Пираты черной лагуны

Вьетнам, 1969 год. — С чего ты решил взять мелкую себе? А, лейтенант? — напротив солдата стоял мужчина, смотря на то, как он прижимал к себе девчонку, что тряслась, плача и прижимаясь к боку. — Ишь какой крутой. Решил поиграть в ковбоев, а? Парень слегка изогнулся, продолжая держать ружьё, смотря на своего напарника, начав смеяться громко. Рядом был пожар, и валялись трупы убитых; военные осматривали окрестность, чтобы все были убиты. — Тебе просто хочется трахнуть её, эту малявку, — заговорил снова он, смотря на девочку, что тряслась рядом с бойцом. — Ну ладно, только давай я первый её. — Такая тупая мразь, как ты, хуже вонючего шакала, — грубо заговорил лейтенант, подняв к нему злобный взгляд. Парень сплюнул рядом, ухмыляясь. — Только рискни тронуть её хоть пальцем, — он отшвырнул девочку от себя, хватаясь за своё ружьё. — Ну же, Ларкин. Будь хоть раз настоящим мужчиной. Парень поднял свой автомат кверху, но опустил его, начав стрелять в сторону своего напарника, который побежал к нему, вытащив пистолет. 26 лет спустя. Венесуэла.       На площади проходил огромный праздник. Люди ходили, смеялись, веселились. — Отель Квебек, это сфера девять‑восемь, Баралис прибыл, — из машины выглянул парень, смотря в заднее стекло, наблюдая, как перед важными людьми остановилась чёрная машина. — Он движется к месту встречи. Из машины вышел мужчина, пожав руку и, оборачиваясь, махнув своей служанке Роберте, которая поклонилась ему. — Вас понял. — Отель Квебек — это Лима‑четыре, операция достигла фазы три. Санта Анасело. — Понял. Отель Квебек всем наблюдателям: встречаемся в условленном месте, — мужчина, что сидел у окна, смотря через жалюзи в бинокль на парад, повернул голову к другому, протянув ему телефон, по которому связывался. — Это командир отеля Квебек Гольф‑один начали, «Эви Крокет» под одинокой звездой. Повторяю: «Эви Крокет» под одинокой звездой. — Код принят.       Через секунду раздался громкий взрыв. Дым поднялся в небо, когда мужчина посмотрел через бинокль, замечая, что произошло. — Взрыв подтверждаю. — Тогда начинаем отходить, и быстро.       На месте, где был праздник, кроме умерших людей никого не осталось. Кто‑то, кто смог, бежал без оглядки, кричал. Роберта стояла неподалёку, открыв рот от шока, не ожидая такого.

***

— О, отец наш, боже, — возле могилы собрались люди под дождём, оплакивая горе убитого. — Папа ведь не сделал ничего плохого, верно? — Диего Хосе Сан‑Фернандо был человеком, которому нечего было бояться на земле, а теперь и на ней, — говорила Роберта, когда все разошлись и она с мальчиком осталась одна. Она обнимала Гарсия, который плакал у могилы. — Но, бог, почему? — он уткнулся в Роберту, продолжая плакать. — Виноват не господь, вся вина за убийство людей лежит лишь на них же самих. — Так зачем же они друг друга убивают?       Ответ мне хорошо известен. Даже слишком хорошо. Вот почему я стараюсь держать рот закрытым. Роберта молчала, потупив взгляд в могилу, вспомнив, как сама убивала, стреляя в людей, смотрела, как кровь брызгала с них. Стоя в душе под струями горячей воды, она опустила взгляд, стискивая зубы.

