Королева Камелота

Утро следующего дня было свежим, приносящим какое—то облегчение. Гвиневра с трудом заставила себя позавтракать. Элейна была крайне сдержанна и молчалива. Она только обслуживала свою госпожу и старалась не встречаться с ней взглядом. Гвиневра заметила, как её руки слегка дрожали, когда наперсница наливала Гвиневре травяной чай. — Элейна, всё в порядке? — спросила Гвиневра, сделав обеспокоенное лицо. Она знала, что не в порядке. Но не хотела давить на свою приближенную. Элейна всегда была очень ранимой, по мнению Гвиневры. — Государыня, — вымолвила она. Её пальцы сжали ткань юбки, карие глаза робко поглядели в глаза королевы, — Я беспокоюсь за вас… и за ребенка. — Я понимаю, Элейна. Я всё понимаю. Просто вчера… — Давайте забудем, госпожа. Нам следует забыть этот ужас, — она с мольбой поглядела на королеву. — Ты знаешь, что я не смогу забыть, — женщина печально вздохнула, — Поверь, то решение, которое я приняла… Оно было единственным правильным. — Я молюсь за вас, государыня. Каждый день молюсь. Но Господь продолжает вас испытывать, — она проронила искреннюю слезу, утёрла её тыльной стороной ладони и принялась приглаживать свои тёмно-русые волосы, которые и так были собраны в тугую строгую прическу. — Спасибо, Элейна. Благодаря тебе и твоим молитвам я легче переношу каждое испытание, ниспосланное мне Богом, — Гвиневра взяла наперсницу за руку и мягко сжала её пальцами. — Вам пора, госпожа, — произнесла Элейна спустя минуту и принялась помогать своей королеве с прической и нарядом.

***

Гвиневра пришла в тронный зал в сопровождении сэра Лионеля, где её встретили некоторые придворные. Все склонились, пока она шла к трону. Они избегали встречаться с королевой взглядами. Воспоминания о вчерашней казни простолюдина Патрика были слишком свежими. И Гвиневра надеялась, что эта казнь на многие годы крепко впечаталась в память каждого из присутствующих. Женщина устроилась на троне, который с каждым днём казался ей всё неудобней, всё жестче. Она невольно поёжилась, но быстро приняла идеальную позу с прямой осанкой. Рыцарь, сохраняя безмолвие, встал по правую руку от неё в паре метров. Тихий и надежный страж придавал королеве уверенности. Он защитит её даже ценой собственной жизни и она это знала. Некоторые лорды начали обсуждать с Гвиневрой не слишком-то важные вопросы. Скорее пытались завести светскую беседу ни о чем. Королева быстро пресекла подобные попытки лордов развеять напряженную обстановку. — Благородные господа, — строго она обратилась ко всем, — Я полагаю, что вы сюда пришли не поболтать со мной по душам. Истории о своих семейных неурядицах, сетования на погоду и прочие глупости оставьте пожалуйста при себе. Я прихожу сюда, чтобы знать все проблемы нашего королевства, — королева строгим взглядом оглядела всех. Некоторые лорды потупили взгляд. Иные же сохранили невозмутимые лица, будто сказанное Гвиневрой их никак не касалось. — Ваша светлость, — донесся до Гвиневры гнусавый голос лорда Годвина и мгновение спустя он оказался перед ней, — Примите мои искренние соболезнования. Гибель нашего короля — беда для всего королевства, — он отвесил низкий поклон и выпрямился, держа в руках книгу в синем переплёте. — Доброе утро, господин казначей, — вежливо поприветствовала Гвиневра мужчину в тёмно-фиолетовом наряде, — Спасибо за вашу участливость, лорд Годвин. Я могу быть чем-то полезна вам? — Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но мой вопрос больше не терпит отлагательств. — Тогда, пожалуй, нам стоит немедленно пройти в кабинет,— женщина элегантным движением руки указала казначею на выход из тронного зала. Они покинули сердце Камелота в сопровождении Лионеля, который должен был весь день сопровождать королеву для её безопасности. Пройдя в кабинет, в котором совсем недавно государственные дела решал Артур, Гвиневра устроилась за изящный письменный стол, пригласив лорда Годвина присесть напротив неё. Молчаливый рыцарь встал сбоку позади Гвиневры. — Так какой вопрос не даёт вам покоя, милорд? — официальным тоном спросила королева. Казначей положил на стол свою записную книгу, раскрыл на последней исписанной странице и повернул к Гвиневре. — Камелот поиздержался в последние месяцы, государыня. Король