Королева Камелота

Среди ночи королеву разбудил стук в дверь. Первое, что она ощутила — тревога, подкатившая к горлу. Затем сухость во рту и в горле. Захотелось утолить жажду, но было не время. — Войдите, — хрипло сказала женщина, прикрывшись одеялом до подбородка. Словно это могло спасти её от пугающей неизвестности, ждавшей приглашения за дверью. В королевские покои вошла леди Элейна с сэром Ронаном. Наперсница была с заспанным лицом, но с тревогой в глазах. Гвиневра подумала, что случилось что-тострашное. Однако, идеальное спокойствие на лице рыцаря передалось и королеве. — Сообщение от короля Леодегранса, — оповестил Ронан. Он не посмел поднять глаз на королеву, которая тут же встала с постели, облачённая в одну лишь ночную рубашку. Послание от отца действительно стоило её прерванного сна. — Письмо? — спросила королева. — Его человек, — ответил рыцарь. — Отведи его в кабинет… хотя лучше приведи сюда, — распорядилась Гвиневра. Ронан быстро покинул покои, — Элейна, помоги мне одеться. Наперсница вытащила из сундука тёмное шерстяное платье, и королева натянула его за долю секунды. Так же быстро причесала волосы, не собрав их в прическу или косу. Только после того, как привела себя в порядок, Гвиневра позволила себе несколько глотков воды. Прохладная влага прогнала из головы остатки сна. В двери снова тихо постучали и, не дождавшись ответа, вошли сэр Ронан и молодой мужчина в тёмном плаще. Гвиневра вгляделась в его лицо. Тёмные волосы до плеч, густые тяжёлые брови, шрамы на щеке и шее. — Уолтер! — она вскинула брови от удивления. Посланник из Камелиарда встал в почтении на одно колено. — Приветствую вас, госпожа, — сказал он, опустив голову. — Элейна, принеси ему что—нибудь поесть. Ронан, жди за дверью, — отдала она приказы и, дождавшись, когда рыцарь и фрейлина покинут покои, обратилась к своему гостю, —Оставь эти формальности, — она подошла к нему ближе, — Встань. Дай, посмотрю на тебя. Он выполнил её приказ, выпрямился, став на голову выше королевы и поглядел прямо ей в глаза. На лице его промелькнула улыбка. Не та озорная, которую помнила Гвиневра. Эта улыбка была сдержанной, осторожной. Он теперь не был несмышлёным мальчишкой, который всюду таскался за ней по замку. Он стал воином, рыцарем, давшим обет защищать своего сюзерена. — Как ты возмужал, — с тёплой улыбкой сказала Гвиневра, — Наверняка родители тобой гордятся. — Они уже покинули этот мир, — выдохнул он и улыбка его пропала, а взгляд уткнулся в пол, — Но они и правда гордились мной. — Мне жаль, — Гвиневра посерьёзнела, — У тебя послание от моего отца? — Да, — он достал из сумки небольшой запечатанный свиток, — Я ехал почти без остановок. Король дал мне неделю на дорогу до Камелота. А на рассвете я уже должен буду уехать с вашим ответом. — Тогда тебе нужно отдохнуть, Уолтер, — она указала на кресло, — Присядь. Молодой мужчина присел в кресло, на которое она указала и замер, как изваяние. Он не мог позволить себе принять расслабленную позу в присутствии королевы. Их детская дружба навсегда осталась в прошлом. Сама Гвиневра устроилась в другом кресле и распечатала письмо от отца. Она провела пальцами по шершавому пергаменту, почувствовала запах чернил и застывшего воска. На бумаге ровным, даже филигранным почерком её отца были выведены слова: «Дочь моя, до меня дошли печальные вести о твоём муже за день до твоего письма. Не будем тратить время на сантименты. Я распорядился подготовить отряд в пятьсот человек под командованием барона Гормана для помощи тебе. К моменту, как ты получишь это письмо, отряд будет стоять в трёх днях пути от Камелота, в старой крепости у границы. Ты молодец, что не тратила время впустую и смогла взять власть в свои руки. Но я обеспокоен твоим шатким положением. Путь, по которому ты решила пойти — тернист и опасен. В Двуречье есть мои люди. Они предоставляют мне информацию каждые пять дней. Поэтому я в курсе всего, или почти всего, что происходит в Камелоте. Пока ситуация, которая складывается, мне не особо нравится. Слишком много чужих вокруг тебя. Интересные слухи ползут среди народа. Тебе стоит позаботиться о том, чтобы заткнуть рты тех, кто эти слухи пускает. Отряд барона Гормана выдвинется к тебе в Камелот, когда сэр Уолтер поедет обратной дорогой с твоим письмом ко мне. Будь готова. Старайся не обострять ситуацию до тех пор, пока наследник не появится на свет. Будь осторожней в своих действиях и словах. Сейчас к тебе обращены все взоры Логрии. Лорды, Моргана, будут ждать момента, когда ты оступишься. И главное. Если всё-таки случится так, что твоя жизнь и жизнь моего внука окажутся