***

— Можешь выходить, Розарита, они ушли, — мужчина задернул шторы, обращая внимание к своему столу, где за ним сидела Роберта в военной форме, держа оружие в руках. — Извиняюсь за предоставленные проблемы. На закате я уйду. — Не нужно так спешить. Если отпущу дочь своего лучшего друга, не оказав ей достойного приёма, давай сначала успокоимся, отдохнём, а уже потом подумаем, что нам делать дальше, хорошо? — мужчина подошёл ближе к столу, заставляя Роберту поднять к нему голову. — В городе сбежать всегда успеешь. — Синьор Диего, — Роберта медленно вышла к нему в сад, одетая в форму служанки, пока он тащил лестницу с собой. — Ой, поймала меня в самый неожиданный момент. Хорошая погодка, вот решил за садом поухаживать, — ответил он, улыбаясь. — Почему вы? Разве не садовник должен этим заниматься? — Роберта подошла к нему, беря лестницу из его рук. — В этом старом доме нет прислуги. — Тогда, синьор, с какой части сада мне начать? — Нет‑нет, ты гость, лучше пойди отдохни. – Не хочу быть на хлебницей, – ответила она, поворачиваясь к нему. – Жаль, что от горничной у меня только костюм. Прошу, представьте, что я ваша слуга. – Она завязала свои волосы, чтобы они не мешали, залезая на лестницу, чтобы подстричь ветки кустов. – Вот о чём я, Роберта! – Гарсия потащил свою служанку к стене, где висели мечи и прекрасное оружие. – Это же... Это самое настоящее оружие, – проговорила она, смотря на стену. – Эта коллекция собирается с тех времён, когда первый Девела ступил на эту землю вместе с самим Писсарро, – проговорил мужчина, спускаясь по лестнице к ним вниз. – У нас были разные времена – и хорошие, и плохие, – но оружие это уже давно уснуло. И мне очень не хочется его когда‑нибудь разбудить. – Он подошёл к ним, обнимая. – Милосердие живым, память усопшим. Неси меч правосудия, – сказал мальчик.

***

– И карай им преступников, – сказала Роберта, выключая воду в душе. – Именно так. – Она подошла к стеклу, прижав ладонь. – Юный господин, я не могу вам ответить. Ответ слишком мерзок. Извините меня! – Она ударила ладонью сильнее, разбивая стекло в осколки.       Ночью, пока весь дворец спал, лунный свет пробрался внутрь, освещая стену с оружием, на котором не было мушкета. Роберта была рядом со стеной, тренируясь этим мушкетом: крутя его в руках, сильной хваткой своей белой перчатки хватая каждый раз мушкет, сжимая.       «Зачем люди убивают друг друга? Просто им так хочется. Как же хорошо, когда не нужно давить всеми чувствами. Потому что…» Роберта сжала автомат, когда пустой магазин упал на ковёр, и она медленно подняла свой горящий взгляд через круглые очки. Она снова стала крутить оружие. «Потому что их там никогда и не было. Для меня не существует вопроса: умер человек или был убит». Она остановилась, сжимая палец на спусковом крючке. «Именно этот путь я избрала в жизни. Я уже сейчас знаю, что в аду мне заготовлено местечко, но ни вы, господин, ни ваш сын не должны отвечать за мои грехи». Её губы растянулись в хищном оскале, обнажая клыки настоящего животного. «Господин, я верила, что после той ночи в Роанапуре больше никогда не возьму в руки оружие. Не хочу называть это возмездием или местью. Это скорее схватка двух животных, а не людей. Во имя Санта‑Марии. Во имя Санта‑Марии, я совершу правосудие». *** – На этот раз АБЭ должна ответить за свои поступки. – В самолёт поднимались люди с багажом, пока за ними следили люди с крыши аэропорта. – В этот раз они переступили черту. Последний раз они были замечены в Маниле. – Ясно. Не нравится им наш райский уголок, верно? – Мужчина, что сидел за столом, попивая чай, услышал, как зазвонил телефон, отрываясь. – Ещё чашечку, и побольше сахара и молока. – Спрошу у доктора Кауфмана. – Ну и ну. Войну между двумя спец агентствами можно предотвратить, но как? Вот о чём