Артур, мир его праху, не жалел средств на вооружение и обмундирование. Сейчас казна почти пуста. Золото, выделенное на содержание армии и ремонт укреплений, истрачено. Требуются средства на содержание двора, закупку продовольствия на зиму… — Я вас поняла, — прервала Гвиневра. Новость о пустой казне нисколько не удивила её, — Война всегда дорогое удовольствие, лорд Годвин, — её глаза быстро пробежались по колонкам цифр в записной книге казначея. Она прикрыла книгу и откинулась на спинку кресла, сложив пальцы домиком, — Давайте рассмотрим варианты решения этой проблемы. Каковы запасы зерна на этот год? — Урожай прошлой осенью был средним, государыня, но запасы есть и не малые. Нынешнее лето обещает богатый урожай, ведь крестьяне стали возделывать больше земли, да и погода в этом году нам благоволит. Однако… всегда может случиться непредвиденное. Вот, например, пять тому лет прошло, когда неожиданные заморозки побили большую часть посевов. — Я помню, милорд. Тот год был тяжёлым. Но мы справились. Справимся и впредь. Будет разумно продать треть запасов зерна, чтобы получить деньги здесь и сейчас. — Но… — Не стоит спорить, лорд. Некоторые наши соседи ещё весной пытались купить наше зерно. Может ещё не поздно заключить выгодную сделку? Если же сделки не состоится, то нужно узнать, не требуется ли зерно народам с северных земель. Там всегда скудный урожай. — Это риск, ваше величество. Если нам самим не хватит запасов, то люди будут роптать… — Люди будут роптать ещё сильнее, когда их некому будет защитить от нападок Морганы или других врагов. Сильная армия — залог сильного королевства и спокойного сна наших подданных. Найдите покупателей, милорд. Чем быстрее — тем лучше для всех нас. — Как прикажете, государыня, — казначей склонил голову в жесте повиновения. — Ещё я знаю, что у короны есть должники среди знатных господ, — королева внимательно следила за собеседником. Тот поднял на неё немного растерянный взгляд. Гвиневра улыбнулась, — Некоторые из лордов годами не возвращают ссуженные им деньги. Лорд Меллигенс, к примеру. Три года назад он взял в долг у короны деньги на укрепление своей крепости. Направьте ему и другим должникам вежливое, но недвусмысленное напоминание. — Это… крайне деликатный вопрос, — лорд Годвин огладил свои темные усы. — Время деликатностей прошло, — настойчиво сказала Гвиневра, — Намекните благородным господам, что верность, проявленная сейчас, будет высоко оценена при новом переделе земель и титулов, когда ситуация стабилизируется. — Это разумный ход, ваша светлость, — лицо лорда Годвина просияло. — И это ещё не всё, милорд, — женщина снова поймала вопросительный взгляд казначея, — Следует собрать налоги. Церковные земли под покровительством нашего епископа задолжали немалую сумму, верно? — Да, это так, государыня. Церковь не уплачивает налоги, хотя король Артур очень давно позволил епископу уплачивать меньшую сумму. И всё же они задолжали… — То есть? — бровь Гвиневра взметнулась вверх, а взгляд её стал более, чем заинтересованным. Про урезание налогов для церкви Гвиневра услышала впервые. — Покойный король Артур распорядился взимать с церкви половинную плату, — осторожно произнёс казначей, наблюдая за реакцией королевы. — Есть указ, подписанный Артуром? — уголок губ женщины едва заметно дёрнулся. Она почувствовала некое предвкушение. Вот-вот у неё мог появиться способ давления на епископа. Гвиневра не имела права не воспользоваться такой возможностью. — Нет, госпожа. Покойный король тогда сказал, что ни к чему эти формальности, — лорд Годвин проронил растерянную улыбку. Он знал о натянутых отношениях королевы с епископом и теперь понимал, что может оказаться меж двух огней. — Я думаю, что стоит проверить архив, — Гвиневра в задумчивости склонила голову набок, — Привлеките к этому делу хранителя королевской печати лорда Алрика и лорда Теренса. Направьте сообщение брату Ансельму. Пусть он проштудирует церковные архивы. Если король Артур когда-то принял решение уменьшить налоги церкви, кто-то должен был озаботиться верностью такого решения. Я отказываюсь верить в то, что ни вы, ни другие лорды не сделали так, как положено, — она говорила строго, пыталась надавить на Годвина и показать свою