под угрозой, ты должна покинуть Камелот. С боем или тайно, тут уж действуй по ситуации. Сэр Ронан отвечает головой за твою сохранность, поэтому доверяй ему. Если он скажет, что нужно бежать — беги. Трон Логрии можно захватить, если тебе так важно носить корону Пендрагонов. Но твоя жизнь и жизнь твоего ребёнка — это самое важное. Отряд Гормана в стенах Камелота напомнит лордам Логрии, что ты — дитя короля Камелиарда. Они не посмеют действовать открыто, но стоит бояться скрытых заговоров. Ещё раз повторю: будь внимательна. Предателями могут оказаться даже те, кто казались друзьями. Через сэра Ронана ты сможешь связаться с моим доверенным информатором в Двуречье. Любящий отец король Леодегранс.» Гвиневра дважды перечитала письмо. Отец готов помочь, но беспокоится за неё. И он, так же, как другие, усомнился в её способности удержать трон. Это осознание больно укололо её самолюбие. Способен хоть кто-то поверить в её силы? «Ланселот, отец, епископ, Меллигенс… Все хотят, чтобы я бежала. Чтобы я сдалась», — она едва заметно покачала головой, и в её зелёных глазах вспыхнул огонь протеста. «Артур верил в мои силы», — сказала она себе. Неужели её муж единственный, кто верил в неё? — «Нет. Даже лорд Кадваллон признал во мне силу, хоть и пытается теперь заставить играть по его правилам. Но я не стану. Я — единственный человек в Логрии, который может и будет диктовать условия. И однажды все это поймут». Она кивнула, согласившись со своими мыслями, королева смяла письмо и бросила в камин. Уолтер, который уже ел принесённый Элейной ужин, удивлённо вскинул широкие брови, поглядев на сгорающий пергамент, но не осмелился что-тосказать. Гвиневра же достала из ящика тумбы письменные принадлежности и принялась писать ответ королю Леодегрансу. «Дорогой отец, почтенно целую вашу руку, как любящая дочь. Ваше письмо я получила и рада вашей поддержке. Вопреки вашим опасениям, смею заверить вас в том, что ситуацию с лордами я держу под контролем. С нелепыми грязными слухами я планирую покончить в ближайшее время. Но в случае непредвиденной ситуации я непременно воспользуюсь помощью сэра Ронана и твоих тайных агентов. Присутствие барона Гормана с воинами Камелиарда успокоит и меня и лордов, которые сомневаются в моих силах. Благодарю почтенно. Любящая дочь, королева Гвиневра Пендрагон» Когда она дописала письмо и скрепила его своей печатью, то наконец, обратила внимание на Уолтера. Он быстро покончил с трапезой и теперь наблюдал за её действиями. — Я и представить не могла, что ещё когда—нибудь встречусь с тобой, — она меланхолично улыбнулась, — Сколько тебе было, когда я покинула замок отца? — Мне было десять, — быстро ответил Уолтер. Гвиневра заметила, что напряжение постепенно покидало его. Был этому виной эль, принесённый Элейной, или непринуждённость собеседницы, оставалось загадкой. И всё же, её интересовал вопрос, куда делся тот дерзкий мальчишка, который когда-то нахваливался всем, что спас принцессу от зверя? Гвиневра перевела взгляд с щеки на шею мужчины. Там виднелся бледный рваный шрам. Когда Гвиневре было четырнадцать, на неё набросился охотничий пёс. Сама виновата. Дразнила и шпыняла бедолагу. Пёс накинулся на неё, но сын королевского ловчего защитил её. Сам остался покусанным, но принцессу защитил. Король Леодегранс тогда чуть не посвятил мальчишку в рыцари, но всё же решил сначала отдать его на обучение благороднейшим воинам при дворе. — Ты теперь в королевской гвардии? — поинтересовалась королева. Рыцарь кивнул и на миг в его глазах промелькнуло знакомое королеве самодовольство. Это вызвало на её лице новую улыбку, — Почему отец послал именно тебя? — Я быстрее других, — он пожал плечами, — И король был убеждён, что вы будете рады мне, — Гвиневра увидела, как он смутился и отвёл глаза в сторону. А раньше не смущался. Даже хотел биться на турнире за её руку. Бедный глупый паренёк, который провожал её слёзным взглядом из Камелиарда, стал рыцарем и, быть может, уже нашёл свою принцессу. — Он угадал. Я и правда рада была тебя встретить, — королева проникновенно поглядела ему в глаза. Она встретила в них радость и толику тоски. — Благодарю, королева, — теперь он одарил её улыбкой, похожей на ту, из детства. Пришёл сэр Ронан, прервав их диалог. — Пора, — вздохнул Уолтер и поднялся с кресла. Гвиневра отдала ему письмо. — Береги себя, Уолтер, — попросила она, положив ладонь ему на плечо. — И вы, берегите себя, королева, — искренне ответил он. Их взгляды встретились в последний раз, и сэр Ронан вывел гостя из королевских покоев. Гвиневра снова осталась одна. Наедине со своими мыслями и тревогами.

