Пираты черной лагуны

      Военные расселись по своим машинам, прижимая оружие к себе, когда три машины выехали на место. Из магазина же вышел парень со своей подругой, заметив, что колесо его машины было пробито кем‑то и спущено. — Эй! Кто, блин, покрышку пропорол? — он подбежал к своей машине. — Что за фигня? — он пригнулся к машине, осматривая колесо. — Хоть царапину увижу… — его взгляд опустился вниз, когда под машиной выглянул ствол, стреляя ему в голову. Также выстрелили и в парня, чтобы тот не успел убежать. — Нет, никаких следов не видно. И вообще, кто сказал, что это подозрительное место? — парень выглянул из большого гаража, когда на него направили снайперскую винтовку, стреляя. — Чёрт! Срочно высылайте людей, живо! — говорящий с парнем положил трубку, отдавая приказ своим. — Ты кто такой? В другое время не мог зайти? — мужчина открыл дверь, увидев почтальона, но тот поднял голову, бросая гранату в квартиру. — Босс, не могу дозвониться до Сагамихара. С прошлой ночи нет связи с Тагути, — сказал мужчина, убирая телефон и краем глаза глянув на Юкио на заднем сиденье, продолжив вести машину. — Тагути… Мертвы, — ответила она поникшим голосом, когда к ней повернул голову Гин‑сан, который сидел рядом. — Что? — Полиция нашла тела на лесопилке. Завтра пойду в полицию, постараюсь избежать проблем с законом… Из‑за организованной преступности. Я поняла. Они воюют не как мафия, а как армия. Ну конечно. Вот почему её зовут «капитан» — я не ожидала. — Начался последний этап уничтожения сил клана Васемины, — Борис повернул голову к помощнику. — Точки триста семьдесят один и триста семьдесят два уничтожены, — он взял фигурку белого коня, сделал медленный жест, провёл по карте, поставил её и после сбил с карты, обозначая смерть. Балалайка стояла во главе стола, наблюдая за этим. — Команда Данила движется к точке двести двадцать один. Начало в пятнадцать ноль пять. — Лазарев добрался до цели? — спросила Балалайка. — Попали в пробки на шоссе, но на месте должны быть вовремя, — ответил он, и Балалайка взяла фигурку короля, сделав ход по карте. Телефон зазвонил, и Борис взял трубку, поднося к уху. — Это младший сержант Ходоровский на связи. — Докладывайте. — Задание выполнено. Уходим с точки. — Вас понял, возвращайтесь на базу, — Борис положил трубку. — Точка двести пятнадцать захвачена. — Это хорошо, — ответила София Павловна. — Смерть Сигаруи на точке триста семнадцать подтверждена, — он поднялся, взял красный фломастер и зачеркнул ещё одну отметку на карте. — Есть, спасибо, товарищи. Три хода — и принцесса останется одна, — Балалайка улыбнулась, держа пальцами зажжённую сигару.

***

      Я сидела в ресторане, глядя на еду в тарелке, совсем молча, не отрывая взгляда от рыбы. — Связалась с Балалайкой, на сегодня всё. Но завтра будет работа, — из‑за угла вышла Реви, бросила свою куртку и села на своё место напротив меня. — Ага, — замычала я, не поднимая на неё глаз. — В чём дело? Ты какая‑то грустная. — Ничего не поделаешь. Зато у тебя всё хорошо, я смотрю, — я увидела, как она чуть ли не залпом выпивает пиво из кружки. — Мы с тобой так давно вместе, что ты меня насквозь видишь, да? Встретила такую девушку — мечта любого стрелка. Ты не поверишь, беби, он разрубил пулю прямо у меня на глазах. Это охрененно. Жду не дождусь сама попробовать это с Джумба. — Зачем так стремиться к смерти? — Ха, стремиться к смерти — ты неправильно понимаешь. Мы уже живые мертвецы, Роуз. Датч, Балалайка, Чан и другие… Каждый из тех, кто ходит по земле Роанапура. Хотя мы и отличаемся от настоящих мертвецов. — Отличаемся? — переспросила я, подняв глаза к ней. — Да, отличаемся. Если ты цепляешься за жизнь, то этот страх застилает тебе глаза. Если у тебя нет страха смерти, можешь драться хоть до второго пришествия. — Значит, предпочитаешь сдохнуть в канаве? — я палочками отрезала кусочек рыбы и взяла его. — Уранапур кажется таким далёким. — Роуз, так нечестно. Ты в последнее время много грубишь. — Прости. Из меня по пьяни дурное лезет. — Ладно, ничего.