нужно думать. – Ну как? – К вечеру внутрь кабинета вошёл парень, смотря на напарника. – Ничего нового. Напряжённость на границе Лаоса по‑прежнему растёт. Десантирование рядом с целью невозможно из‑за системы ПВО. Снова ждать, да? Они пытаются сунуть нос на территорию ЦРУ. Это политика, лейтенант. – Мужчина налил чай в кружку, протянув ему. – Ну и фиг с ней. Рей, как этот город называется? – Мужчина обратил внимание на телевизор, беря кружку с чаем. – Что? – Название этого города. – А, Роанапур, лейтенант. Это крайне неприятный город: в первый же день по приезде у семерых наших были украдены вещи. Здесь проститутки работают даже днём, сутенёры, копы. – Этот город мне кое‑что напоминает. – И я даже знаю что. Тысяча девятьсот шестьдесят девятый, Сайгон, Вьетнам. Тот же запах разлагающейся гнили. – Глянь, японка Роуз, – мужчина слегка раздвинул жалюзи, глядя на улицу. – Что? – Она слишком не похожа на остальных. Эх, в такую жару, а она при галстуке. Понятно. И за шкуру свою не трясётся.       Я шла мимо людей, когда в меня ударился мальчик, продолжая убегать. Он забежал за угол, сунув матери украденный кошелёк, и та взяла его, доставая купюры, смотря, но не успела вытащить до конца, как рука Реви схватила у неё кошелёк. – Какого чёрта ты делаешь?! – закричала женщина, смотря на Реви. – Знаешь, кто я? – спросила Реви, облокотившись о стену дома, куря, вытащив из кошелька купюру. – Лагуна... – Владелец этого кошелька — наш человек. Лень мне с вами разбираться, но чтобы такого больше не было. Расскажи‑ка своим мальцам о том, кто есть кто в этом городе. – Реви развернулась, убрав кошелёк к себе, кинув эту купюру через плечо им. – Вот, держи. – Насчёт оплаты... Вы не могли бы немного... – Дверь открылась ко мне, и оттуда выглянул мужчина, говоря это. – Наша компания не очень жалует должников. Вам была дана отсрочка для колумбийского коктейля. Не посрамите их имя. – Ну, тут немного шумновато для разговоров. – Мужчина повернул голову назад, где мужчины играли в русскую рулетку. – Вот, кажется, поединок окончен. – Он услышал выстрел. – Можете зайти со двора. – Нет, спасибо. Вы знаете, со мной ходит очень хороший стрелок. Так что лучше подумайте о себе. – Да я понимаю, прошу, подождите до завтра. – Ну тогда до завтра. – Он закрыл передо мной дверь, и я развернулась, начав уходить. Я прошла половину здания, когда за мной пошла Реви, бросив окурок на землю. – Роуз, – она достала мой кошелёк, который, оказывается, спёр мальчик, столкнувшись тогда со мной. – Мне было совсем не жалко отдать деньги тем оборванцам. Всё равно мне их тут не на что потратить. – Только вот мальцу одного кошелька будет мало. И когда‑нибудь его найдут в канаве. Вот, блин, тебе же всё равно, кому, лишь бы помочь, так? Тогда вспомни‑ка лучше о девочке, чья фотка у тебя в бумажнике. – Реви дёрнула руку с кошельком, напомнив мне о Юкио. – Видела? – спокойно сказала я, хоть на душе стало тошно. – А как иначе? – Она швырнула кошелёк на стол, когда мы присели. Я взяла его медленно, вытащив фотку Юкио, которая была зачёркнута крестом. Перед моими глазами вспомнились все моменты, где была Балалайка, моя первая встреча с Юкио, её смерть. – Снаряд никогда не попадёт в одно место дважды. Поверишь, если скажу, что ношу как амулет? – Я посмотрела на неё, пока она ела свою лапшу. – Опять за старое, Роуз. Уже сколько раз наступила на одни и те же грабли: скелеты на нацистской подлодке, румынские близнецы и дочь якудзы из Токио. – Она протянула руку, хватая у меня фотографию. – Все твои попытки что‑либо изменить пошли прахом из‑за того, что у тебя в башке творится сплошная хрень. «Пошло прахом» — это девиз этого города. – Она достала сигарету, поднося к своим губам. – Слишком многие поселятся на кладбище Руонапура, говоришь? В этом‑то вся и прелесть.

