Группа риска

-…поэтому личности, выросшие в семье, где их биологические аномалии являются чем-то в порядке вещей, будь то заячья губа или родимое пятнышко, а может, и пятна на всех видимых участках тела, могут подвергнуться травле и насмешкам со стороны одногруппников или одноклассников. Не важно, будь то детский сад или школа. Такие личности попадают в статистику под большим процентом риска будущих преступников. Пара по криминологии и предупреждению преступлений была последней на сегодня, и Арина могла ехать домой с чистой совестью. Вчерашняя выходка её группы не прошла даром, и уже сегодня утром, после первой пары, куратор собрала их всех у себя в кабинете. Коллективное решение уйти с пары английского языка было чем-то спонтанным, но не неожиданным для Шиповаловой и её одногруппников. Принципиальный преподаватель с неприязнью ко всем окружающим, а особенно к особям женского пола, не вызывал и малейшего желания появиться на своей паре. Да и уровень знания иностранного языка у девушки всегда был плох настолько, что в школе её предпочитали лишний раз не спрашивать — уши от произношения завянут. Что удивительно, но несмотря на ограниченное знание языка, школу девушка закончила хорошо, даже очень. Без единой тройки. Однако кто мог знать, что за обучение на юриста государство всё же планировало извлечь выгоду в виде купюр. А потом вопросы, почему к слову «студент» всегда прилагается красноречивое прилагательное «бедный». В общем, позитивных эмоций пара английского не приносила для всей большей части группы ПХ-105. Потому что из двадцати человек семнадцать были носителями прекрасного пола. А остальные… к ним препод был более лоялен, хоть и заставлял лишний раз унижаться, выслушивая упрёки бывшего доцента и кандидата докторских наук. И сколько бы студенты ни жаловались, кафедра закрывала глаза на всё. «Хотите учиться спокойно и выпуститься? Терпите и не создавайте себе же проблемы». Этим всё и сказано. Выслушав о том, что такое поведение не для третьего курса правоохранительной деятельности, что все они понимали, куда поступали, каждый написал объяснительную на имя декана и, по окончании выговора, вылетели из кабинета. Смешки и хихиканья от ситуации скрыть удалось, но, глядя в глаза друг другу, каждый понимал: это не конец, проигрыш в бою, но не в войне. Из размышлений Шиповалову вырвал звонок, означавший конец пары. — Есть вопросы? Если нет, продолжим на другой паре. Все свободны. Арина Шиповалова захлопнула тетрадь и сунула её в рюкзак, одновременно языком нащупав привычный холодок пирсинга под нижней губой. Металлическая точка справа — её маленький акт неповиновения, который, как сегодня выяснилось, автоматически заносил её в «группу риска» по версии криминологической статистики. «Родишься с пятном — будешь преступником. Проколешь губу — тоже», — усмехнулась она про себя. В коридоре её нагнала Карина, вечная староста и вечный, слегка истеричный, голос совести группы. — Шиповалова, ты хоть что-то записала? А то я половину прослушала, думала, она сейчас про нас начнёт… — Что там записывать? — Арина перекинула через плечо длинную каштановую прядь, поправив тяжёлые волосы. — Статистика. Если ты не вписываешься в стандарт — ты потенциальный преступник. Карина бросила взгляд на пирсинг Арины, потом на её рост — метр семьдесят пять, на фоне невысокой Карины он выглядел почти великанским. — И тебе не мешает? Эта штука в губе? — Мешает, когда суп ем, — серьёзно ответила Арина. — Вываливается постоянно. Хочешь такую же? Карина фыркнула и отстала. Арина натянула шапку поглубже, поправила воротник пуховика и толкнула дверь на улицу. Мартовское солнце слепило, отражаясь от наста, но воздух всё ещё кусался по-зимнему. В Сибири весна — понятие относительное. «Март подкрался так же тихо, как и зачёт по уголовному». Арина усмехнулась своим мыслям и зашагала к выходу, как вдруг из-за угла вынырнула знакомая фигура. Кирилл Горный. Одногруппник с потока. Тот самый, с кем у Арины были счёты ещё с первого курса. Когда он, понтуясь перед девчонками, схватил с подоконника горсть снега и начал кидаться по аудитории, пока случайно не попал в Арину. Комок прилетел прямо в лицо, обжигая холодом и оставляя мокрый след на щеке. Под умоляющими взглядами Кати, Шиповалова не стала разводить конфликт. Она тогда промолчала, только вытерлась рукавом и посмотрела на него. А он — не