***

Ещё несколько дней прошли в тихом напряженном ожидании. Гвиневра предупредила сэра Бедивера, что вскоре в Камелот прибудет союзное войско Камелиарда для поддержки. Он против не был, в отличие от герцога Олдреда Меллигенского. — Это не совсем уместный жест со стороны вашего отца, — проворчал он. — Это более, чем уместно, — настаивала она. — Логрия ослаблена. Солдаты устали от войны и залечивают раны. Новички ещё не обучены. Отряд воинов Камелиарда поможет нам в случае, если Моргана соберёт новые силы для наступления. — Близится осень. Моргана не выползет из своих болот до следующего лета, — парировал Меллигенс, — А Камелот будет вынужден кормить ещё пятьсот голодных ртов. — Для вас не существует других врагов кроме Морганы? Шотландия, Нормандия, Фландрия, Норвегия. Для вас это пустой звук? Я думаю, что короне будет не затруднительно прокормить ещё пятьсот голодных ртов, если все должники выплатят в казну свои долги, — твёрдо сказала она, — К тому же до войны Камелот кормил и большее число солдат. А если вас смущает, что эти солдаты чужестранцы, то может предоставите отряд из своего герцогства? Кто-то из лордов Логрии способен отобрать солдат со своей земли и прислать сюда для охраны Камелота? Все промолчали. — На этом, я думаю, наш разговор может и закончится. Сэр Бедивер, лорд Меллигенс, найдите в казармах места для отряда из Камелиарда. Бедивер склонил голову быстро, Меллигенс — не спеша, пытаясь прожечь королеву взглядом. Она не обратила более на герцога внимания. Они оба покинули тронный зал. — Впустите просителей, — распорядилась Гвиневра и в тронный зал ввели небольшую группу простолюдинов. Королева быстро окинула взглядом вошедших, оценивая их количество, и замерла. В толпе людей стоял высокий, гладковыбритый мужчина средних лет. Он был одет неброско, в потёртый дорожный костюм с шерстяным плащом. Через плечо была перекинута потрёпанная сумка. Но Гвиневру заинтересовал не внешний вид мужчины. А его взгляд. Этот взгляд, хранящий в себе вековую мудрость, она узнала бы среди миллионов других. «Мерлин!» Не успел один из просителей приблизиться к трону, как королева подняла руку, останавливая его. — Сэр Ронан, — она указала на мужчину в толпе, — Проводите этого человека в мой кабинет. Остальных прошу подождать. Она поднялась с трона и проследовала в кабинет, куда перед ней Ронан увёл загадочного посетителя, игнорируя заинтересованные взгляды придворных. Гвиневра прошла в кабинет, дождалась, когда войдёт её гость. Ронан закрыл за ним дверь. — Приветствую, — проговорил мужчина с загадочной улыбкой. Гвиневра кивнула. — Ты… изменился. — Ты тоже. — Ты был седовласым старцем. А сейчас молодой мужчина. — Твоя прозорливость восхищает. — Так зачем ты здесь? — Проститься с Артуром и передать тебе весть, — он достал из сумки небольшой клочок бумаги, запечатанный печатью Ланселота. — Ты встретил Ланселота? Как он? Мерлин не ответил. Он подошёл к Гвиневре вплотную, заглянул ей в глаза и положил свою ладонь на её живот. Его улыбка стала шире, добрее. — Судьба порой бывает непредсказуемой, — сказал он и отстранился. Гвиневра испугалась этих его слов. — Ты что-тознаешь, — сказала она, — Но на мои вопросы не ответишь. — Задавать вопросы — твоё право. Ответить на них — моя привилегия, — он усмехнулся, — Ланселот в добром здравии. Ищет то, за чем ушёл. На его душе тяжкий груз, а в глазах тоска. — Ты исчез тогда так внезапно. Артур искал тебя все эти годы. Зачем же ты пришёл сейчас? Только ли проститься с Артуром? — Я пришёл, потому что так должно, — он перевёл взгляд на её живот. От этого взгляда королеве стало не по себе. — Что ж, пусть так. Останься в Камелоте моим гостем. Но людям не нужно знать, кто ты есть на самом деле, — она посмотрела на Мерлина с мольбой. — Колдуны в это время не в почёте. Я знаю, — он присел в кресло и поглядел на Гвиневру тем взглядом, перед которым она всегда испытывала благоговение. Он предлагал продолжить беседу. Она