***

– Компания Лагуна. – Датч снял трубку, слушая. – Откуда подобный вопрос? – Он открыл зажигалку, закуривая. – Без понятия, я лишь узнаю то, о чём меня попросили. Шеф сказал узнать — вот и спрашиваю, – ответил военный в трубку Датчу. – Понятно. – Он повесил трубку. – Ну и ну. – Случилось что? – Бэни поднял взгляд от журнала к Датчу, продолжая лежать на диване. – Снова спрашивали, нет ли у нас на примете особых клиентов. – Опять? Заколебали. Сколько можно? Уже все спросили, начиная от антиквара Айзека и заканчивая шефом полиции Уоттса. Что же это за клиент такой, что все на уши повставали?       Датч только отошёл к окну, которое было закрыто жалюзи, делая затяжку, как вновь раздался звонок телефона, и он переглянулся с Бэни, пожав плечами. – Я слышала кое‑что интересное. Помнишь Ковальского, который барыжит возле отеля Москва? – спросила Реви, держа телефон у уха, пока я стояла неподалёку от неё, смотря на закат. – Ага, – ответил Датч в телефон. – Он говорит, что видел её. – Кого, её? – Горничную, Датч. Она припёрлась сюда из Венесуэлы с целым арсеналом, типа, чтобы освободить своего пацана‑хозяина. Эта маньячка. – Лучше шутки не придумать. – Как думаешь? – Реви, я не очень‑то хочу оказаться в скором времени в самом эпицентре взрыва. Не зная, когда он произойдёт, я звякну кое‑кому, а ты двигай в «Жёлтый флаг». – Датч повесил трубку. – Теперь понятно, что это за клиент. – И кто же? *** – Какой‑то бред. С открытия этого бара в одна тысяча девятьсот семьдесят восьмом его крушили уже пятнадцать раз. Причём шесть раз — под основание, а хуже всего было, когда сюда заявилась та горничная. – Бармен стоял за своей барной стойкой, положив голову на руки. Я с Реви сидели перед ним на стульях, выпивая. – Сочувствую, но сейчас‑то вроде всё неплохо, а? – спросила Реви. – Девочки, походу, ничего о новом клиенте не знают. Дай знать, если что разузнаешь. – Мы посмотрели на группу мужчин, которые стали уходить. – И триада её ищет? – спросила я, взглянув на бармена. – Её ищет весь город. Глянь‑ка, кто притопал. Колумбийцы. – Бармен посмотрел на другую группу мужчин, что вошла внутрь бара. – Привет, Густава. – И Лагуне не хворать. – А что с синьором Абрега? – поинтересовалась Реви, когда к ней подошёл один из банды. – Он в офисе. Походу, у нас проблемы намечаются. Говорят, из Колумбии к нам солдат выслали. А вот где их разместить, мы понятия не имеем. Правда, Дева Мария сегодня на моей стороне. Я тут переговорить с вами хотел. – О горничной? Верно, Густава? Колумбия, говоришь, солдат прислала? За кем это они здесь будут охотиться? Что это тебя так перекосило? Ты мне — я тебе, все довольны. – Она глянула на него, потом вернула свой взор обратно к стакану алкоголя. – Не хочешь так, тогда можешь идти. – Разговор останется между нами, идёт? – Я повернулась к нему, дополнив Реви. – Чтоб вас, но вы вкладываете первыми. – Мужчина подошёл к барной стойке, облокотившись локтем на неё. – Ладно, что хочешь узнать? – спросила Реви, смотря на него. – Прошлое... Её появление здесь — нас не было. Расскажи‑ка, как она выглядит, что умеет, во что одевается. – Брюнетка из Южной Америки, но кожа светлая. – Я слышал, что одета она была как горничная. – А чего ты ожидал от психопатки? У неё спас‑зонтов двенадцать. А в чемодане встроен пулемёт и ящик гранат. У неё оружия на целый взвод хватит. – Чёрт, ты стебёшься, что ли? – Говорю же, она совсем чокнутая. – Реви продолжала говорить мужчине, когда бармена перекосило: его глаза расширились от страха, а рука сжала платок, который протирала стакан. По его лицу потёк пот, будто он увидел смерть с косой.       