извинился. Даже не посмотрел в её сторону. Ржёт себе с дружками, типа смешно вышло. А дальше началось то, что Соня называла «мелкой травлей», а Катя — «дурацкими приколами». Кирилл и его компания то тетрадь спрячут, то в коридоре плечом заденут с комментарием «ой, не заметил, ты тут проходила», то в соцсетях начнут писать гадости. Соня каждый раз рвалась в бой, строчила гневные посты с требованием «закрыть хавальник», а Катя пыталась быть тормозом для обеих конфликтных подруг, а Арина… Арина молчала. В интернете она предпочитала не участвовать в перепалках, зато при личной встрече умела так посмотреть или так усмехнуться, что Горный бесился ещё больше. К третьему курсу всё как-то утихло. То ли надоело, то ли повзрослели, то ли Арина перестала быть удобной мишенью — её рост, пирсинг и уверенный взгляд делали своё дело. Но неприязнь осталась. Она чувствовалась в том, как они обходили друг друга на лестничных клетках, как делали вид, что не замечают, как в аудитории садились подальше. Сейчас Кирилл стоял, прислонившись к перилам крыльца, и явно кого-то ждал. Увидев Арину, он не двинулся с места, но его лицо приобрело то самое выражение — ленивое, чуть насмешливое, которое она знала слишком хорошо. — Шиповалова, — кивнул он, словно они были в приятельских отношениях. — Слышал, вы с английского сбежали коллективно. Куратор вас там… воспитывала? — А ты, я смотрю, нашу жизнь мониторишь, — Арина не сбавила шага, но слегка повернула голову. — Скучно стало без тем для разговоров с мальчиками? Горный хмыкнул, но не нашёлся с ответом сразу. Арина уже поравнялась с ним, когда он выдавил: — Да просто интересно, как будущие стражи порядка законы нарушают. Прогул, между прочим… — Прогул? — Арина остановилась и посмотрела на него сверху вниз — разница в росте позволяла. — Ты бы хоть справки приносить научился, прежде чем других учить. А то у тебя за второй курс столько «уважительных» накопилось, что деканат, наверное, уже именную папку завёл. Кирилл дёрнул щекой. Мимо проходили двое первокурсников, покосились на них, и он, видимо, почувствовал, что надо что-то ответить, чтобы не выглядеть проигравшим. — Ты бы лучше за собой следила, Шиповалова. А то с такой внешностью… — он кивнул в сторону её пирсинга, явно пытаясь найти больную тему, увы, промах — мужики нормальные не водятся. Неудивительно, что ты до сих пор одна ходишь. Арина медленно улыбнулась. Не той улыбкой, которую ждут, а той, от которой у собеседника почему-то появляется желание сделать шаг назад. — Горный, ты сейчас про мой пирсинг заговорил? — спросила она почти ласково. — Правда? Тот самый Горный, который на втором курсе пришёл на пару с синяком под глазом и рассказывал всем, что это он «на тренировке неудачно повернулся»? Хотя весь поток знал, что это старшекурсники тебя за язык наказали, когда ты к их девушкам полез. Кирилл побагровел. Его приятели, стоявшие в паре метров, вдруг резко заинтересовались содержимым своих телефонов. — А мой пирсинг, — Арина наклонила голову, давая каштановым волосам упасть на плечо, — это мой выбор. И знаешь, что смешного? Парни, которые реально что-то из себя представляют, на такие мелочи внимания не обращают. А вот на отсутствие чувства такта — девушки внимание обращают. Или ты не девушками интересуешься? Но да ладно, тебе об этом рано думать, ты сначала до четвёртого курса дотяни, прежде чем семью создавать. Она развернулась и пошла, не дожидаясь ответа. Сзади повисла тишина — та самая, когда оппонент открыл рот, но так и не придумал, что сказать. — Да пошла ты, Шиповалова! — донеслось уже с расстояния, когда она спускалась к переходу. Арина не обернулась, только бросила через плечо: — Хорошего дня, Горный. Передавай привет своим — как там их? — «справкам». Она услышала сдавленный смешок одного из его приятелей и мысленно поставила галочку: бой выигран. Не то чтобы это было принципиально, но иногда приятно напомнить человеку, что его «остроумие» работает только до тех пор, пока собеседник делает вид, что не замечает. Сзади донёсся короткий, раздражённый выдох Кирилла, а потом его голос, обращённый к друзьям: — Чего вылупились? Пошли уже. Арина сжала челюсть, сдерживая усмешку, и выдохнула. Не сегодня. Сегодня у неё были дела поважнее, чем тратить нервы на Горного. Тем более что он только что сам себя уделал — ей даже прилагать усилий не пришлось. Она поправила