Лололошка и цирк уродов

Джон проснулся на кровати Ло. Первые несколько секунд он не понимал, где находится, а потом вспомнил. Тело. У него снова есть тело. Он сел, посмотрел на свои руки. Пошевелил пальцами. Сжал их в кулак. Так сильно, аж до хруста. Разжал. Кровь прилила к ладоням, защипала. Чувство было странно знакомым и забытым одновременно. Как старая песня, которую ты напевал в детстве, а потом услышал спустя годы: мелодия та же, но ощущения совсем другие. Ло возился на кухне. Гремел посудой, что-то шипело на сковороде. Джон встал, прошёлся по комнате. Ноги слушались лучше, чем вчера и он упал всего один раз, когда торопился выглянуть в окно. Пол под босыми ступнями оказался прохладным, деревянным, с мелкими неровностями. Он забыл, что пол бывает разным. – Завтрак готов, – сказал Ло, когда Джон вошёл на кухню. – Не помню, когда в последний раз ел, – ответил Джон, садясь за стол. – Ты и правда давно этого не делал. – Вот именно. Поэтому я хочу попробовать всё. Он взял вилку. Металл приятно холодный, гладкий. Вонзил в яичницу. Желток растёкся по тарелке. Джон отправил кусок в рот, пожевал медленно, прислушиваясь к каждому движению челюсти, к тому, как слюна смешивается с едой, как вкус раскрывается на языке. – Неплохо, – сказал он. – Я ожидал худшего. – Ты просто забыл, каково это. – Возможно. Джон съел всё. Не торопясь, смакуя каждую крошку. Ло смотрел на него с лёгкой теплой улыбкой. Как же он скучал. Он даже специально сделал завтрак ему, хотя сам обычно не завтракал. – Что? – Ничего, – Ло покачал головой. – Просто странно видеть как ты по настоящему ешь. – У меня теперь своё тело, – Джон отодвинул тарелку. – Я могу есть, что хочу. Когда хочу. И сколько хочу. – И чего ты хочешь сейчас? – Кофе. Чёрный. Без сахара. Ло встал, налил ему чашку. Пар поднимался к потолку, запах ударил в нос, горьковатый, терпкий. – Ты помнишь вкус кофе? – Я помню, что ты его пил. Тысячи раз. В разных мирах. В разных обстоятельствах. Но помнить и чувствовать - это разные вещи. Он сделал глоток. Горячо. Горько. Обжигает губы и язык. Поморщился. – Ты просил чёрный, – напомнил Ло. – Я просил кофе. Чёрный кофе - это просто угольная вода. – Так не пей. – Нет, – Джон сделал ещё глоток, поменьше. – Я буду пить. Я хочу привыкнуть. Хочу запомнить эту горечь. Чтобы потом, когда кто-нибудь спросит, я мог с уверенностью сказать: «Чёрный кофе - это угольная вода». Ло усмехнулся. – Ты странный. – Ты просто не понимаешь.

***

После завтрака Джон решил осмотреть квартиру. Не спеша и без суеты. Он провёл рукой по стене. Штукатурка шершавая, прохладная, с мелкими трещинками. Потёр пальцем корешки книг на полке, ткань, кожа, бумага. Наклонился к подоконнику, понюхал дерево, чуть сладковато, с примесью пыли. – Диван скрипит, – заметил он, плюхаясь на него. – Всегда скрипел. – Я знаю. Но раньше я только слышал скрип. А теперь чувствую, как пружины впиваются в спину. – Он помассировал поясницу. – Это не то чтобы приятно. – Можешь пересесть на кровать. – Не хочу, – Джон похлопал по дивану ладонью. – Я хочу запомнить этот диван. Каждый его скрип. Каждую пружину. Чтобы, когда буду сидеть где-то комфортнее, я знал разницу. Он подошёл к зеркалу. Остановился. Посмотрел на себя. Свет падал сбоку, подчёркивая скулы, линию подбородка. Джон повернул голову влево, потом вправо. – Похож на тебя, – сказал он. – Как и должно быть. – Глаза другие. – Светло карие, – Джон кивнул. – Я помню. Он замолчал. Смотрел на своё отражение. – Я узнаю себя. – И как тебе? – Нормально, – Джон отвернулся от зеркала. – Но честно? Я красавчик! Джон ещё минут 10 стоял у зеркала и просто рассматривал себя. – Что дальше?, – спросил Ло. – Пойдём гулять, – Джон пошёл к обувной полке. – Нам нужно привыкать к улице. – Я помню, как ходить. – Ты - да. А мне нужно вспомнить. Он наклонился, зашнуровал кроссовки. Пальцы слушались не идеально, из-за пришлось перевязывать шнурки дважды. – Ты вчера упал три раза, – напомнил Ло. – Два с половиной, – поправил Джон. – Третий раз я не считаю, потому что споткнулся о свои ноги. – Это всё равно падение. – Это был эксперимент, – Джон выпрямился, усмехнулся. – Проверка гравитации. Гравитация не сломалась. Эксперимент удался. Они вышли на улицу.

