства, всё нормально. — Чан набрал другой номер, поднося телефон к уху. — Это я, мистер ЦРУ. Всё по плану, не волнуйтесь. Не надо так шутить, что там с деньгами? Кредитки не принимаем? Когда получите, дайте знать, пока. — Мистер Чан положил трубку, отключившись. — Что говорит Гонконг? – Мы поддерживаем справедливость, но никакой грязи. — Ответил Чану его помощник. – Значит, избегать прямого столкновения, да? — Чан закурил новую сигарету, приподняв свою голову. — Сложная задача. Но пожелаем ребятам удачи.

***

– Давай сначала, камень, ножницы, бумага. — Предлагала Шеньхуа. – Времени нет. Вот они!       Машины приблизились ближе, начав стрелять в нашу машину. Каждый новый мужчина высовывался из машины к крыше, чтобы открыть стрельбу. – Голая Барбарелла держит антивоенный плакат! — всё также будто под чем‑то кричал мужчина, ведя машину. – Убьём их всех. — Предложила Реви, когда они обе сунулись внутрь машины из‑за стрельбы. — Твоё оружие их не достанет. Подвинься. – Ну, хорошо, посмотрим на тебя. – Ладно, ладно. — Реви высунулась на крышу, держа пистолеты в руках. — Ты удивишься.       Реви стала стрелять в них, убивая одного за другим. Мужчины, не удерживаясь, падали на землю, оставаясь позади. Мужчина схватился за руль, высовываясь, пытаясь убить Реви, пока Таканака помогал ему, держа. Реви направила пистолеты на их машину, начав стрелять по капоту, и Таканака схватил руль, уводя машину в сторону. – Получай! — она стреляла в одну из машин, которую занесло из‑за невидимости, на стекло попала кровь убитых. Вторую машину тоже занесло, и раздался взрыв, убивая остальных, кто ещё сидел в них. – Оу, она не только болтает, круто. — Сказала Шеньхуа, наблюдая за этим, высунутая из машины наполовину. – Был бы М72 или пулемёт, было бы проще. — Реви спустилась с крыши вниз, садясь рядом с ней и мной. – Глупо, у них патроны кончаются, а клинок и руки всегда работают. Лучшее оружие в мире. — Она вытащила свой клинок, смотря на то, как металл переливался в свете луны. – Это чушь, ножи ломаются, ружья над мечами, атомные бомбы над ружьями. Хорошо бы одну иметь, но они есть только у политиков. — Реви вытащила свои магазины из пистолетов, перезаряжая. – Чёрт! — закричал мужчина в машине рядом с Таканакой, их машина была полностью разрушена и точно не поедет. – У тебя с головой что‑то, бомбы — бомбами, оружие — оружием. — Ответила ей Шеньхуа. – Что?! Только трое могут войти в парк мира?! — продолжал вопить про себя мужчина. – Кретин. Роуз, затяни, полегчает, — предложила мне Реви, протянув руку с сигаретой. Я взяла сигарету, делая затяжку. – Всем машинам базы за ними, плевать на демилитаризованную зону! Догнать их, взять документы! — кричал мужчина в рацию, давая приказ. – Прекрати! Они все погибнут! — Таканака выхватил у него рацию. – Отдай! – У нас есть цель, Ибрака! Ибрака не надо! Чтобы ты ни делал, твоего сына не вернуть! – Граница, я почти вижу лагерь, — Шеньхуа посмотрела в стекло, наблюдая, куда они уже заезжают. – Ну что, Роуз? Весело? — спросила с улыбкой у меня Реви. – Как бы сказать? Убегать всегда плохо. А у меня чувство, что я убегаю ещё с детского сада. Хватит уже. — Я сползла слегка с сиденья, положив голову себе на колени. – Что‑то не то, — заметила Шеньхуа. – Переборщила, она такая позитивная, я думала, нормально будет. – Не так. Настроение важно, типа того. – Когда говорила с этим стариком, изображала из себя крутую, говорила, говорила, а потом сбежала. — Говорила я невнятно, меня разнесло так же, как и того мужчину за рулём. – Смотрите! — закричал он. – Что опять там, что ещё? – Подружки месяца, сотни подружек с девяностого года! Нападает армия подружек! — он продолжал кричать, не снижая скорости. – Командир! Неизвестный экипаж пересёк границу. Открыть огонь! — военные стояли за преградой, встали, направляя оружие на машину. – Третий пост — это свои, не стрелять! Всем постам! Это не враг! — кричал командир, останавливая всех военных. – Это ведь не профессия, это наша жизнь, Таканака! Есть время, когда нельзя оставаться. – Ибрака… – Эти чудовища в Иерусалиме, их приспешники наконец‑то будут в наших руках! Я им покажу лагерь Красного Креста в Бейруте, в восемьдесят восьмом! Ради этого я жил! – Командир! Приказы! — крикнул мужчина в рацию, отвлекая мужчину от Таканака. – За противником, догнать его, атакуйте базу правительства. – Отступать! — закричал Таканака в рацию. — Не теряй рассудок из‑за личных причин. – Личных?! Разве мы не ради них воюем?! Ты разве не поэтому приехал в долину Бека?! Скажи, Таканака!       Мужчина стал вырывать у него рацию обратно, и Таканака вытащил пистолет, стреляя в него и убивая. – Всем машинам, отступаем, в лагерь не возвращаться. Уходим на запасное место встречи. – Есть! – Ты и я смотрим лишь в прошлое. И пока будет так, ничего не изменится. Но… Теперь тебе уже всё равно, но ты был хорошим товарищем. Дурная судьба, Ибраха.