Медленно, но верно к ним шла горничная, стуча туфлями. Мужчины, что играли в карты здесь, раскрыли рты от шока, вставая и убегая. Каждый расходился в стороны перед ней. У бармена выпал стакан из руки, который упал на барную стойку и покатился. Реви и мужчина повернулись назад, увидев перед собой горничную — но не Роберту, а совсем другую. – Эй, что за фигня? – В офисе Лагуны никого не было. Юный господин знал об этом месте и послал меня сюда. Юный господин ожидает вас в отеле «Санкан». Не позволите, если я вас провожу? – заговорила горничная. – Вы от семьи Лавлисов? – спросила я, прищурив слегка глаза. – Прошу прощения, я заместитель начальника по хозяйственной части семьи Лавлисов, одна из двенадцати великих семей Южной Америки. – Она поклонилась нам, кивнув. – Чтоб тебя, она даже говорит, как та мисс очкастая маньячка. – Реви наклонилась ко мне. – Не нужно так говорить. Моя наставница — не мисс очкастая маньячка. Прошу вас извиниться. – Попросила горничная. – Братан, это ты об этой горничной говорил? – Сзади девушки встал парень, указывая пальцем на неё. – Нет, но нам сегодня повезло. Ни фига не сделали, но уже такая зацепка. – Ответил мужчина, что сидел рядом с Реви. – Тяжёлая девочка, – парень взял её за шиворот. – Короче, я пошарил в интернете и кое‑что узнал. В прошлом октябре в штате Берена в Венесуэле взорвалась бомба. Для Южной Америки это дело привычное. Рванула прямо на съезде новой политической партии ТПР. Эта партия популярна среди рабочих и крестьян, а вот буржуям она поперёк горла. Проблема в том, что там же был и глава семьи Лавлисов. – Говорил Бэни, ведя машину. – Что? – переспросил удивлённо Датч, держа меж пальцев сигарету. – Этот человек был либералом, что у них там редко. Но я не вижу связи между теми событиями и нашим городом. – Малышка, мы тут все большие фанаты твоей наставницы. – Заговорил мужчина, когда парень поднял горничную от пола выше. – Даже мы не знаем, где она сейчас находится. – Ответила горничная. – Так, может, поищем её вместе, а? Амиго, сгоняем в твой отель, побазарим с твоим хозяином. – Какая же я дура! Мне же говорили, что этот город полон подонков. Воюющих, словно стоило, что является врагом моего понимания чистоты в доме. – Я с большим удовольствием проедусь вместе с ней, братело. – Сказал парень, улыбаясь.       Горничная резко задрала свою ногу — из туфли вытащился острый нож. Она одним взмахом ударила этим ножом между ног парня, прямо ему по яйцам. Остальные мужчины закричали от ужаса, хватаясь за лица. – Эта малявка! Прямо в орешки мне заехала! – заплакал парень, рухнув и хватаясь между ног рукой. – Эта сучка — необычная служанка, она такая же, как и очкастая! – закричал мужчина, пока остальные схватили свои пистолеты, наставив на горничную. – Ах, схватились за пушки. Хотелось бы обойтись без этого. – Проговорила она, подняв руки. – Обыщите её! Только осторожно, хрен знает, что она там ещё у себя припрятала. – Кричал мужчина, обращаясь к своему напарнику.       Парень стал медленно идти к служанке, когда локоть Реви стал также медленно двигать бутылку алкоголя. Напряжение повисло в воздухе, когда парень направил ствол в голову служанке, а Реви ухмыльнулась. – Понеслась! – Она столкнула бутылку алкоголя на пол. Бутылка разбилась на мелкие осколки, и все разом встрепенулись.       Служанка, поняв, что ей дали свободу, когда мужчины слегка разошлись из‑за звука разбитого алкоголя, подняла свои руки. В её белых перчатках разом появились автоматы, и она стреляла по ногам мужчин. Одним взмахом она подпрыгнула, ногой сбивая одного мужчину с пистолетом и стреляя в остальных двоих. Реви быстро перегнулась через барную стойку, хватая меня за рубашку и упав за неё вместе с барменом. – У неё дробовики, осторожно! – закричал мужчина, вытащив свой пистолет и направляя его, не замечая, что мы уже скрылись за барной стойкой.       