Truth or Dare | Правда или действие

Тепло тела Драко разбудило Гермиону. Она лежала на спине, прижавшись к нему, и чувствовала себя удивительно комфортно. Вчерашний вечер был таким… такиииим… таким идеальным? Хм, это прозвучало слишком лично. Было весело? Она не помнила, когда еще она так много смеялась в последнее время. Пожалуй, да, было весело. Определенно, было очень весело. Она на мгновение замешкалась, прежде чем открыть глаза и слегка повернуться к нему. Драко Малфой. Драко чертов Малфой. Он был прекрасен даже во сне. Его рука, покрытая татуировками, обнимала ее грудную клетку, и она с большим усилием смогла различить Темную метку, перекрытую другими татуировками. Он не скрыл ее полностью, просто замаскировал. Гибкий дракон обвивал его предплечье, извергая огонь прямо над темной меткой. Были также нарциссы и вьюнки, смесь звездных созвездий и витиеватые надписи, слишком мелкие, чтобы она могла их прочитать с этого ракурса. Их было очень много, и ей хотелось рассмотреть их все, но ее мочевой пузырь буквально вопил, заставляя встать с постели. Она вздохнула и осторожно отодвинула его руку. Когда она встала, Малфой перевернулся на спину и закрыл глаза рукой. — Хочешь позавтракать? — пробормотал он еще наполовину во сне. — Я иду в туалет. Ложись спать, — прошептала она. — Я буду ждать, — он зевнул. Войдя в ванную, она посмотрела на себя в зеркало, и ее брови взлетели до небес. Она была вся покрыта фиолетово-красными синяками. Вчера он целовал и сосал ее буквально повсюду, и все эти следы остались на ее теле. Она встретилась взглядом со своим отражением в зеркале, и заулыбалась как восторженная школьница. Из-за Драко Малфоя. Мерлиновы подштанники! Из-за того самого человека, который издевался над ней и всеми ее друзьями. Из-за ужасного мальчишки, который обзывал ее и сражался на стороне Волан-де-Морта. Который превратился в мужчину, на предплечье которого все еще была различима метка Пожирателя Смерти... Я ненавижу маглов, и больше всего на свете я ненавижу тебя. Я тебя ненавижу. Я тебя ненавижу. Я тебя ненавижу. Теперь до тебя дошло? На нее словно вылили ушат ледяной воды, когда ее осенило: она переспала с Драко Малфоем. Все ее тело застыло от этого осознания. Какая-то часть ее понимала, что она хотела переспать с ним из-за Рона. Поначалу мысль о том, чтобы переспать с человеком, которого Рон ненавидел больше всего, была ей приятна, но сейчас ее переполнял дикий стыд. Она не была мстительной. Она не была женщиной, которая искала секс на одну ночь. Особенно с таким человеком, как Малфой, который неизбежно стал бы рассказывать всем своим друзьям все подробности произошедшего, хвастаясь тем, что добился того, чтобы переспать с ней. Она давно простила семью Малфоев ради себя самой, но это не означало, что она могла ему доверять. Она ничего не знала о том, каким человеком он теперь был. И кстати, прошлой ночью он увидел ее совершенно беззащитной, когда она буквально умоляла его прикоснуться к ней… Ей мгновенно стало плохо. Из всех возможных способов справиться с затянувшимися симптомами посттравматического стрессового расстройства, секс с Пожирателем Смерти был не то что последним в списке, он вообще в него не входил. О боже… ее целитель разума, скорее всего, отправил бы ее в психиатрическую клинику Святого Мунго. Как она могла так сильно сглупить… Чего она ждала, когда они проснутся? Что он скажет: «Ну, ты мне все еще отвратительна, но было неплохо трахнуть тебя, Грейнджер. Может, ты хочешь встретиться с моей мамой за чашкой чая в нашей гостиной, где тебя пытали?» Стыд пронзил ее, словно раскаленное пламя, и грудь сдавило до невообразимого состояния. В голове поднялась паника. Пульс участился, стуча набатом в ушах. Она лихорадочно оглядела неприлично большую ванную комнату в поисках одежды. Неужели они смогли одеться обратно после всего, что здесь было? Воспоминания о произошедшем прошлой ночью заставили слезы брызнуть из глаз, и она сползла на пол и задрожала от соприкосновения с прохладной поверхностью мрамора. Прошлая ночь пронеслась перед ней, словно осколок разбитого стекла, и громкие рыдания вырвались наружу. Она в ужасе прижала руки ко рту и задрожала под водопадом слишком большого количества эмоций, в которых она уже начала тонуть. Ей срочно нужно было уйти и притвориться, что этого никогда не было. Убирайся отсюда. Убирайся. Убирайся. Убирайся. Ты же Гермиона, блять, Грейнджер. Ты можешь разрулить любой кошмар. Дыши. Просто дыши. Вскочив, она схватила единственную оставшуюся в комнате вещь. Выглаженная белая рубашка Малфоя, каким-то чудом осталось непомятой. Она подогнала ее под размер платья, думая, что могла бы потом отправить ее обратно. Или, вероятнее всего, лучше было бы ее сжечь. Все остальное можно было оставить тут, ей нужно было только схватить свою расшитую бисером сумочку и сбежать подальше отсюда. ~ Драко Малфой мысленно перечислил все известные ему в этом городе рестораны, где подавали лучшие завтраки. Он задумался, захочет ли Гермиона осмотреть город или же она... В этот момент все его тело замерло, когда он услышал прерывистый всхлип, доносившийся из-за двери ванной. Это был голос женщины, полный сожаления. В ушах зазвенело, кулаки сжались, и он силой воли заставил себя их расслабить. Блять. Блять. Блять. Он облажался. Ему не следовало к ней подходить. Блять! Возможно, он мог бы сказать ей что-нибудь, что угодно, чтобы облегчить ее боль, например, извиниться за случившееся. Не то чтобы он сожалел об этом, но если бы она сожалела, он бы взял вину на себя. Он бы взял на себя всю ее вину, если бы это помогло ей почувствовать себя лучше после того, как она переспала с бывшим Пожирателем Смерти. Ужасная правда пронзила его словно кинжал. Это он, Драко Малфой, позволил величайшему злодею современности убить бесчисленное количество людей, среди которых лишь по счастливой случайности не оказалось его друзей и членов его семьи. И сейчас, когда происходило что-то, действительно имеющее значение, он вел себя как последний трус. Конечно же, она жалела, что встретила его. И он не мог сделать ничего, чтобы это исправить, потому что что бы он ни делал, он никогда бы не смог избавиться от того, кем он был на самом деле. Эта гниющая часть его души, которая никогда не заживет из-за Волан-де-Морта, теперь навсегда будет с ним. Принятие Темной метки вырвало из него часть его самого, изменило его так, что как бы он не пытался обратить это вспять, он никогда не сможет этого сделать. Конечно же, она сожалела, что встретила его. Она должна была сожалеть. На короткое мгновение ему захотелось, чтобы она с ним попрощалась. Может, тогда они бы могли бы остаться друзьями. Он уже собирался выпрыгнуть из постели, когда дверь ванной медленно открылась. Он не смел пошевелиться. Может быть, она останется? Может, она вернется обратно в их постель… Эта мысль быстро развеялась, когда он услышал, как входная дверь сначала открылась, а затем закрылась с тихим щелчком. Не заботясь об использовании заглушающего, он схватил подушку, накрыл ею лицо и пронзительно закричал.