Там, где статус не имеет значения

Королевство Элион, осень от Рождества Христова 1237 года

***

I Всё случилось в канун Дня всех святых. Осень в тот год выдалась холодной и дождливой. Небо над замком висело низкое, серое, и дождь лил уже третью седмицу, не переставая ни на час. Вода сочилась сквозь старые каменные стены, в коридорах пахло сыростью и плесенью, и даже в королевских покоях было не продохнуть от затхлого воздуха. Кевин сидел в библиотеке, пытаясь разобрать донесения, которые наставник велел изучить к утру. Но мысли его были далеко. Они с Аароном не виделись уже три дня. Три дня — это было слишком много. После того как они нашли друг друга в старом саду, после первых поцелуев, после того как их пальцы научились переплетаться сами собой, каждый день без него казался потерянным. Кевин ловил себя на том, что считает часы до следующей встречи, придумывает предлоги, чтобы заглянуть в лечебное крыло, ищет его взглядом в коридорах. Аарон был занят. Отец брал его с собой всё чаще — то к больному советнику, то в аптекарскую, где готовил новые настойки. Кевин не спрашивал какие. Он просто ждал. В тот день они работали вместе с утра. Кевин ждал особенно нетерпеливо. — Ты сегодня сам не свой, — заметил Эндрю, который сидел рядом и чистил свой меч. — Что случилось? — Ничего, — ответил Кевин, но прозвучало это неубедительно. Эндрю посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Он вообще стал чаще так смотреть — будто видел что-то, чего Кевин не хотел показывать. — Аарон в аптекарской, — сказал Эндрю, который сидел рядом и чистил свой меч. — Отец взял его помогать с новым зельем. Будут заняты до вечера. — Я знаю, — буркнул Кевин, хотя не знал. Просто не хотел, чтобы Эндрю думал, будто он постоянно следит за его братом. Хотя это было правдой. — Никуда не денется,— Эндрю усмехнулся, и в усмешке его не было насмешки. Кевин хотел ответить, но в этот момент дверь библиотеки распахнулась. На пороге стоял один из слуг — бледный, тяжело дышащий, с глазами, полными ужаса. Он переводил взгляд с Кевина на Эндрю и обратно, и губы его дрожали. — Ваше высочество... — выдохнул он. — Там... в аптекарской... мастер Миньярд... Кевин почувствовал, как сердце ухнуло вниз и разбилось о рёбра. — Что с ним? — спросил он, поднимаясь. Слуга не ответил. Он только покачал головой и отступил в сторону, освобождая проход. Эндрю уже был на ногах. Его лицо, всегда такое спокойное, замкнулось, стало чужим, словно за одну секунду он превратился из мальчишки в каменное изваяние. Они побежали. Коридоры замка мелькали перед глазами, факелы смазывались в полосы света, шаги гулко отдавались от каменных стен. Кевин бежал за Эндрю, чувствуя, как в груди разрастается холод, как пальцы немеют, как мир вокруг становится каким-то ненастоящим. В аптекарской пахло гарью. Дверь была распахнута настежь. Внутри толпились люди — стражники, слуги, кто-то из советников. Эндрю растолкал их плечом, не спрашивая разрешения, не извиняясь. Кевин протиснулся следом. Аптекарская была разрушена. Стол, за которым Аарон любил сидеть с книгами, был опрокинут. Склянки разбиты, их содержимое растеклось по полу разноцветными лужами. Ступка расколота надвое, пестик валялся в углу. И пахло здесь не только травами — пахло кровью, железом и чем-то ещё, от чего у Кевина закружилась голова. Мастер Миньярд лежал на полу у дальней стены. Он лежал на спине, раскинув руки, и глаза его были открыты. Светлые волосы, такие же, как у его сыновей, слиплись от крови. Грудь его была неподвижна, и Кевин понял это ещё до того, как Эндрю опустился на колени рядом с отцом. — Нет, — сказал Эндрю. Голос его был ровным, без единой эмоции, и это было страшнее любых криков. — Нет. Он дотронулся до отцовского плеча, потом до шеи, проверяя пульс, который не бился. Его пальцы были спокойны, но Кевин видел, как дрожат его плечи. — Эндрю... — начал Кевин. — Не надо, — оборвал его Эндрю, не поднимая головы. Он сидел на коленях в луже крови, смотрел на отца, и на лице его не было ничего. Пустота. Каменная маска, за которой Кевин не мог разглядеть ничего. В дверях послышался шум. Кто-то говорил о взрыве, о несчастном случае, о том, что реактив мог воспламениться от свечи. Кевин слышал слова, но не верил им. Он посмотрел на разбитую ступку, на опрокинутый стол, на склянки, которые разлетелись по всей комнате. Это не было похоже на несчастный случай. Кто-то сделал это нарочно. В этот момент он услышал крик. Крик, от которого кровь застыла в жилах. — Отец! Аарон. Кевин обернулся. Аарон стоял в дверях, бледный как смерть, и смотрел на отца. На его лице не было той пустоты, что у Эндрю. Там был ужас. Чистый, незамутнённый, оглушающий ужас. — Отец! — закричал он снова и рванулся вперёд. Кевин успел схватить его за руку, но Аарон вырвался. Он упал на колени рядом с братом, схватил отца за руку, прижал пальцы к запястью, ища пульс, которого не было. — Нет, нет, нет... — шептал он, и голос его ломался. — Ты не можешь... ты не можешь... Эндрю обнял брата за плечи, притянул к себе, и они сидели так — оба на коленях в крови, оба обнимающие тело человека, который был для них всем. Кевин стоял в дверях и смотрел. Он хотел подойти, хотел сказать что-то, но слова застревали в горле. Он не имел права быть здесь. Не имел права делить их горе. Потому что он был принцем, а они — сыновьями лекаря, и между ними всегда была пропасть, которую он пытался перепрыгнуть. Сегодня эта пропасть стала шире, чем когда-либо.