Другие открыли стрельбу по ней, но она пнула им стол, прыгая к потолку и стреляя. – Реви, мать твою, опять всё из‑за тебя! – кричал бармен, пока та достала сигарету. – Так ведь весело же.       Мужчина направил пушку на Амиго, когда та подпрыгнула, пнув ногой ему в лицо и стреляя в другого. – Чёрт, мать твою, дай мне телефон! – закричал мужчина, хватаясь за телефон. – За стойку не заходить, придурок! – закричал бармен, отрываясь от прочистки своего дробовика. – Бэни, – Датч обратил внимание на машины, что ехали рядом с ними. На одной — автоматы, в другой — и вовсе важные люди. – Кажется, пока мы туда приедем, выпивки в баре не останется. – Ага, будем надеяться, что дырок в нас не понаделают. – А она ничего. – Сказала я, смотря, как служанка продолжала ловко отстреливаться.       Служанка прыгнула на барную стойку, пнув ногой по лицу мужчине и направляя автомат на другого. – Братуха, мы тут! – крикнул парень из машины, пока двое других тоже остановились рядом. – Мочите прямо по бару! – Нет, придурки, не стреляйте! Эта горничная — та самая! – кричал мужчина за барной стойкой, пока дрался за телефон с барменом. – Валера, мочи по бару! – Парень посмотрел на мужчину на крыше машины, который перезарядил автомат. – Там эта горничная! В расход её!       Началась стрельба из автомата прямо по бару, выбивая стёкла. Реви за барной стойкой смеялась, выпивая в стакане алкоголь, а служанка упала за стол, прижимая руку к себе. – А мне ведь наставница предупреждала: «Ужасное место!» – Она вытащила куда более мощную пушку, стреляя в машину. – Эй, вы, отморозки! Вашим приятелям пофиг на вас, так что же теперь будете делать? Забирайте своих и пошли вон отсюда! – Она подняла руку, сделав последний выстрел, — крыша бара развалилась. – Боже, это место просто омерзительно! – Маленькая сучка! – закричал мужчина, выглядывая из‑за барной стойки и направляя на неё пистолет. – Не стоит, – Реви направила на него свой пистолет. – Концерт окончен. – Мать твою! – Он побежал прочь от бара.       К бару наконец подъехали Датч и Бэни, глядя на всю разруху.

***

– По слухам, она серьёзно потрепала колумбийцев. В баре сейчас уже ловить нечего. Там побывал не только шеф полиции, но и кое‑кто другой. Я слышал, что её целью является место за своего господина. Именно так. Меня бесит так же сильно, как и обоссанный стульчак. – Чан лежал на диване, куря свою сигарету. – Меня раздражает то, что я не знаю, кто её цель. В нашем городе кто‑то ныкается. И мне это не нравится.

***

– Неужто у вас в семье все таскают за собой целый арсенал? – спросил Датч, смотря на заднее сиденье, пока Реви пыталась взять у служанки ствол за спиной. Я сидела рядом с служанкой, наблюдая за ними. – Только я и наставница! Есть ещё четверо служанок, кроме меня! – Амиго схватила руку Реви, оттаскивая её от оружия. – Но они не знают, что я хожу с оружием. И поэтому именно я стала охранять юного господина, когда наставница исчезла.       Мы подъехали к отелю, заходя внутрь и идя на нужный этаж, шагая по коридору. – Разрешите представиться. Двенадцатый глава семьи Лавлисов, одно из двенадцати великих семей Южной Америки. Гарсия Фернандо Лавлись. – Амиго взяла за ручку двери, что вела в номер, и медленно открыла её.       