обеспокоенность сложившейся ситуацией. — Государыня, в те годы наш король был молод. Главным советником был его покойный приёмный отец, сэр Антор. Такие нюансы заботили короля и лордов меньше прочего, — от волнения казначей раскраснелся и стал нервно поправлять на себе одежду, — Король и его рыцари собирали раздробленную Логрию по кусочкам. — Полно, лорд Годвин. Я всё понимаю. И всё же, пересчитайте долг церкви за все эти годы. У нас должно быть представление о сумме, которую потеряла корона в угоду церкви. После займитесь архивом. Я хочу знать наверняка, есть ли документ или письменное свидетельство воли короля. Всё должно отвечать требованиям закона. Надеюсь, что вы справитесь с этим в кратчайшие сроки, лорд Годвин. Казначей сделал короткие записи в свою книгу и вновь сосредоточенно взглянул на Гвиневру. Она с важным видом продолжила: — Составьте список всех дворян, землевладельцев, знатных лордов, кто недобросовестно платил налоги при Артуре. Направьте им уведомления, указав сумму, которую они должны и срок, когда они должны заплатить. Все, кто откажутся платить добровольно, так или иначе, выплатят свои долги, — произнесла Гвиневра и дала понять Годвину, что закончила. — Я постараюсь всё выполнить в самый короткий срок, государыня, — лорд Годвин снова почтительно кивнул. — Не смею вас задерживать, милорд, — королева сделала жест рукой, отпуская казначея. Он, взяв свою учётную книгу, встал из-за стола, поклонился и покинул кабинет. Гвиневра помассировала пальцами виски и прикрыла глаза. — С вами всё в порядке, ваша светлость? — обеспокоенным тихим голосом спросил Лионель, про существование которого Гвиневра уже успела забыть. Она едва заметно вздрогнула и обернулась на рыцаря. — Всё хорошо, сэр Лионель. Просто… насыщенное утро сегодня выдалось, — женщина слабо улыбнулась и поднялась на ноги, — Не помешало бы прогуляться, не правда ли? Рыцарь не ответил. Он молча подошёл к двери и открыл её, пропуская свою королеву.

***

Гвиневра вышла в небольшой сад, что располагался в стенах Камелота. Некоторые цветы в этом саду она сама высаживала в клумбы. Король Артур всегда говорил, что цветы, посаженные её рукой, самые красивые и благоухающие. Направляясь в очередной поход, он всегда срывал один цветок и уносил его с собой. Вот и в последний раз, уходя, Артур сорвал веточку незабудки. — Пусть эти цветы станут символом моей победы, — сказал он тогда, взбираясь на коня. Гвиневра уже тогда была печальна, снедаемая чувством вины. Она одарила мужа лучшей своей улыбкой, на которую тогда была способна. Она сказала то, что всегда говорила, прощаясь. — Вернись живым, мой король. Сейчас Гвиневра стояла возле той самой клумбы незабудок. Их аромат наполнял собой воздух, смешиваясь с ароматами роз и лаванды. Лёгкий ветерок разносил эту смесь запахов по всему двору. — Как прекрасна сегодня погода, — елейным голоском пропела леди Исельда Пенмар, — Как и вы, ваше величество, — фрейлина поклонилась Гвиневре, подойдя к ней ближе. Она улыбалась королеве, но её взгляд то и дело перемещался на сэра Лионеля. — Благодарю, леди Пенмар. Вы сегодня тоже прекрасны. Тёмные цвета очень идут вам, — с добродушной улыбкой ответила королева на комплимент. — Жаль, что приходится носить тёмные одежды по такому печальному случаю, — со вздохом произнесла придворная дама и опустила глаза, выказывая свою печаль. — Что ж, беды и несчастья случаются, Исельда. Но мы все должны быть сильными и идти вперёд, — напутственно сказала Гвиневра, легонько похлопав фрейлину по плечу. — Я так восхищаюсь вашей стойкостью, государыня, — девушка подняла на королеву восторженный взгляд. Она снова лучезарно улыбнулась. И снова перевела взгляд на неподвижно стоящего в стороне от Гвиневры рыцаря. «Как переменчиво твоё настроение. И твоё сердце», — подумала королева, усмехнувшись в мыслях. Ещё совсем недавно девушка томно вздыхала по сэру Галахаду. Но тот пропал и фокус внимания фрейлины Исельды переместился на бедного Лионеля. — Я уверенна, что вскоре и ты найдёшь в себе стержень, который не даст опустить головы в тяжёлое время, — сказала Гвиневра и кивнула на прощание, — Идём, сэр Лионель. Нам пора обедать. Леди Исельда вновь поклонилась, проводив взглядом рыцаря и его королеву.