***

Яркий солнечный свет ударил в глаза. Джон зажмурился, поднял голову. – Чёрт, – сказал он. – Я забыл, какое оно яркое. – Привыкнешь. – Знаю. Но сейчас это бесит. Ло протянул ему свои тёмные очки. Джон посмотрел на них, потом на Ло. – Ты носишь их даже в пасмурную погоду, – сказал он. – А сейчас, когда солнце в глаза, ты их снял и отдал мне? – Я странный. – Ты идиот, – Джон надел очки. – Но спасибо. Мир приобрёл сероватый оттенок, но глазам стало легче. Но и конечно с этими очками он выглядит точь в точь как Ло, ведь он почти никогда эти очки не снимает и окружающие его люди скорее всего даже цвета его глаз не знают. Они пошли по тротуару. Джон вертел головой, разглядывая всё по сторонам. Люди шли мимо. Кто-то торопился, кто-то шёл не спеша, кто-то разговаривал по телефону, кто-то тащил тяжёлые сумки из магазина. Машины сигналили на перекрёстке. Где-то играла музыка. – Раньше я смотрел на это твоими глазами, – сказал Джон. – А теперь - своими. – Как ощущения? – Ты не замечаешь деталей. А я замечаю. – Потому что я привык. – А я отвык, – Джон остановился, посмотрел на небо. – Ты никогда не смотришь вверх, Ло. Ты смотришь вперёд или вниз. А я сейчас смотрю вверх. И вижу облака. И самолёт. И птицу. – Это обычное небо. – Для тебя - обычное. Он пошёл дальше. Ло - рядом.

***

Они дошли до парка. Ло сел на скамейку, а Джон - рядом. – Я помню этот парк, – сказал Джон, оглядываясь. – Ты сидел здесь несколько раз. Весной. Осенью. Один раз зимой, когда было очень холодно, и ты жалел, что не взял перчатки. – Ты помнишь это? – Я помню всё, – Джон откинулся на спинку скамейки. – Я помню каждую твою мысль, каждое сожаление, каждую боль. Но это - чужие воспоминания. А теперь я создаю свои. Он смотрел на детскую площадку. Дети смеялись, бегали, толкали друг друга. Мама с коляской сидела на соседней скамейке, листала телефон. Старик с газетой в отдалении кивал заголовкам. – Не скучал по этому, – сказал Джон. – Не мог скучать. Но сейчас я рад, что вижу. – Сколько людей прошло мимо тебя за это время? – Миллионы. Может, больше. Я не считал, – Джон повернулся к нему. – Но теперь я могу сам к ним подойти. Заговорить. Коснуться плеча. – Сделаешь это? – Не знаю. Может быть. Если будет повод. Они сидели в тишине. Ветер шевелил волосы Джона. Это была новая, непривычная щекотка. – Нравится? – Ветер? Не знаю. Он прохладный. Чуть влажный. Пахнет листвой и выхлопными газами. – Джон помолчал. – Это не романтично, как в книгах.