***

— Девочка, не стоит так дразнить взрослых, — мужчина взял сигарету в губы, когда его помощник протянул ему руку с зажигалкой, давая подкурить. — Вы же потребовали прямого наследования. Это именно то, что хотел совет безопасности. Так что… — Юкио не успела договорить, как её напарник ударил по столу. — Заткнись, сучка! — Помолчи, Марадзуми, — попросил мужчина. — Я не собираюсь позволить тебе наследовать. И как ты собираешься утихомирить этих русских психов, которых вы сюда притащили? — Как вы сказали, это была наша ошибка. Весь клан Васемины сейчас старается уладить с ними дело, — ответила Юкио. — Тупица. Мне интересно, как ты попробуешь уладить всё, что вы заварили. — Прошу прощения, но вы, кажется, забыли. Почему наш младший босс Банда был вынужден применить столь отчаянные меры? — Разве не из‑за твоего упрямства? Мы собирались поставить нового босса, чтобы сохранить ваш братский клан. Кто отказался от этого? — Хорошо, обсудим это на совете безопасности. — Ах ты мерзавка! Как смеешь лезть без головы! — закричал снова помощник мужчины, швыряя всё со стола. Гин‑сан, который сидел рядом с Юкио, укрыл её рукой. — Совет безопасности имеет право это решать, и у нас достаточно доказательств, — проговорила она спокойно. — Ах ты… — зарычал парень. — Это всё, что ты хотела сказать? — усмехнулся мужчина. — Отношения у нас косые, с ними и совет может не справиться, — Юкио сидела уже на заднем сиденье рядом с Гин‑саном после переговоров. — Возможно. — Эти люди погрязли в жадности. Ясно, чью сторону взять. То, что выгоднее справедливости, — нет. — Мне больно об этом говорить, но сейчас у Васемины лишь треть всех сил, что была до конфликта. Русские напали очень жестоко. Первыми они выбили местных руководителей, — сказал Гин‑сан. — Но мы ещё живы. Ты и я, Иоан‑сан, — Юкио обратилась к водителю. — Да? — Остановите, пожалуйста. — Да, босс, — он остановил машину, повернув голову к Юкио. — Но ведь… — Да, передайте всем, кто остался жив. — Но, босс! — Я не могу позволить защитникам Васемины умереть здесь. И вам тоже. Наши шансы — в наших руках. Пожалуйста, берегите себя и ждите. — Но, девочка… — Гин‑сан сел за руль водителя, пока тот остался на улице. — Мы не будем сидеть сложа руки. — В каждом офисе сейчас установлены системы безопасности и камеры наблюдения. — У нас есть уцелевшая видеозапись, хоть и частично испорченная. Мне удалось забрать её до появления полиции.       Они приехали в свой дом, сняли верхнюю одежду и сели перед маленьким телевизором, когда Юкио вставила туда кассету с записью. — Видел? — спросила она, глядя в экран. — Всё ясно, они ездят в фургонах «Гор света». — Если бы мы знали, откуда появляются эти машины… Завидую полицейским системам. — Это да.       Фургон остановился у здания. Внутрь вошли люди, направляя автоматы на работающих и заставляя их дрожать от страха и поднимать руки. Работающие сразу стали выкладывать сумки с деньгами, и грабители забрали их, вышли, сделали предупредительный выстрел, забрались в фургон и дали по газам, уезжая. — Наверное, это интересно — быть злодеями, — засмеялась Юкио, которая была под маской, сдирая с фургона символ. Гин‑сан сдёрнул с себя тоже маску, ведя машину. — Мы как Бонни и Клайд. — Это хорошо. — Потом грабим банк Боливии! — Ограбление кредитного союза в четвёртом квартале — новое, — по рации стали передавать новости произошедшего, когда Гин‑сан засмеялся, а затем серьёзно повёл машину. — Двое подозреваемых скрылись на машине. Белый фургон с красной картой пик на борту. Внимание всем патрулям. — Мир, на краю которого стоит Кодзима‑сан. В том мире есть город, где собираются только преступник — Заговорила Юкио. — Это прекрасно — попасть в тот мир, отправиться в этот город, — ответил Гин‑сан. — Город зовётся Роанапур. Говорят, Балалайка тоже оттуда. Я всегда мечтала, чтобы тихая жизнь в Такамане длилась вечно! — Юкио повернула голову к Гин‑сану, затем снова посмотрела на дорогу. — Девочка… — Эти аллеи, магазинчики… С тобой там было так интересно. Но это, — она опустила взгляд на сумку с деньгами, — ещё интереснее. — Так или иначе, нам надо уладить всё с этой русской, чтобы жить в том городе. Это интересно. — Патруль сто сорок два: обнаружен фургон с красным знаком, движется к побережью. Требование остановиться не выполнено. Вызываем подкрепление, — рация снова включилась, и там заговорил голос мужчины. — Это Онегин‑сан, побережье, — Юкио достала карту и начала её листать. — Возле Токийского порта. — Это Ходоровский. Нас преследует полиция, — сказал он, связываясь с Борисом и глядя на полицейские машины. — Оторвитесь от них, — приказал Борис. Ходоровский выглянул из фургона и швырнул взрывчатку на дорогу. — Балалайка, они прибыли из Роанапура, но как? Столько оружия через аэропорт не провезти, значит… Корабль! Балалайка в порту! — осенило Юкио, и она гордо подняла голову. — Он оторвался. Машину мы уничтожим, — Борис подошёл к Балалайке, которая курила сигару. — Странно, откуда полиция знает о наших машинах? — она подошла к доске и посмотрела на фото Юкио. — Неужели девчонка пытается противостоять нам? Интересно. Нужно сокрушить их полностью. — Книги существуют, чтобы забыть о реальности. Упоение реальностью, которое не найти в книгах, — средоточие этого. Уранапур… — Юкио сидела на коленях в доме и поглаживала пальцами пистолет.