***

Обед подали в малый обеденный зал. За столом сидели самые приближённые к королеве люди. Леди Элейна сидела по левую руку от Гвиневры, сэр Бедивер — по правую. Справа от Бедивера устроился сэр Лионель. Служанки накрыли на стол и встали у входа в зал. — Всем приятного аппетита, — сказала королева и обвела взглядом пустующие сидения. Раньше за этим столом собиралось больше людей. — Приятного аппетита, ваша светлость, — отозвались рыцари и леди Элейна. Гвиневра принялась за еду. Аппетита не было, но она заставила себя съесть полпорции овощного супа. К мясному жаркому не прикоснулась, а вот тушёные овощи съела с большим удовольствием. Леди Элейна одобрительно улыбнулась, наблюдая за своей королевой. Она беспокоилась за благо нерождённого дитя больше, чем сама Гвиневра. Когда трапеза подошла к концу, Гвиневра понемногу отпивала из бокала разбавленное водой вино. Сэр Бедивер пил эль. Сэр Лионель и леди Элейна предпочли неразбавленное вино. — Лионель, кажется, леди Исельда неровно дышит в вашу сторону, — с улыбкой заметила королева и с прищуром проследила за реакцией рыцаря. Тот со спокойным видом отпил вино и поставил бокал на стол. — Леди Исельда известна своей ветреностью, ваша светлость, — он обронил смущенную улыбку. Бедивер усмехнулся, леди Элейна спрятала свой смешок, отвернувшись в сторону. — Она ещё юна и мечтает о прекрасном рыцаре, — продолжила Гвиневра. — В Камелоте полно рыцарей, не менее прекрасных, чем я, — рыцарь опёрся подбородком на руку. Его не задевал насмешливый взгляд Бедивера. — Но те рыцари не обладают такой славой, как ваша, — королева не сдавалась. Она знала, что Лионель посвятил годы своей жизни службе, но он был романтиком похуже Ланселота. Сколько раз он участвовал в турнирах ради внимания дам? Не счесть. — Что правда, то правда, государыня. Хотя есть один рыцарь, которого мне не переплюнуть, — он поглядел на Бедивера и рассмеялся. — Ну не знаю насчёт славы, — задумчиво ответил Бедивер, — А что по части прекрасного… Тут ты мне не ровня! — сказал Бедивер, хлопнув Лионеля по плечу, и рассмеялся так громко, что по замку пронеслось эхо. Лионель закатил глаза. Леди Элейна и Гвиневра прыснули, переглядываясь. Когда-то каждый обед и ужин проходил вот так. Просто и непринуждённо, с шутками, остротами, смехом и песнями. Даже сэр Бедивер в такие моменты переставал быть холодным, ворчливым и отстранённым. «Нам всем этого не хватает», — подумала Гвиневра, наблюдая за Бедивером и Лионелем, которые продолжили друг друга по-доброму высмеивать. Всем было ясно, что как раньше уже не будет. Но никто не хотел сдаваться и проваливаться в пучину скорби и печали. Все они хотели продолжать жить.

***

Когда обед закончился, Гвиневра направилась в тронный зал. Нуждающихся в королевской справедливости меньше не становилось. И их мало волновали скорбь и траур Гвиневры. Она должна вселить в сердца людей надежду на светлое будущее и утихомирить тот ужас, который поселила в них на недавней казни. Первым на аудиенцию попал престарелый кузнец. Он поклонился королеве и подошёл ближе к трону, теребя в руках старую заношенную шляпу. — Государыня, я единственный кузнец в Кривом Броде — небольшом поселении на западе Логрии. У меня было трое сыновей, которых я с детства обучал кузнечному ремеслу. Они должны были стать мне достойной заменой. Но вот пришли солдаты короля Артура и забрали двоих моих старших сыновей. Они погибли в битве при Камланне. Мой младший сын теперь мой единственный наследник. Ему шестнадцать лет, но он уже умелый кузнец. Недавно вновь пришли солдаты и забрали его вместе с другими мальчишками его возраста. Солдаты сказали, что это приказ королевы. Я пришёл не оспаривать ваш приказ, государыня. Я хочу лишь спросить, справедливо ли отнимать у человека его единственное живое дитя? Если я вскоре умру, кто займёт моё место в кузнице? — Твой вопрос справедлив, кузнец, — кивнула Гвиневра, — Нельзя, чтобы в кузнице не оставалось умелого мастера. Назови мне имя своего сына, кузнец. — Его зовут Уилл Молот. Я его отец — Джон Молот. — Сэр Бедивер, велите найти среди молодых призывников Уилла, сына Джона Молота из… — Кривого Брода, государыня. — Да. Пусть