Когда дверь отворилась, мы все застыли в шоке. Там был не только мальчик Гарсия, но и мистер Чан, что сидел в кресле, глядя на нас. – Что‑то вы припозднились, Лагунские ребятки. – Стал говорить мистер Чан, когда служанка схватила своё ружьё в руку, побежав на него. Он среагировал быстро: даже не встав и не двинувшись, он схватил её за запястье, прижав к своим коленям, тем самым обезвредив. – Спокойнее, мисс симпатичная горничная. – Фабиола, он здесь, чтобы поговорить. Он сам так сказал. – Гарсия глянул на свою служанку, что вырвалась из его хватки грубо. – Будьте осторожнее, господин, этот город набит всякими отморозками под завязку. – Проговорила служанка, становясь сзади его спины как защита. – Вы, конечно, простите, но мы вам не мешаем? – спросил Датч, оставаясь стоять на пороге. – Извините, проходите, располагайтесь. – Гарсия присел в своё кресло. – Я позвал... – Реви, если собираешься закурить, сначала спроси разрешение у хозяев. – Чан обратился к Реви, что прижалась к стене, доставая сигарету. – Да ладно тебе, не будь таким. – Реви. – Ладно. Эй, малец, не против, если я тут закурю? – Здесь нет пепельниц, так что, пожалуйста, не надо. – Попросил Гарсия. Реви стала зубами держать сигарету. – Вскоре после гибели отца террористы были арестованы. – Говорил Гарсия, рассказав, что мог. – А наняли их те, кто не хотел, чтобы к властям пришли либералы, не так ли? Всё как обычно. – Сказал Датч. – В том‑то и дело, что слишком обычно. – Добавил мистер Чан. – Роберта тоже так подумала: у них не хватило бы денег на организацию такого теракта. Но полиция решила всё же закрыть дело, а вскоре к нам в дом нагрянули десантники. – Продолжил говорить Гарсия, не поднимая взгляда на всех присутствующих. – ДПР, движение Пятой Республики, движение, основанное маршалом ВВС. Десант их поддерживает. – Заговорил Бэни, подходя рядом с Датчем. – Военные рассказали нам, что им удалось разузнать. Они пробежались по спискам людей, которые были там, и выбрали тех, кто исчез сразу после взрыва. А затем проверили и их тоже — и кое‑что нашли. Они обнаружили в разных документах шесть имён, которые раньше служили в венесуэльской разведке. И самое интересное: уволились они все за два месяца до взрыва, словно что‑то замышляя. А в день взрыва они объявились в охране того съезда. – Ну и придурки! Таких выследить да завалить — раз плюнуть. – Прервала Реви говор Гарсии, присев на пол. – Сидел бы дома да плевал в потолок, пока твоя очкастая не покрошит их в винегрет. – И всё же, Фабиола... – Гарсия обратился к служанке. – Да. – Она вытащила фотографию, положив на стол и протянув её ближе к Датчу и остальным. – Взгляните. Эту фотографию нам передали военные. Сделано в Каракасе за полгода до взрыва. Один детектив сделал её случайно, расследуя совершенно другое дело. – Человек справа — лидер шестёрки, майор Маркус Хосе Луис. Кубинская разведка. А другие — иностранцы. А на следующий день Роберта... – Юный господин, помните ту ночь в Роанапуре? – спросила Роберта, смотря в окно, не отрываясь. – Как её забудешь? Колумбийцы продали, словно какую‑то вещь. А ты, Роберта, пересекла целый океан, чтобы спасти меня, хотя я был так далеко. – В тот раз хозяин до самого конца был против моей затеи. Если… – Понимаю. Будь я на его месте, сказал бы то же самое. – Боже.... Эти люди... – Роберта развернулась медленно к Гарсии. – И, Роберта... – Да, юный господин. Роберта всегда будет с вами, юный господин. – А на следующий день она исчезла. *** Венесуэла.       Мужчина шёл по улице, хмурясь, оборачиваясь, чувствуя, как за ним шёл кто‑то чужой. Это была Роберта, что несла в руке корзинку с чем‑то. «Кто же она такая?» — пронеслось в голове мужчины, когда он остановился, оборачиваясь и убегая за угол, прячась. Роберта продолжала идти дальше вперёд. Когда машина проехала, мужчина побежал дальше, подальше, достав телефон и позвонив кому‑то. – Мендес, это я, за мной хвост, мне нужно... – К сожалению, господин Мендес не может ответить, — раздался женский голос в трубке. – Ты кто?! – И откуда у тебя этот телефон? Ты это хотел спросить? – Прямо к нему вышла Роберта, общаясь с ним по телефону. – У меня не только его телефон. – Она остановилась, оборачиваясь к мужчине, уронив четыре телефона на землю. – И, похоже, ты единственный, кто может ответить на мои