***

II Король Ваймак пришёл в аптекарскую через час. Он был бледен, под глазами залегли тени, и Кевин заметил, как дрожат его руки. Отец знал мастера Миньярда много лет — с тех пор, как тот спас жизнь королеве во время тяжёлой болезни. Не смог спасти потом, когда пришла та, неизвестная хворь, но пытался. Всегда пытался. — Что здесь случилось? — спросил король, и голос его звучал устало, разбито. Стражники переглянулись. Главный из них, седой мужчина с суровым лицом, сделал шаг вперёд. — Ваше величество, по предварительным данным, несчастный случай. Взрыв реактива при приготовлении снадобья. Мастер Миньярд... он был один. Смерть наступила мгновенно. Эндрю поднял голову. — Это не несчастный случай, — сказал он. Голос его был ровным, холодным, и Кевин никогда не слышал его таким. — Это убийство. Стражник нахмурился. — Парень, я понимаю твоё горе, но... — Посмотрите на стол, — перебил Эндрю, и в голосе его зазвенел металл. — Он опрокинут. Склянки разбиты не от взрыва — они разлетелись в стороны, как если бы их сбросили с силой. Ступка расколота ударом, а не взрывной волной. Кевин посмотрел туда, куда указывал Эндрю, и понял — он прав. Ступка лежала в углу, далеко от стола, и края её были сколоты так, будто по ней ударили чем-то тяжёлым. — Отец не работал сегодня над реактивами, — добавил Аарон. Он всё ещё сидел на полу, прижимая к груди отцовскую руку, но голос его был твёрдым. — Мы утром готовили настойку для советника. Всё было убрано. Он не мог... Голос его сорвался, и он замолчал. Король Ваймак смотрел на сыновей лекаря. В его глазах Кевин видел боль — и что-то ещё. Что-то, чего он не мог понять. — Обыщите всё, — приказал король стражникам. — Каждую щель. Каждый осколок. Если это убийство, я хочу знать. Стражники поклонились и принялись за работу. Король подошёл к телу мастера Миньярда, опустился на одно колено и закрыл ему глаза. — Я найду тех, кто это сделал, — тихо сказал он. — Клянусь. Эндрю и Аарон молчали. Кевин стоял у стены и смотрел, как стражники собирают осколки, как переворачивают опрокинутый стол, как заносят в свитки каждую деталь. Он чувствовал себя лишним — и в то же время не мог уйти. Не мог оставить их. Он смотрел на Аарона, который всё ещё сидел на полу, прижимая к груди отцовскую руку, и не узнавал его. Светлые волосы, карамельные глаза, которые всегда смотрели на него с вызовом или теплом, сейчас были пустыми. Мёртвыми. Кевин хотел подойти. Хотел обнять, сказать, что всё будет хорошо, что он найдёт убийц, что он защитит их. Но он не мог пошевелиться. Потому что знал — сейчас его слова ничего не значат.