его отпустят домой с отцом. Кузнецы не должны иссякать в Логрии, иначе у нас вскоре некому будет и лошадь подковать. — Благодарю вас, ваше величество, — растроганный кузнец упал на колени и поклонился. — Но это ещё не всё, кузнец. Корона забрала у тебя двух сыновей, которые погибли. Взамен, прошу, прими под свой кров двух сирот из приюта Каэрлеона. Я верю, что тебе хватит сил и терпения вырастить ещё двух сыновей и обучить их кузнечному ремеслу. — Это справедливо, моя королева. Благодарю вас за ваше милосердие, ваше величество, — кузнец снова поклонился, затем встал и с улыбкой на лице покинул тронный зал. Следующие часы прошли спокойно. Гвиневра решала споры между крестьянами, выслушивала жалобы от жителей города при Камелоте и помогала найти приемлемые решения всех проблем её подданных. Но к концу дня настроение королевы попытался испортить епископ. — Ваше величество, я тоже хочу получить вашу милость, — проговорил он нарочито громко, подняв вверх руку с небольшим клочком бумаги, — Отец Луциус при главном соборе Камелота сообщил мне, что корона требует с церковных земель некий долг. Оказывается, что многие годы церковь уплачивала меньше, чем положено! Однако, король Артур обещал церкви снижение обязательной подати! Он сказал, что Господь Бог не должен платить за то, что народ может прийти в его храмы за помощью. Как такое может быть? Слово покойного короля ничего не значит для вас, королева? — Я полагаю, что этот вопрос нам лучше обсудить наедине, — спокойно ответила Гвиневра. — Я посредник Бога на этой бренной земле! Мне нечего бояться, ваша светлость. Я чист пред Богом и людьми. — Не понимаю, как ваша чистота влияет на то, что церкви под вашей протекцией на землях Логрии задолжали круглую сумму короне, — королева едва сдержала улыбку. — Этот вопрос был решён королём Артуром! — Есть ли у вас документ, подтверждающий это, епископ? — Документ? — Да. Указ, подписанный моим покойным мужем, который позволяет вам платить меньше, чем положено или не платить вовсе? — Король дал мне слово… — Король Артур погиб. Он не может подтвердить сказанное вами, господин епископ. Документов, освобождающих церковь от уплаты налогов нет в архиве, нет и у вас. Я должна поверить вам на слово? — Вы обвиняете меня во лжи, королева? — моментально лицо Благия перекосилось от негодования. Он сначала побелел, потом покраснел, как спелый помидор. Видеть его в беспомощном и таком нелепом положении было для Гвиневры особым удовольствием. — Нет, господин епископ. Я лишь хочу подтверждения ваших слов. Само по себе слово, даже столь почтенного человека, как вы, недостаточно для решения такой деликатной проблемы. — Я… я буду вынужден обратиться к Папе Римскому, — он, не моргая, глядел на королеву и с такой яростью сжимал в руке извещение от казначея, что костяшки побелели. — Я уверена, что даже Папа Римский в данной ситуации окажется бессилен. Ведь сейчас ситуация выглядит так, будто вы, господин епископ, намеренно не уплачивали налоги в казну королевства в течении многих лет. А мой покойный муж был слишком добродушен и религиозен, потому не напоминал вам о долге. — Ваша светлость, вы должны понимать, сколь сильно влияние церкви… — Я это понимаю и надеюсь, что в ближайшее время и вы это осознаете. Ведь если народ узнает о том, что церковь не платит налоги в казну, то может решить, что уплата налогов вообще дело необязательное. А это уже угроза существованию нашего государства, — сказав это, королева окинула взглядом всех присутствующих. Придворные робко следили за происходящим. Гвиневра знала, что среди них тоже были должники короны. Всё, что она говорила епископу Благию, относилось и к ним. «Вы все заплатите», — подумала королева, встретившись взглядом с лордом Меллигенсом. Тот был непроницаем. Глядел без укора или одобрения. Без страха или дерзости. Гвиневру укололо мимолетное предчувствие. Такое уже было когда-то. Епископ, не попрощавшись, покинул тронный зал быстрым шагом. Гвиневра сдержала победную улыбку. По залу среди придворных прошёлся взволнованный гул. Теперь у всех будет, что обсудить за ужином. А королеве предстояло ещё много шагов по осуществлению её плана.