***

Они собирались уходить, когда на скамейку рядом с ними бесцеремонно плюхнулся Арлекин. В полном сценическом костюме - зелёно-черный, с золотыми элементами, яркий, с колокольчиками на колпаке и на поясе. Когда он садился, колокольчики зазвенели негромко, но заметно. В одной руке он держал пачку флаеров, а другую же положил себе на бедро. – Дейв, – сказал он, даже не глядя на Ло. – Ты здесь. А я думал, ты прячешься в своей норе. – Я не прячусь. – Конечно, – Между словами дал какой-то проходящей мимо женщине флаер. – Ты просто не выходишь на свет. Но, понимаю, у всех свои странности. Твоя странность - это закрытость. Он дёрнул головой, и колокольчики снова зазвенели. – Симпатично, – сказал Джон. Арлекин замер. Перевёл взгляд на него. Наклонил голову, сначала на один бок, потом на другой, будто рассматривал диковинную зверушку. – А это кто?, – спросил он, не обращаясь ни к кому конкретному. – Брат, – ответил Ло. Арлекин посмотрел на Ло, потом снова на Джона. Поднял бровь. Улыбнулся шире, от чего уголки глаз сжались. – Интересно~, – сказал он, растягивая слово. Он поднялся, подошёл к Джону, наклонился так близко, что Джон мог разглядеть рисунок на его маске. Джон не отодвинулся. Не из храбрости, а из любопытства. Хотелось ему рассматривать все. Как ребенок. – Вы похожи, – сказал Арлекин. – Те же уши. Та же форма лица. Ещё и очки Дейва надел. Даже не различишь. – Да, да. Мы просто близнецы, – без особого энтузиазма сказал Ло. – Вижу. Но ты выглядишь свежее. Без мешков под глазами. – Он повернулся к Ло. – А ты, Дейв, выглядишь так, будто не спал никогда. – Примерно так и есть, – ответил Ло. Арлекин усмехнулся. – Ты всегда мешаешь людям отдыхать?, – спросил Джон. – Только тем, кто интересен, – Арлекин повернулся к нему, с улыбкой, не скрывая любопытства. – А ты интересен. Я чувствую. – Может, тебе показалось. – Не показалось, – Арлекин покачал головой. Колокольчики звякнули. – Я никогда не ошибаюсь в людях. С тобой будет интересно~. – Веселье - понятие растяжимое, – ответил Джон. – Самое растяжимое, – согласился Арлекин. – Я люблю его растягивать~. Он встал, поправил колпак, стряхнул невидимую пыль с рукава. Пачка флаеров в его руке зашуршала. – Приводи его в цирк, Дейв, – сказал он, глядя на Ло. – Пусть посмотрит на представление. – Я подумаю, – ответил Ло. – Не думай долго, – Арлекин развернулся и пошёл прочь, размахивая пачкой флаеров в такт шагам. Колокольчики звенели. – Представления не вечны! А моё тем более! Я сегодня в ударе!~ Он ушёл в дальнюю аллею, ещё раз махнул рукой, и скрылся за поворотом. Ло и Джон смотрели ему вслед. – Он всегда такой?, – спросил Джон. – Всегда. – И ты с ним общаешься? – Иногда. – Он выглядит как озабоченный. – Кто знает. Джон решил ещё походить, погулять по парку, раз уж уже пришли сюда.

***

Они пошли домой. Солнце клонилось к закату, тени вытянулись, воздух стал прохладнее. Люди спешили домой, машины включали фары. Джон смотрел, как меняется мир. – За один день ты попробовал многое. И как тебе? – Я рад. Особенно тот клубничный коктейль. Конечно не такой хороший как я сам делал, но тоже неплохо. Они дошли до подъезда. Джон остановился, посмотрел на дверь. – Здесь я теперь живу? – Пока да, – ответил Ло. – Потом решим. – Хорошо, – Джон открыл дверь. – Конечно не вилла, но тоже пойдет.

***

Вечером Ло сидел на кухне, пил чай. Джон сидел рядом на стуле и снова что-то ел. На этот раз печеньки, которые уговорил Ло купить. – Ты так и не сказал, что мы будем делать завтра, – заметил Джон. – Я ещё не решил. – Решай быстрее. У меня появились ноги. Я хочу их использовать. Ло усмехнулся. – Может, сходим в цирк? – К тому зелёному? – Не только к нему. Там есть Пьеро, Доктор, Билетер, Шут. – Много клоунов, – Джон сделал вид, что задумался. – Я почти уверен, что это плохая идея. – Почти? – Пока не уверен, – Джон улыбнулся. – Но я готов это проверить. – Это и есть жизнь - проверять всё. Джон ещё пару печенек съел и наконец решил поделиться наблюдениями: – Ты кстати заметил? – Заметил что? – У всех этих артистов есть какие-нибудь звериные повадки что ли. – Так они же не люди. Что ты ожидал от них. – И то верно. – С тебя хватит сегодня печенек. Ты же не забыл, что нельзя столько мучного есть? – Да, да, мама Лололошка. – Не называй меня так. – Как?, – Специально спросил Джон, явно дразня Ло. – Всё. Иди спать. Ло уложил Джона на свою кровать и укрыл пледом. А сам пошел спать на диване, что стоит на кухне. Что бы Ло ни говорил, с каким выражением лица ни ходил, он всё равно невероятно рад видеть Джона вот так. Иметь возможность почувствовать его руками. Это похоже на мечту, которая наконец-то сбылась.