***

III Похороны мастера Миньярда состоялись через три дня. Дождь не прекращался. Он лил с самого утра, и ветер гнул деревья, срывал листья, которые ещё держались на ветках. Кладбище при церкви Святой Анны находилось за стенами замка, и Кевин уговорил отца отпустить его проститься. Он стоял в толпе, накинув плащ с капюшоном, и смотрел, как гроб опускают в землю. Эндрю и Аарон стояли у самой могилы. Эндрю — прямой, неподвижный, с лицом, на котором не было ничего. Аарон — бледный, с красными от слёз глазами, но он не плакал сейчас. Он смотрел на гроб и молчал. Кевин хотел подойти к ним после церемонии. Он уже сделал шаг, когда кто-то схватил его за руку. — Не надо, — сказал Эндрю, появляясь перед ним как из ниоткуда. — Ему нужно время. — Я хочу... — Знаю, — Эндрю перебил. — Не сейчас. Он посмотрел на Кевина долгим, тяжёлым взглядом. — Ты знаешь, что это не был несчастный случай, — сказал Кевин. — Знаю. — Кто это мог сделать? Эндрю молчал. Потом медленно покачал головой. — Отец работал над зельем, — сказал он. — Годами. Он говорил, что сможет вылечить болезнь, от которой умерла твоя мать. Я думал, он шутит. Но в последнее время он стал... осторожным. Запирал свои записи. Не говорил, над чем работает, даже нам. — Он закончил? — спросил Кевин, чувствуя, как в груди холодеет. — Не знаю, — Эндрю посмотрел в сторону могилы, где Аарон всё ещё стоял, не двигаясь. — Но кто-то решил, что закончил. И решил, что это опасно. — Кто? — Те, кому выгодна смерть твоей семьи, — Эндрю посмотрел ему прямо в глаза. — Те, кто хотят видеть на троне другого. Кевин почувствовал, как кровь отливает от лица. — Королевский совет, — прошептал он. — Не называй имён, — Эндрю остановил его. — Ты ещё не король. А у них длинные руки. Он развернулся и пошёл к брату, оставив Кевина стоять под дождём. Кевин смотрел им вслед и чувствовал, как внутри разрастается холод. Не от дождя — от осознания того, что мир, который он знал, рушится. Что кто-то убил человека, который лечил его отца, который заботился о нём, который растил Аарона и Эндрю. И что эти же люди, возможно, убили его мать.