***

Закончив с приёмом жалоб, Гвиневра распустила придворных и сама покинула тронный зал. Она расслабленно вышагивала по коридору замка и разглядывала гобелены, украшавшие стены. Параллельно она размышляла о том, что ей предстояло сделать. В ней взыграли азарт и тревога. Но эту партию начала не она. Благий сделал первый ход, а она не могла не ответить. Женщина отпустила рыцаря, который сопровождал её по приказу Бедивера, и заверила его в том, что сама в состоянии дойти до королевских покоев. Когда рыцарь скрылся за поворотом, Гвиневра направилась к лестнице, которая вела вниз. Ей предстояло пройти много ступеней и спуститься на ярус замка, который граничил с подземельем. Преодолев лестницу, королева дошла до сокровищницы Пендрагонов, хранителем которой ещё недавно был сэр Галахад. Тот, кто добыл легендарную Чашу Грааля. Гвиневра не посмела отдать эту должность другому рыцарю, ибо надеялась на скорое возвращение Галахада. «Теперь бы угадать с реликвией», — подумала она, проходя мимо стражников, охраняющих вход в сокровищницу. Вышколенные Бедивером солдаты выпрямились и встали смирно, едва завидев королеву. Гвиневра, не обратив на них внимание, отперла заржавевший замок и приоткрыла скрипучую дверь. Затхлый воздух ударил в лицо. В сокровищнице не было окон, и потому там стояла непроглядная тьма. Королева вошла внутрь с подсвечником и прикрыла за собой дверь. Первые несколько секунд её глаза привыкали к темноте. Гвиневра никогда не боялась темноты, но оказаться в тёмном помещении было не самым приятным. Тело вмиг словно парализовало, слух обострился до максимума. К счастью в тишине было слышно только её дыхание. Женщина сделала шаг вперёд, вытянула руку с подсвечником и осветила пространство рядом с собой. В сокровищнице Пендрагонов хранились не золотые украшения, но реликвии куда более ценные. Многие годы верные рыцари Логрии посвятили розыску легендарных религиозных артефактов. Много раз Римская церковь пыталась заполучить хоть одну из этих реликвий. В ход шли угрозы, подкуп, шантаж. Старый Утер Пендрагон был непреклонен. Он искренне верил, что все эти вещи хранят Логрию от бед и злого рока. Артур не отступил от принципов своего отца. Но Гвиневре не оставили выбора. Она была готова отдать все сокровища Пендрагонов ради своего нерожденного ребенка. Женщина прошла в самый конец сокровищницы, приблизила свечу к небольшому столику, на котором располагался с виду самый обыкновенный рог из слоновой кости. Однако на роге том была искусно вырезана сцена распятия Христа. Легенды гласили, что первый король Логрии принял этот рог в дар от Папы Римского Григория I. Гвиневра задумчиво провела пальцами по реликвии и пошла вправо. Там на небольшой тумбе стояла Чаша Святого Грааля. Старая, вырезанная из дерева. Ничем не примечательная, но такая ценная. Именно эту чашу разыскивали рыцари Артура. И только сэру Галахаду удалось пройти все испытания на своём пути и заполучить её. Рыцарь по возвращении церемонно вручил Чашу Грааля своему королю. Для Артура не было ценнее дара, чем эта Чаша. Гвиневра перевела взгляд на хрустальный ларец, стоявший рядом с Чашей. В нём на тёмно—красном бархате лежал сморщенный темный шип. Рядом лежала деревянная табличка, на которой была высечена надпись: «DE CORONA DOMINI» — «От Венца Господня». Этот терновый шип из крестового похода привёз дед Артура — Константин. Королева задумалась, разглядывая хрустальный ларец. Все эти реликвии представляли большую ценность для королей и жителей Логрии. Не будет ли проявлением слабости — отдать хоть одну? Женщина помотала головой. «Эти вещи не спасут меня от гнева людей или солдат Морганы», — подумала она и достала из хрустального ларца терновый шип с табличкой, бережно обернув их в бархатную ткань. В этот момент, пряча реликвию в кошельке, привязанном к поясу, Гвиневра представлялась себе коварной воровкой. Она почувствовала, как призрачный шип, похожий на тот, что она прятала, больно кольнул её в сердце. Но отступать от принятого решения она не посмела. Совершить ошибку и проявить слабость — было для неё роскошью, которой она не обладала. Ведь от её поступков зависит не только её жизнь, но и жизнь её нерожденного ребенка. С этими мыслями она дошла до кабинета. Зажгла несколько свечей и устроилась