***

— Эх, без Балалайки тут всё вверх дном, — Бэни вышел из машины и направился в квартиру. — Как там дела снаружи? — Датч повернул голову к Бэни. — Опять много стреляют. Триада их сдерживает, но… — Оружейный рай, Бэни. Истинное лицо этого города. Всем нравится, и Чану тоже. — Хорошо, что Роуз здесь нет. Она не любит оружие, — Бэни заглянул в холодильник и взял банку холодного пива. — То, что Роуз не берётся за оружие, — это наше счастье. — Правда? — Её выстрелы опасно рикошетили бы в нас. Слишком опасно. Я серьёзно, вот дела…

***

      В подземной стоянке я и Реви стояли у машины, ожидая Балалайку. Машина подъехала, остановилась, и дверь приоткрылась. Оттуда вышел Борис и открыл заднюю дверь для Балалайки. Балалайка медленно вышла из машины. — Прости, задержалась, — она повернула голову к Реви, которая сидела на капоте машины. — Ничего, сестрица. Что за работа? — Реви спрыгнула с капота, а я подошла к ней. — Ещё одна встреча с японцами. Если всё пройдёт хорошо, возвращаемся в Уранапур, — Балалайка встала напротив нас. — Встреча? Но клан Васемины… — начала я, но Балалайка опустила руку, открыла пачку сигарет и достала одну. — Сейчас у нас переговоры с Коуса. Они завершат начатое нами, — София Павловна наклонилась к Борису, и тот зажёг зажигалку, давая ей подкурить. — Удачно, да?       Я слегка расширила глаза. В моей голове снова всплыли слова Юкио: «Потому что ты не хотела на самом деле меня спасать. Ты просто не желала терять остатки той жизни, с которой попрощалась». — Что ж, если они не станут нам хамить, мы пойдём на некоторые их условия, — продолжила Балалайка. Реви заметила, как я сжала руку в кулак. — Роуз, — Реви повернула голову ко мне.       «Роуз, ты можешь так говорить, потому что стоишь в тени». — Балалайка, у вас нет причин объединяться с Коуса, — я сделала шаг к ней. — Лучше было бы уничтожить союз Коуса вместо клана Васемины. — Роуз! — крикнула Реви, поняв, что дело пахнет плохо. — Клан Васемины уже ослаб! Он не угроза для отеля Москва, ведь так? — говорила я, дёргая руками. — Поэтому клан Васемины… — Роуз, — предупредительно повторила Реви. — Ты не понимаешь своего места. Ты мой переводчик, — ответила Балалайка, отвернувшись от меня и выдыхая табачный дым. Я продолжала медленно идти к ней. — Ты не мой солдат и не из Москвы, понимаешь? — Но новый босс Васемины — совсем девчонка! — крикнула я. — Эй, эй, прекрати! — Реви двинулась ко мне, пытаясь остановить. — Должна же быть справедливость!       Балалайка вздохнула и выкинула сигарету. — Хватит, Роуз, ты достала! — она резко развернулась ко мне и схватила за одежду. Реви среагировала быстро: схватила пистолет. Борис тоже достал свой. Балалайка с силой швырнула меня на капот машины — я ударилась спиной и издала хрип боли. Она наставила пистолет прямо к моей голове. Реви направила один пистолет на неё, а второй — на Бориса, не сводя глаз с обоих. Борис направил пистолет на Реви. — Чёрт, — фыркнула Реви, переводя взгляд с Балалайки на Бориса. Я издала писк от страха, видя злые голубые глаза, боясь даже шевельнуться. — Давайте все успокоимся, сестрица. Мы же не хотим здесь начать резню в день святого Валентина, да? — Не лезь, Реви, — холодно ответила Балалайка, на