***

IV В замок Кевин вернулся промокшим до нитки и продрогшим до костей. Он сразу пошёл к отцу. Король Ваймак сидел в своих покоях у камина, смотрел на огонь и пил вино. Перед ним на столе лежали свитки — донесения, прошения, указы, которые он должен был подписать сегодня. Но он не работал. — Отец, — сказал Кевин, входя без стука. — Нам нужно поговорить. Король поднял голову. Глаза его были красными — то ли от вина, то ли от слёз. — Садись, — сказал он, кивнув на кресло напротив. Кевин сел. Он хотел говорить об убийстве, о совете, о заговоре. Но слова застревали в горле. — Ты знал, над чем работал мастер Миньярд? — спросил он вместо этого. Король помолчал. — Знал, — сказал он. — Он говорил мне. Годами. Он искал лекарство от болезни, которая убила твою мать. Я не верил, что это возможно. Но он верил. — Он нашёл его? — Не знаю, — король покачал головой. — Он не успел сказать. Кевин сжал кулаки. — Это убили его, отец. Это не был несчастный случай. — Я знаю, — король посмотрел на него. В его глазах была усталость, такая глубокая, что Кевину стало страшно. — Я знаю, сын. Но я не могу ничего доказать. — Ты король! — Король, который окружён людьми, которым не доверяет, — голос короля дрогнул. — Я знаю, что в совете есть те, кто желает нам зла. Но у меня нет доказательств. А без доказательств я не могу тронуть никого из них. Они слишком сильны. — И что? — Кевин вскочил. — Мы будем сидеть и смотреть, как они убивают тех, кто нам дорог? — Ты будешь сидеть и ждать, — король поднялся, и в голосе его прозвучала сталь, которой Кевин никогда раньше не слышал. — Потому что если ты сейчас сделаешь что-то неосторожное, они убьют тебя. А потом меня. А потом сядут на трон, и никто не вспомнит ни твою мать, ни лекаря, никого. Кевин хотел возразить, но не смог. Потому что отец был прав. — Что будет с Эндрю и Аароном? — спросил он. Король тяжело вздохнул. — Я не могу их защитить, — сказал он, и в голосе его прозвучало столько боли, что Кевин сжал кулаки. — Если они останутся в замке, те, кто убил их отца, захотят убить и их. Чтобы не осталось свидетелей. — Тогда отправь их куда-нибудь. — Я уже говорил с их дядей. Он священник в церкви Святой Анны. Он согласился взять Аарона. Там он будет в безопасности — церковь не трогают даже заговорщики. — А Эндрю? — Эндрю отказался, — король покачал головой. — Он хочет стать рыцарем. Говорит, что найдёт убийц и отомстит. Кевин почувствовал, как внутри поднимается паника. — А я? — спросил он. — Что будет со мной? Король посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Ты уезжаешь, — сказал он. — В соседнее королевство. Под видом обучения. — Нет, — вырвалось у Кевина. — Да, — король подошёл к нему и положил руку на плечо. — Это единственный способ уберечь тебя. Пока я здесь, я буду выяснять, кто стоит за этим. Но ты должен быть далеко. В безопасности. — А если с тобой что-то случится? Король не ответил. Он только сжал плечо сына и отвернулся к окну, за которым всё лил дождь. Кевин стоял посреди комнаты и чувствовал, как мир рушится вокруг него.

***

V Он нашёл Аарона на следующий день в старом саду. Под дубом, где они проводили столько времени вместе. Где целовались в первый раз. Где Кевин клялся, что будет с ним, что изменит законы, что они будут вместе. Аарон сидел, прижавшись спиной к стволу, и смотрел вверх, на голые ветви. Дождь кончился, но листья ещё блестели от влаги, и воздух был холодным, прозрачным. — Аарон, — позвал Кевин, подходя ближе. Аарон не обернулся. — Зачем ты пришёл? — спросил он. Голос его был глухим, безжизненным. — Я хотел... — Хотел что? Пожалеть меня? Сказать, что всё будет хорошо? — Я хотел сказать, что я здесь, — Кевин опустился на колени рядом с ним. — Что ты не один. Аарон наконец повернул голову. Его карамельные глаза были красными, опухшими от слёз, но смотрели они на Кевина с такой злостью, что тот отшатнулся. — Не один? — переспросил Аарон. — Мой отец мёртв. Эндрю уходит в рыцари — я не увижу его, может быть, годами. Меня отправляют в церковь. А ты... ты уезжаешь в другое королевство. Так что я, по-твоему, не один? — Я вернусь, — сказал Кевин. — Когда? Через год? Через пять? Через десять? — Аарон вскочил на ноги. — А если тебя убьют по дороге? А если твой отец умрёт, пока тебя не будет? А если я никогда тебя больше не увижу? — Не говори так, — Кевин тоже поднялся, пытаясь взять его за руку. Аарон отшатнулся. — Не трогай меня, — сказал он, и голос его дрогнул. — Пожалуйста. Если ты меня сейчас коснёшься, я... я не смогу... Он замолчал, и Кевин увидел, как по его щекам текут слёзы. — Аарон... — Уходи, — прошептал Аарон. — Уходи, пока я не сказал что-то, о чём пожалею. — Я не уйду. — Уйди! — крикнул Аарон, и в этом крике было столько боли, что Кевин невольно отступил на шаг. Они стояли друг напротив друга — принц и сын лекаря, — и между ними снова была та пропасть, которую Кевин так старательно заполнял. Но теперь она казалась шире, чем когда-либо. — Я люблю тебя, — тихо сказал Кевин. Аарон замер. — Я люблю тебя, — повторил Кевин. — Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, когда мы увидимся. Но я люблю тебя. И я вернусь. Клянусь. Аарон смотрел на него. Слёзы текли по его щекам, но он не вытирал их. — Ты дурак, — сказал он, и голос его сорвался. — Знаю. — Ты не можешь так обещать. — Могу. — А если не сможешь вернуться? — Смогу, — Кевин сделал шаг вперёд. — Я найду способ. Аарон смотрел на него долго. Потом сделал шаг навстречу и уткнулся лицом ему в грудь. — Я не хочу тебя терять, — прошептал он. — Я уже потерял отца. Не хочу терять и тебя. — Не потеряешь, — Кевин обнял его, прижал к себе так крепко, как только мог. — Клянусь. Они стояли под старым дубом, обнявшись, и мир вокруг них рушился. Но в этом объятии было что-то, что держало их на плаву. Хотя бы на мгновение.