за столом. Достав из ящика письменные принадлежности и чистые пергаменты, она задумалась. Епископ Благий всегда был назойливым. Порой даже Артур не мог подолгу с ним разговаривать. Духовник верил, что имеет своё влияние на монарха. Ему так казалось лишь потому, что король был добродетельным и справедливым. Не потому, что прислушивался к словам Благия, а потому, что всегда поступал по совести и велению сердца. Гвиневре Благий всегда уделял своё специфичное внимание. Часто давил на её слабые места. Бездетность, зависимость от мужа, возможное увлечение Ланселотом. Да, Благий всегда подозревал, что между Гвиневрой и Ланселотом что-то есть. Но то были лишь взгляды и короткие разговоры на пирах и праздниках. Однако, интуиция не подвела старого духовника, и он узрел грех ещё в самом зародыше. Но ума епископу не доставало. Иначе Гвиневра уже получила бы своё наказание. Благий не умел распалять огонь. Он никогда не участвовал в больших политических интригах. А вот у Гвиневры такой опыт был. Отец научил её дёргать за ниточки, плести узелки коварных тайн. И за годы жизни подле Артура, она не растеряла свои навыки. В голове королевы уже давно выстроилась лестница, по которой она сможет дойти до своей цели. — Первая ступенька — епископ. Вторая — Меллигенс, — прошептала Гвиневра, задумчиво отбивая ритм пальцами по столу, — Это для начала… Она взялась за перо и обмакнула его в чернильницу. Немного задумалась, подбирая правильные слова для письма. «Святейший Отец, Примите мои искренние и почтительнейшие заверения в преданности и глубоком почтении. Я пишу Вам в час великой скорби для всего моего королевства — после безвременной кончины моего возлюбленного супруга, короля Артура Пендрагона, именуемого первым, павшего в бою, защищая христианские земли от узурпаторов и еретиков. Господь призвал его к Себе, оставив на моих плечах тяжкое бремя правления и заботу о нашем нерожденном наследнике, в котором теперь пребывает надежда и будущее династии Пендрагонов. В это трудное время я, как регент, стремлюсь прежде всего к миру, стабильности и торжеству справедливости. Однако мои благие намерения наталкиваются на препятствия, разрешить которые я без Высшего наставления и мудрости не дерзаю. Речь идет о деликатном вопросе, касающемся финансовых отношений Короны и Церкви в Логрии. К моему глубочайшему прискорбию, при изучении архивов выяснилось, что церковные земли, находящиеся под духовным попечением епископа Благия, на протяжении многих лет вносили в королевскую казну лишь часть положенных податей. Мои казначеи и церковные архивариусы не нашли ни единого королевского указа, ни скрепленного печатью документа, который бы узаконивал такое снижение. Есть лишь устные заверения, которые приписывают покойному королю Артуру, человеку безмерной набожности и милосердия, излишне доверившемуся советникам. Ныне сумма недополученных средств угрожает финансовой стабильности королевства, которое должно защищать народ христианский от голода и вторжения врагов. Я не дерзаю сомневаться в добрых намерениях епископа Благия, но боюсь, его чрезмерное рвение в защите имущественных интересов епархии, пусть и из лучших побуждений, невольно ввело Церковь в состояние долга перед светской властью. Святейший Отец, я не желаю конфликта. Мысль о судебной тяжбе или принудительном взыскании с собственности Церкви отвратительна для меня, как для верующей христианки. Я верю, что истина и справедливость восторжествуют через мудрое и мирное посредничество. Я молю Вас о Вашем отеческом совете и, если сочтете возможным, вмешательстве. Дабы этот мирской спор не омрачил репутацию святой Церкви в моих землях и не стал искушением для маловеров. Дабы засвидетельствовать мою неизменную преданность Престолу Святого Петра и искренность моих намерений, я осмеливаюсь препроводить с моим верным рыцарем одну из величайших священных реликвий, хранимых нашим родом, — Терновый Шип от Венца Спасителя. Пусть этот дар будет символом моей веры и надежды на Ваше благословение для меня, моего будущего ребенка и всей Логрии, жаждущей мира под сенью Креста. Молю Господа о здравии Вашем и долгих годах пастырского служения на благо всех христиан. С глубочайшим почтением и дочерним послушанием, Гвиневра Пендрагон, Королева-регент