вопросы. *** – Тело Хосла Сантоса было найдено в реке на окраине Колоса. – Выследил по одному лишь фото. Не зря прозвали Гончей. – Ответил Чан. – Она не Гончая! Она моя семья! – крикнул Гарсия, ударив по столу и вставая. – Простите, сеньор Гарсия. Вернёмся к нашей беседе. – Извинился мистер Чан. – Да. Вернёмся к разговору. – Гарсия успокоился, сев обратно в своё кресло. – Следующим мы нашли человека, который второй справа на фото. *** – Думаю, ты знаешь, кто я такой. – Мужчина сидел связанным. Его лицо было в крови, глаз дёргался, а на лбу выступал пот. – Ага, агент Н. Агентство национальной безопасности Соединённых Штатов Америки. – Говорила Роберта, стоя к нему спиной. – Глава отдела спецопераций в Центральной и Южной Америке, полковник Саймон Диккенс. – Не слабо осведомлена. Чего тебе нужно от меня?! – Некто Маркус Хосе Лусена поведал мне перед смертью, что взрыв в Каракасе в прошлом октябре организовал ты и твои шавки. – Роберта повернулась к нему, показав сковороду с углём, который разогрела до таких градусов, что, кажется, можно было бы сделать дыру в теле. – Ты чего?! – Он попытался выбраться из наручников, что были на его запястьях, и верёвок. – Где эти шавки? – спросила Роберта, беря щипцами первый кусок угля и бросив на поднос, что был на руках мужчины. – Рекомендую начать говорить до того, как ты станешь гореть. Очень тебе советую. – Роберта достала баночку таблеток, открывая её и высыпая все таблетки себе в рот. – Да чтоб тебя, шлюха отодранная! – кричал он, увидев, как второй горячий уголь упал на поднос. – Только тронь меня! За тобой все штаты гоняться будут! – На поднос упал третий уголь. Роберта наблюдала за ним, разгрызая своими острыми зубами таблетки, медленно растягивая губы в ухмылке, взглянув на него через свои стеклянные очки. *** – Ну и отлично. – Она медленно приблизилась к нему, а её ухмылка продолжала расти. – Останки полковника Диггинса были найдены на пепелище на краю Каракаса. Главная подозреваемая — молодая женщина — улетела из Каракаса в Таиланд с пересадкой в Майами, а затем отправилась автобусом из Бангкока в Руанапур. – Вы уверены, что именно она убила агента США? – Да, – подтвердил Гарсия. – Невесёлые вести, малец, и от нас‑то что нужно? – спросила Реви, сидя на полу и повернув голову к нему. – Ну... *** – Чёрт, чёрт, твою же мать! – ругался мужчина. – Что такое, Бао? И сегодня тоже выходной, да? – засмеялся мужчина, уезжая на своей машине. – Да пошли вы! Если вам пофиг на эти руины, то я готов обслужить. – Бармен фыркнул, найдя что‑то и вытаскивая. По стеклу раздались шаги, пока он даже не обращал внимания, продолжая смотреть. – Всё к чёрту разнесли, козлы. – Он достал чемоданчик. – Если пришли говорить... – Он поднял голову, прижимаясь к ещё не обвалившейся стене от страха, видя перед собой Роберту. – Война, – сказала лишь она холодно. *** – Понимаю, почему вы не остались в стороне. Но дело тут не только в деньгах. Мы не возьмёмся за это дело, – сказал Датч. – Но почему? – спросила служанка. – А разве непонятно? Твоя подружка перешла дорожку штату, у которого тут немало друзей, – вмешалась Реви. *** – Что вы сказали? – еле живой от страха выдавил из себя бармен. – Подскажите, где тут можно начать войну. Вы не ослышались. *** – Все, кто пытался подмять под себя этот город, неизменно погибали. – Мы не просим Лагуну браться за это дело. Мы просим взяться за него вас, мистер японка.       Все разом медленно обернулись на меня. – Чего‑чего? Меня? – Я начала пятиться назад, округлив глаза. – Почему я? – Пожалуйста, помогите найти мою наставницу, – попросила служанка. – Мы понимаем, что просим практически невозможное, – Гарсия поднялся с своего кресла, смотря только на меня. – Прошу, постойте, я... – Я сглотнула ком в горле