***

VI Эндрю ушёл через два дня. Он не прощался с Кевином — просто исчез. Аарон сказал, что он поступил на службу к лорду на юге, который набирал людей в свою дружину. Он станет рыцарем. Он научится сражаться. Он найдёт убийц отца и убьёт их. — Ты не боишься за него? — спросил Кевин. — Боюсь, — ответил Аарон. — Но он не послушает. Он всегда был таким. Они сидели в библиотеке, на том же месте, где проводили столько часов. Но теперь всё было иначе. Книги лежали закрытыми, пальцы не переплетались, и воздух был тяжёлым от невысказанных слов. — Меня отправляют через три дня, — сказал Кевин. — Я знаю. — Я не хочу уезжать. — Ты должен, — Аарон посмотрел на него. В его глазах не было злости — только усталость. — Твой отец прав. Здесь тебе небезопасно. — А тебе? — Я буду в церкви. Меня не тронут. Кевин хотел сказать, что это несправедливо, что они должны быть вместе, что он не может оставить его здесь. Но он знал — сейчас это только причинит больше боли. — Я буду писать тебе, — сказал он. — Не надо, — Аарон покачал головой. — Письма могут перехватить. Если кто-то узнает, что мы... что ты... это будет опасно. — Тогда как я узнаю, что ты жив? Аарон помолчал. Потом сказал: — Я найду способ. Когда-нибудь. Кевин смотрел на него и чувствовал, как внутри разрывается что-то важное. То, что они строили годами, рушилось на глазах, и он не мог ничего сделать. — Аарон, — сказал он, протягивая руку. Аарон посмотрел на его пальцы, потом на лицо. — Не надо, — прошептал он. — Если ты сейчас меня коснёшься, я не смогу тебя отпустить. — Тогда не отпускай, — сказал Кевин. Аарон сжал его руку. Они сидели так, сцепив пальцы, и смотрели в окно, где за серым небом пряталось солнце.

***

VII В последний вечер перед отъездом Кевин прокрался в церковь Святой Анны. Дядя Аарона, священник, был суровым человеком с седой бородой и пронзительными глазами. Он долго смотрел на Кевина, когда тот попросил разрешения поговорить с племянником. — Ты принц, — сказал он. — Знаю. — Ты не должен здесь быть. — Знаю. — Я могу не пустить тебя. — Можете, — согласился Кевин. — Но я всё равно попробую. Священник смотрел на него долго. Потом усмехнулся — первый раз за весь разговор. — Иди, — сказал он. — Но недолго. И чтобы никто не узнал. Аарон жил в маленькой комнатке при церкви — узкой, с низким потолком и единственным окном, выходящим на кладбище. Здесь пахло ладаном и старыми книгами, и на столе горела свеча, отбрасывая дрожащие тени. — Ты пришёл, — сказал Аарон, когда Кевин вошёл. — Я обещал. — Ты много чего обещал, — Аарон усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — И всё выполню, — Кевин подошёл к нему. — Когда-нибудь. Аарон смотрел на него. В полумраке его карамельные глаза казались почти чёрными. — Когда ты уезжаешь? — спросил он. — Завтра на рассвете. — Я не смогу тебя проводить. — Знаю. — Кевин... — Аарон замолчал. Потом шагнул вперёд и обнял его. — Не забывай меня. — Не забуду, — Кевин прижал его к себе, чувствуя, как дрожит его тело. — Никогда. Они стояли обнявшись в маленькой комнатке, и время, казалось, остановилось. Кевин вдыхал запах мяты и цитруса, который сводил его с ума столько лет, и знал — он запомнит его навсегда. Даже если пройдут годы. Даже если они никогда больше не увидятся. — Я люблю тебя, — сказал Аарон, уткнувшись ему в плечо. — Я тоже, — ответил Кевин. Они поцеловались — в последний раз. Не спеша, не торопясь. В этом поцелуе было всё — и боль, и надежда, и страх, и обещание. Когда они отстранились, Аарон вытер слёзы рукавом. — Иди, — сказал он. — Не заставляй меня прощаться дважды. Кевин хотел сказать что-то ещё, но не смог. Он только сжал его руку в последний раз, развернулся и вышел. В коридоре он прислонился к стене и закрыл глаза. Он не плакал. Принцы не плачут. Но внутри него что-то умерло.