присела напротив него. — Ты расскажешь, как снова стал молодым? — это был не самый интересующий Гвиневру вопрос. Другой задать она боялась. Боялась ответа, который ей не понравится. — Тебе ни к чему это знание. Оно не принесёт тебе ни мира, ни покоя, — произнёс он. Королеве показалось, что это ответ на тот вопрос, который задать она не решилась. — Тебя проводят к усыпальнице Артура, — сказала Гвиневра. Задавать вопросы колдуну было бессмысленной тратой времени. Он либо не отвечал на них, либо отвечал загадками, — в любое время, когда пожелаешь. Я распоряжусь, чтобы тебе выделили покои. Но я не знаю, как тебя представить двору. — В Камелоте хранятся тайны, расшифровать которые никто не способен. Скажи, что я Роберт. Учёный, который изучает древности. Буду в Камелоте, подобно призраку — появляться то там, то тут, — он снова улыбнулся и поглядел королеве прямо в глаза. Странно, но она не могла понять, какого цвета его глаза. Она запомнила их серо—голубыми. Сейчас они были тёмными, почти чёрными. — Как я смогла тебя узнать? — вдруг спросила она. — Я захотел, чтобы ты узнала меня, — мужчина усмехнулся, затем поднялся и покинул её кабинет. Королева задумчиво проводила его взглядом, задаваясь вопросом: «Его прибытие — это спасение? Или ещё одна проблема?» С этими мыслями Гвиневра распечатала письмо от Ланселота. Небольшое, но ёмкое. Она провела пальцами по аккуратно выведенным буквам. «Ваше величество, надеюсь вы в добром здравии. Я с отрядом двигаюсь в направлении Камланна. По пути разбили несколько мелких бандитских отрядов, что досаждали местным. Если при Камланне не найду следов Галахада или Мордреда, то двинусь на Север, ближе к Моргане. Возможно, удастся что-торазведать. Надеюсь, что Мерлин донесёт вам моё послание. Ланселот Озёрный» Это был лишь короткий отчёт о его походе. Никаких двусмысленных фраз, нежных слов… Ланселот держал своё слово. Гвиневра — королева, — а он — её верный рыцарь. Почему-то на сердце потяжелело. Тупая боль врезалась в грудную клетку. Горечь. Сожаление. Тоска. Гвиневра стала оплотом для этих чувств. Пора бы привыкнуть.

***

— Странные дела происходят, — сказал граф Кадваллон, поравнявшись с королевой, когда все шли на воскресную службу. — Дела какого рода? — она вскинула брови. — Вы пускаете в свои покои и кабинет загадочных гостей, но не спешите делиться информацией, — он ухмыльнулся. В очередной раз дал понять, что знает всё, что происходит в стенах замка. — Вы бы следили так за другими, — она усмехнулась в ответ. — Про других я могу поведать не мало. За то время, что я в Камелоте, удалось разузнать много интересных вещей. Но будет нечестно, если делиться информацией стану только я. — Мне кажется, что наш разговор лучше перенести туда, где будет меньше людей. — Как—раз нет, государыня. В этом потоке толпы нас не услышат, даже если очень захотят. — Вам нужна информация? — он кивнул в ответ, — Гость в моих покоях — это рыцарь моего отца. Он принёс весть о войске, которое уже разместилось в казармах. Гость в моём кабинете, — она запнулась, — Я знала его ещё в Камелиарде. Он сын учёного и пошёл по его стопам. Приехал в Камелот по моей просьбе. В подземельях замка хранятся манускрипты и таблички древние, как мир. Роберт будет их изучать и переводить. — Зачем так внезапно понадобились эти манускрипты? — В них наверняка что-то важное. Или как минимум — интересное. Он усмехнулся уголком рта. Поверил? Вряд ли. Но говорить правду было опасно. Не только для Мерлина, но и для неё самой. — Епископ Благий хранит парочку неудобных секретов. Но я считаю, что нам следует подождать с их раскрытие до ответа Папы Римского на ваше письмо. Гвиневра поглядела на него с удивлением. Кадваллон либо хорошо обманывал, либо действительно умел добывать информацию в сжатые сроки. Он оценил её реакцию. — Что касается придворных. Тут всё сложнее. Этот вопрос требует размышлений и плана действий. — Тогда жду вас после службы в своём кабинете.