***

      К лагерю остановилась машина. Подлетал вертолёт, из него выглянул мужчина, смотря вниз на Реви, что стояла у машины. – Китайский груз доставили?! – Опаздываете, Лэнгли! — крикнула Реви. – У Лэнгли много дел, слишком много гадят на добро и справедливость. — Он спустился с вертолёта, что приземлился. – Где та штука, которая должна нас так порадовать? — спросил мужчина рядом с Лэнгли. – О нет, кейс! У меня нет кейса! Реви, беда! — кричала я в панике. – Без паники, сейчас Гарри Гудини потрёт волшебную лампу. — Реви медленно слегка оттянула свою одежду вверх, доставая между грудей бумаги. — Вуаля, вот они. – Зачем мы, типа того, спасали эту дуру? — спросила Шеньхуа, выглянув на крышу машины. – Иначе бы этого не сделали. – Они мокрые от пота. — Мужчина повернулся к Лэнгли. — Ладно, спасибо, в следующий раз постарайтесь получше их доставить, ладно? А то шеф будет злиться и ещё… Мисс Бека, если мэр Буффало Хилл или полиция двадцать седьмого округа Нью‑Йорка услышит про тебя сейчас, они обделаются! — Они зашли в вертолёт, и мужчина повернулся к Реви. — Не волнуйся. Наша цель — уничтожить врагов Соединённых Штатов. За поимку преступников нам не платят. Просто напоминаю на будущее. Пока. – Эй, Реви, — я вышла из машины, подходя к ней сзади. Она смотрела, как они улетали. — Я не поблагодарила… Спасибо. — Я испугалась, когда она медленно повернулась ко мне, прижав свою руку к моему плечу, но не откинула. – Да ладно тебе, мы же друзья. – Да. – Кстати, Роуз. – Ой‑ой, — вздохнула Шеньхуа, наблюдая за тем, как Реви ударила меня. – Чего ты там лопочешь? Больше я из‑за тебя в такое не полезу! Оплатишь все расходы за твоё спасение. Если в следующий раз пожелаешь спасения, сразу молись Господу.

***

– А, это же Кен‑сан. Какое совпадение. – А, Господи, экскьюзми, как ваш отпуск? — мужчина снова встретился с тем парнем в аэропорту. – Очень хорошо, а ваши дела? – Ну так себе. Сделка не состоялась, я облажался и ещё с другом поссорился перед отъездом, и ещё пытался на молодёжь свалить то, что сам не сумел сделать. Короче, всё плохо. Наверное, я старею. – Но будет другой шанс. – Да… Пока дышу, надеюсь. Всегда есть ещё шанс, пока… — Он поднялся, надев очки и пошагав, беря свой чемодан. – Скажите, а чем вы занимаетесь? – Моя работа… Да, теперь… Я знаю. Моя работа — быть врагом государства.