рюкзак, и длинные каштановые волосы снова упали на плечи тяжёлой волной. Извечная забывчивость собрать волосы переросла в привычку, а от привычки не так легко избавиться. «Нужно было заплести косу». В метро на неё уже косились — то ли из-за роста, то ли из-за пирсинга. Арина привычно сделала лицо кирпичом и шагнула в вагон. Несмотря на то, что стандарты женского тела давно перестали быть «маленькими и ёмкими», какая-то часть общества всё ещё считает вполне уместным сделать замечание. «Когда это девочки такими большими стать успели?» — вспомнила Арина фразу, прилетевшую ей в спину от незнакомого парня в магазине. «Тогда же, когда и ты свои яйца прошляпил, козёл!» — ответила она тогда. Прислонившись к поручню, она машинально коснулась языком губы — маленький металлический шарик, который Горный только что пытался сделать её слабым местом. Забавно, что он даже не знал настоящей истории. Арина помнила тот день после первого курса, когда они с Катей зашли в тату-салон. Катя тогда хотела проколоть ухо, а Арина смотрела на каталог украшений и думала о том, что хочет что-то своё. Что-то, что будет напоминать: она сама решает, как ей выглядеть. Мастер предложил лабрет — прокол под нижней губой. Сказал, что с её асимметрией лица будет смотреться интересно. Арина тогда чуть не сказала: «Я хочу два». Её изначальной задумкой был «змеиный укус» — или как более официально называют «симметрия губ», чтобы шарик был не только справа, но и слева. Но в последний момент что-то остановило. То ли цена, то ли страх перед слишком вызывающим видом, то ли мысль о том, что мать и так будет в ярости от одного. А может быть, страх был связан с привязанностью. Арина боялась, что настолько привыкнет к железкам во рту, что в нужный момент, при трудоустройстве, не сможет пересилить себя и снять пирсинг. В итоге она вышла с одним проколом. И иногда, глядя в зеркало, ловила себя на мысли, что левая сторона выглядит пустой. Словно незаконченная картина. «Может, когда-нибудь», — подумала она сейчас, отрывая пальцы от губы. — «Когда закончу учёбу. Или когда перестану зависеть от чужого мнения». Она поймала себя на мысли, что в последнее время всё чаще думает о Японии. Брат подсел на «Токийских мстителей» раньше, потом заразил и её. И теперь она сидела на парах и ловила себя на том, что анализирует персонажей с профессиональной точки зрения. Майки — классический посттравматический синдром с диссоциативными проявлениями. Кисаки — социопат с нарциссическим складом и иррациональной мотивацией. Братья Хайтани — идеальный пример парных преступников: один прикрывает, другой бьёт. «Делать мне больше нечего», — одёрнула она себя. «Аниме — это выдумка, развлечение на вечер или на фон поставить. А у меня завтра зачёт по уголовному праву». Но мысли не желали отступать. Она знала, что в Японии, судя по аниме, к пирсингу и татуировкам отношение особенное. Там это читалось как клеймо — не просто «группа риска», а практически членство в преступном мире. У того же Чифую из Токийской Манжи была серьга в ухе, но он был бандитом — ему по статусу полагалось. А у неё, Арины Шиповаловой, студентки третьего курса правоохранительной деятельности, один-единственный пирсинг в губе вызывал у преподавателей недовольные гримасы и желание поставить на вид. «Интересно, — подумала она. — Если бы я сделала тогда два, они бы меня вообще из института выгнали? Или просто сожгли бы на кафедре английского?» Она усмехнулась своей мрачной шутке, но внутри кольнула лёгкая горечь. Ей всегда казалось, что в её жизни слишком много «если бы». Если бы не мать. Если бы не институт. Если бы не Горный и ему подобные, которые считают, что имеют право комментировать чужую внешность. Если бы она тогда не струсила и сделала второй прокол… «А было бы мне сейчас легче от этого?» — спросила она себя и сама же ответила: — «Нет. Просто было бы два повода для чужого мнения, а не один». Мысль показалась глупой, и она отмахнулась от неё. Поезд замедлял ход. Арина поправила лямку рюкзака и двинулась к выходу, оставляя мысли о Японии и несделанном пирсинге на потом. Дома ждал Миша, а после — подготовка к экзамену. *** Она ещё не знала, что уже через несколько дней её нестандартная внешность, знание криминологии и странное увлечение аниме сыграют с ней злую шутку. Или, наоборот, помогут выжить в мире, где правят не законы, а кулаки и преданность.