***

VIII На рассвете следующего дня Кевин сидел на коне у главных ворот замка. Король Ваймак стоял рядом, бледный, с тёмными кругами под глазами. Он не спал всю ночь — Кевин знал это, потому что сам не спал. — Береги себя, — сказал отец. — Пиши. Не каждый день — но хотя бы раз в месяц. — Буду, — ответил Кевин. Он смотрел на замок, на стены, за которыми оставалась вся его жизнь. Библиотека, где они с Аароном проводили часы. Старый сад, где они целовались под дубом. Лечебное крыло, где Аарон впервые вправил ему плечо и посмотрел так, что Кевин пропал навсегда. — Я вернусь, — сказал он отцу. — Знаю, — король положил руку ему на плечо. — Ты всегда возвращаешься. Кевин кивнул, тронул поводья и выехал за ворота. Он не оглядывался. Боялся, что если оглянется, то не сможет уехать. А в это время, в церкви Святой Анны, Аарон стоял у окна и смотрел на дорогу, ведущую из замка. Он видел маленькую фигурку на коне, которая становилась всё меньше и меньше, пока не исчезла за поворотом. — Прощай, — прошептал он. И заплакал.

***

IX В тот день, когда Кевин покинул королевство, Аарон сжёг все свои записи. Рецепты, заметки, черновики — всё, что он делал вместе с отцом, всё, чему учил его отец. Он сидел в комнатке при церкви и бросал листы в огонь один за другим, глядя, как они скручиваются и превращаются в пепел. — Зачем ты это делаешь? — спросил дядя Лютер, стоя в дверях. — Чтобы никто не нашёл, — ответил Аарон. — Чтобы то, что знал мой отец, умерло вместе с ним. — А ты? — Я запомню, — Аарон бросил в огонь последний лист. — Всё запомню. Он смотрел на пламя, и в его глазах отражался огонь. Кевин уехал. Эндрю ушёл. Отец умер. Остался только он. И память.

***

X Прошли годы. Кевин писал письма — отцу, Эндрю (редко, тот отвечал ещё реже), но ни одного из них не мог отправить Аарону. Слишком опасно. Слишком много глаз. Он учился управлять чужим королевством, учился дипломатии, учился ждать. И каждый день, когда он закрывал глаза, он чувствовал запах мяты и цитруса. И вспоминал. Аарон учился в церкви. Читал старые книги, изучал древние тексты, запоминал рецепты, которые когда-то написал его отец. Он не писал Кевину — не мог. Но каждый вечер, когда он смотрел на закат, он думал о нём. И надеялся, что когда-нибудь они увидятся снова. Эндрю стал рыцарем. Он служил лорду на юге, сражался, учился убивать. И каждую ночь, когда он оставался один, он думал об отце. И клялся, что найдёт его убийц. Король Ваймак старел. Он рассылал гонцов, собирал информацию, пытался вычислить тех, кто стоял за смертью лекаря и отравлением его жены. Но заговорщики были сильны, и король был один. В замке, в опустевшей аптекарской, на полу всё ещё виднелись тёмные пятна. Никто не убирал их. Никто не хотел. А старый дуб в саду стоял, раскинув ветви, и ждал весны. Конец шестой главы.