долю секунды отводя от меня взгляд. — Роуз, посмотри на меня. Справедливость? Все просто обожают это слово — отличное слово. Но… Это когда не применяешь своей силы, стараешься убить других чужими руками. Твоя справедливость очень нехорошо пахнет. Это запах крови! Тебе не кажется? — Я ощутила пот на лице и отвернула голову в сторону. Пистолет Балалайки последовал за моим лицом. — Не делай такое лицо, я не сержусь. — Сестрица… — Вот уж не думала, что услышу это от тебя. Это очень… забавно, — продолжила Балалайка, улыбаясь. — Сестра, если ты закончила, отпусти её. У меня пальцы устали, — проговорила Реви. — Жизнь очень дёшево стоит, как конфетный фантик. И твоя, и её. — Я не хочу разговаривать. Просто отпусти её, — просила Реви. — Для тебя у меня тоже есть пара слов, двурукая, — улыбка с лица Софии Павловны пропала, а взгляд переместился на Реви. — Я не знаю, что ты там думаешь, но не пытайся жить, как она. — Замолчи. Я поняла. Я поняла, сестра, пожалуйста, не надо больше. У меня очень устали руки. — Балалайка, — я сглотнула ком страха и слегка задрала голову к ней. — Твоя победа предрешена, и тебе больше нечего терять. Поэтому не надо. Не надо больше. — Роуз, заткнись, а, — попросила Реви, сжимая рукоятки пистолетов в руках. — Ещё не всё. Когда умоляешь кого‑то сохранить тебе жизнь, помни о двух вещах. Во‑первых, надо развлечь того, у кого пистолет. Во‑вторых, надо его убедить. Ты не сделала ни того, ни другого. Ну! Пляши! Почему я не должна убивать тебя? — Балалайка повысила голос на последних словах, сверкая взглядом. — Ты не поняла. Это не долг. Справедливость — лишь средство. Только одна причина. Это моё хобби, — ответила я. — Хобби? — переспросила с улыбкой София Павловна. — Да, увлечение. Кому‑то нравится подыхать в канаве, а мне нравится наводить справедливость. В глубине души я такая же, как ты.       Моя улыбка растянулась от этих слов. Раздалось секундное молчание. Тело Балалайки стало дёргаться, а из её горла вырвался смех, нарастая с каждым разом. Она засмеялась во весь голос, убрала пистолет от моей головы и наклонилась ко мне ближе. Её смех не умолкал пару минут. Затем она сделала тяжёлый вздох, опустилась, подняла свою шинель, упавшую на пол из‑за резкого движения, и схватила меня. Борис убрал пистолет в костюм, поняв, что опасность миновала. Надев шинель на плечи, Балалайка пошла вперёд и обернулась к нам: — Завтра продолжаем работу, Роуз. И постарайся больше не рисковать жизнью из‑за дурацких увлечений, — Балалайка кинула мне ключи на живот. — Припаркуй машину, пожалуйста.       Как только Балалайка с Борисом отошли подальше, Реви фыркнула, сунула пистолет под куртку и схватила меня за одежду. — Роуз! Ты дура! То, что мы с тобой сейчас ещё живы, — это просто чудо, потому что эта сумасшедшая в шинели вдруг решила не нажимать на курок! Да, я твой телохранитель здесь! Я могла бы тебя защитить — даже на Тараве или Алма, — но я не могу защитить дуру, которая сама нарывается на ствол! Дура! — кричала Реви, второй рукой сжимая свой второй пистолет. — Ты сердишься? — спросила я. — Ни фига! Я в ярости. Была бы это не ты — убила бы сама! — Реви, — я убрала её руку со своей одежды, — у меня просьба. Съездим ещё раз ко мне домой?