***

Граф Гвинедский не заставил себя долго ждать. Он постучал в дверь, дождался приглашения и вошёл. Всё так же, вальяжно прошёл и сел в кресло напротив королевы. — Что вам известно, граф? — Меллигенс, как и многие другие лорды, сомневается… в происхождении вашего ребёнка. Но не решается пока предпринимать что-токонкретное. Боится ошибиться. Верность — она такая. Он верен крови Пендрагонов, но не уверен в том, что в вас она есть. И всё же, мне удалось перехватить одно любопытное послание, которое так и не донесли до дома Меллигенса. — Что за послание? — От графа Роланда. Можете ознакомиться, — он вытащил из кармана аккуратно сложенную бумажку со сломанной печатью. Гвиневра развернула её и пробежалась по тексту взглядом. — Он, не стесняясь, подбивает герцога к перевороту, — она положила письмо на стол и вздохнула, — Уверен, что мой ребёнок не от Артура… это… — Ужасно. Но не критично, — в его голубых глазах вспыхнул азарт и некое предвкушение, — Меллигенс не решается на активные действия. Он верен своей клятве. — А как же другие лорды? Граф Роланд наверняка писал и другим. — Другие лорды заглядывают в рот Меллигенсу. Пока спокоен он, будут спокойны и другие. — А Роланд? Он уже начал действовать. Отравляет своей ложью умы других. — И мы преподадим урок всем, — он говорил спокойно и уверенно. — Казнить Роланда? — Не просто казнить. Мы заставим его совершить измену. Мне нужно немного времени, чтобы продумать все детали, но в общих чертах план я обрисую. Гвиневра поразилась холодному расчёту в его голосе, в его словах. Ей вновь стало страшно от присутствия этого человека рядом. — Граф Роланд будет думать, что ведёт переписку с Морганой. Её печать я постараюсь раздобыть в ближайшие дни. Возьмём какого—нибудь паренька, который послужит посыльным. Но он должен быть не из этих мест. Незнакомое лицо для всех. — Это подлог. — Это урок. Для всех. Роланд лишится титула и земель. А другие лорды — спокойного сна. Им стоит показать, что даже мысли об измене могут стать вам известны. Королева не знала, что ответить. Да и следовало ли вообще что-тоотвечать? Кадваллон уже всё продумал. Всё просчитал. Он не просил её позволения на осуществление своего плана. Это ему было не нужно. — Я займусь этим делом. От вас мне нужно только одно. Пригласите графа к Рождеству в Камелот. Он не откажет, несмотря на плохие дороги и холод. Он ищет союзников в своём восстании и понадеется, что сможет договориться с Меллигенсом и другими здесь, воочию. — Ваш ум меня, признаться, поражает. — Вы мне льстите, ваше величество. — Расскажете ли вы мне подробнее, что вам стало известно о епископе? — Епископ нарушил непреложный обет безбрачия. И судя по всему — не один раз. Я нашёл в некоторых архивных записях даты рождения детей у молодых монашек, которые теперь отлучены от службы. Эти даты совпадают с датами проживания в тех стенах епископа. Мои люди уже в пути к тем монастырям, по которым некогда путешествовал Благий. Парочка допросов, и правда будет у нас на блюдечке, — он холодно усмехнулся. Гвиневра вдруг подумала, что если бы Кадваллон захотел, то он и о ней с Ланселотом мог что-тоузнать. Или уже знал. Возможно, он хранит эту информацию и, быть может даже каких—то свидетелей, до поры, до времени. Ощущение опасности теперь накрыло королеву с головой. Ей захотелось сбежать. Спрятаться. Но она держала лицо. Истинная королева должна сохранять достоинство даже перед лицом смерти. — Если ваши предположения окажутся верными, то епископ перестанет быть для меня проблемой. Он добровольно сложит с себя полномочия. — В любом случае, радоваться пока рано. Но надеяться всё же стоит.