Логрии.» Гвиневра закончила писать, когда сумерки уже подобрались к Камелоту. Спустя всего три попытки перед ней лежало письмо, достойное внимания Папы Римского. Она довольно улыбнулась и облегченно выдохнула. Теперь дело оставалось за малым — сделать так, чтобы её письмо попало в руки Папы быстрее, чем обращение епископа Благия. Женщина дождалась, когда чернила просохнут, скрепила письмо печатью и положила в защитный футляр. После этого, она выглянула из кабинета, увидела слугу, который так удачно проходил мимо. Увидев королеву, паренёк остановился и опустил голову в почтении. — Приведи сюда сэра Лионеля. Как можно скорее, — распорядилась Гвиневра. Парень тут же засеменил в сторону восточного крыла, где располагалась большая часть спален для придворных. Спустя четверть часа Лионель постучал в дверь кабинета. Гвиневра пригласила его внутрь и плотно закрыла дверь. — Лионель, я возложу на тебя непростую миссию, — незамедлительно обратилась она к нему без лишних формальностей. — Я сделаю всё, что в моих силах, государыня, — рыцарь решительно поглядел на королеву. По взгляду королевы он понял, что дело предстояло серьёзное. — Ты отправишься к Папе Римскому от моего имени. Тебе нужно будет передать ему небольшой дар и моё письмо, — она поглядела на Лионеля с надеждой и мольбой. Он мог и отказаться. Но доверить такое важное дело было больше некому. Бедивер нужен был ей здесь, в Камелоте. К тому же Лионель обладал всеми чертами благородного воина и правоверного христианина. Бедивер мог быть порой слишком грубым и прямолинейным. — Это честь для меня, — Лионель чуть улыбнулся и склонил голову, — Побывать в Риме — моя давняя мечта. Жаль… — он вдруг поник, но продолжил, — Жаль, что Галахада не будет со мной. Мы часто размышляли с ним о путешествии в Рим. Но я исполню эту мечту за нас двоих, — рыцарь задумался на мгновение, — Путь будет нелёгким. И ответ вы получите через несколько лун. — Я понимаю это. Но надеюсь, что твой путь пройдёт гладко. И буду молиться за твоё скорейшее возвращение. — Благодарю, государыня, — он снова склонился в почтении. — Что ж, ступай и соберись в дорогу. Ты должен отправиться через два часа. Ни с кем не встречайся и не разговаривай до самого отъезда. Никто, даже Бедивер не должен знать о том, что ты уезжаешь. Веди себя, как ни в чём не бывало, — женщина серьёзно поглядела на Лионеля. Он был слегка удивлён. — К чему такая осторожность? — Я понимаю, что вы привыкли к тому, как свои дела вёл Артур. Но я — не он. Я должна быть осторожнее и умнее, Лионель, — она грустно улыбнулась, — Теперь ступай. Через два часа буду ждать тебя у Старых ворот. Ехать будешь налегке. Бери только самое необходимое. Рыцарь, кивнув, вышел за дверь, и Гвиневра услышала звуки удаляющихся шагов. Кабинет погрузился в тишину.

***

Гвиневра ожидала Лионеля в условленном месте. Она закуталась в плащ, скрыла лицо под капюшоном и молилась, чтобы никто не увидел её. Старые ворота никем не охранялись потому, что ими уже давно никто не пользовался. На них висела большая ржавая цепь, скрепленная замком. Но в одной из воротин была небольшая дверь, предусмотренная для прохода небольшого количества людей. Её тоже держали закрытой, однако для Гвиневры это проблемой не являлось. Ключ уже был зажат в её руке. — Ваше величество, — донесся из темноты приглушенный голос Лионеля, — Я готов. Рыцарь подошёл к королеве, ведя под уздцы своего коня. Гвиневра вложила в его руку небольшой сверток и письмо с печатью. — Отдашь это в руки только Папе Римскому. Дождись от него ответа и возвращайся. — Мне нужно знать что-то ещё? — Мне нужна благосклонность Папы, Лионель. Иначе есть риск, что меня отлучат. Это приведет к междоусобице, ведь многие лорды уже сейчас мечтают занять трон. Наш с Артуром ребенок в опасности. Рыцарь понимающе кивнул. — Я не подведу, госпожа, Гвиневра открыла дверь и Лионель, спрятав за пазуху письмо с шипом, вывел коня за стены замка. — Береги себя, Лионель, — произнесла она полушепотом. — И вы, государыня, пожалуйста, будьте осторожны, — ответил Лионель, вскочив на коня, и накинув капюшон плаща на голову. Гвиневра кивнула на прощанье рыцарю и поспешно заперла дверь Старых ворот. Она опасливо огляделась по сторонам и, не обнаружив никого, скрылась во тьме замкового двора.