***

— Балалайка… Стоит не напоминать. У тебя хороший дом. Я чувствую себя чужой здесь, — говорила Реви, пока мы сидели на лавочке рядом с моим домом. — Всё совсем другое. Мне даже не понять… Я всю жизнь пытаюсь выжить. Я даже не знаю, могу ли я жить так, как здесь? Впрочем, она всегда такая. Балалайка всегда на войне — идёт вперёд и не оглядывается. Твой кошмар закончился. — Реви закурила сигарету, невольно махнув рукой. — Реви, ты забыла? Я уже мертва. С того дня, как встретила тебя. Если Роанапур — город мёртвых, то это — город живых. Я так хорошо тут всё знала, но почти забыла. Для мёртвого человека это мираж… Нет. Это было миражом уже тогда. Реви, я здесь не чтобы вернуться — я здесь, чтобы забыть, чтобы покончить с этим раз и навсегда. — Ты пожалеешь. — Я перестала жалеть год назад. Я просто не могла решиться. Но теперь я могу. — Ясно. — Это та тётя? — мальчики, которые прибежали играть на детскую площадку, посмотрели на Реви и подошли к нам. — Точно, покажи нам ещё раз! — просил один мальчик, подходя ближе. — Да, постреляй по банкам! — попросил другой. — Ну, Роуз, — Реви вздохнула, выдыхая табачный дым. — Покажи им, Реви, — ответила я. — Ладно, — она достала свой настоящий пистолет и зарядила его. — Что это за пистолет? — спросил мальчик. — Похож на настоящий. — Это модифицированная «Беретта М92», версия «Проичат», «Меч», Котлас. Теперь смотрите на банки, мелочь. Смотрите внимательно, — она направила пистолет на выставленные банки, стреляла и делала в каждой дыру, стреляла несколько раз, разрывая банки на части и сбивая их.       Я медленно поднялась, глядя на шок детворы. Реви подошла ко мне, обернулась к детям и улыбнулась. — Вас мама зовёт, бегите домой, детишки, — сказала Реви и пошла прочь.

***

— Гин‑сан, я бы хотела более сильное оружие, — попросила Юкио, положив пистолет на книгу перед ним. — Да… — В этом доме должно быть такое. — Я не очень разбираюсь в пистолетах, но знаю, что это русский «Стечкин». — Гин‑сан порылся в ящиках, достал чёрную коробку, открыл её перед Юкио. Она взяла пистолет в руки и оглядела. — Большой калибр и автоматическая стрельба. Для тебя он, наверное, слишком тяжёлый. — Ничего. Я просто не хочу быть такой обузой. Всё хорошо