Хранители миров

Утро началось с тишины. Кенджи проснулся в своей комнате в школе, и первое, что он заметил, было необычное освещение. Не багровый закатный свет, льющийся в окно, а ровный, сероватый утренний свет, какой бывает в обычном мире перед дождём. Он сел на кровати, и Юки, дремавший у его ног, поднял голову, настороженно поводя носом. — Что-то не так, — сказал Кенджи сам себе. Он подошёл к окну и замер. За окном был не парящий остров и не бесконечный багровый горизонт. За окном был обычный город. Дома, деревья, асфальтированная дорога, машины. Всё это выглядело так, словно школа всегда стояла здесь, посреди жилого квартала, но Кенджи знал, что ещё вчера её окружал совсем другой мир. Он быстро оделся и выбежал в коридор. Там уже толпились ученики — кто-то в панике, кто-то с любопытством выглядывал в окна. Хироши стоял у своего порога с Райдзином на плече; дракон был напряжён, искрил чаще обычного. — Ты видел? — спросил Кенджи. — Видел. Я уже спрашивал у наставников. Они говорят, что купол, отделявший школу от обычного мира, исчез. — Исчез? Как? — Никто не знает. — Хироши понизил голос. — Но говорят, что это не опасно. Просто… миры соединились. Теперь школа стоит на том же месте, где и всегда стояла, только раньше никто её не видел, а теперь видят. Кенджи выглянул в окно. Внизу, у ворот, действительно стояла группа людей — обычных людей, которые с недоумением разглядывали здание, которого ещё вчера здесь не было. — И что теперь? — спросил он. — Ничего. Наставники уже связались с кем нужно. Нас не тронут. Школа остаётся школой. Просто теперь мы можем выходить и заходить когда захотим. Никакого портала. Эта новость повисла в воздухе, и Кенджи почувствовал, как что-то внутри него сдвинулось. Граница, которая отделяла его новую жизнь от старой, исчезла. Теперь они существовали в одном мире. В тот же день директор школы собрал всех в большом зале. Мужчина в тёмном пальто — которого теперь Кенджи знал как директора Куросаву — стоял на возвышении и говорил спокойно, без лишней торжественности. — Купол пал. Это не катастрофа и не ошибка. Это естественный процесс, который происходит, когда магия в мире достигает определённого уровня. Вы знали, что рано или поздно это случится. Просто раньше, чем мы ожидали. Он обвёл зал взглядом. — Что это значит для вас? Ничего не меняется. Школа продолжает работать. Задания остаются. Единственное отличие: теперь вы можете свободно выходить в город, возвращаться к семьям, когда захотите, без порталов. Но помните: обычные люди по-прежнему не видят ваших драконов, если только вы сами не позволите им увидеть. Не позволяйте. После собрания они стояли у ворот. Кенджи смотрел на улицу, по которой ходили люди, ездили машины, и чувствовал странную лёгкость. — Я пойду сегодня, — сказал он Хироши. — К родителям. На месяц, как договаривались. Хироши кивнул. Райдзин на его плече проводил Юки взглядом, полным ревнивого любопытства. — А ты? — спросил Кенджи. — Остаёшься? — Думал остаться, но… — Хироши посмотрел на город. — Раз уж теперь можно выйти, может, тоже прогуляюсь. Не на месяц, конечно. Просто посмотрю, как там всё. — А потом? — Потом вернусь. У нас ещё два месяца до начала занятий. Можем… встретиться где-нибудь. Кенджи усмехнулся. — Договорились. Они разошлись. Хироши направился в сторону автобусной остановки, а Кенджи пошёл в другую сторону, чувствуя, как Юки бесшумно скользит за ним, невидимый для прохожих. --- Дом отца стоял на окраине города, в тихом районе с невысокими деревьями и аккуратными палисадниками. Кенджи не был здесь почти год — с тех пор, как уехал в школу, не зная, вернётся ли когда-нибудь. Теперь он стоял у калитки и смотрел на знакомые окна, чувствуя, как в груди разрастается странное, щемящее чувство. Юки тихо звякнул шипами, подбадривая. — Знаю, — сказал Кенджи. — Идём. Он открыл калитку и пошёл по дорожке. Дверь открылась раньше, чем он успел постучать. На пороге стояла Саори — его мачеха. Женщина, которую он долго не мог принять, но которая за последние годы стала ему ближе, чем он готов был признать. Она выглядела старше, чем он помнил, — тонкие морщинки у глаз, седина в волосах, — но улыбнулась так же тепло, как всегда. — Кенджи, — сказала она, и голос её дрогнул. — Мы думали, ты не приедешь. — Я обещал, — ответил он, и Саори, не выдержав, шагнула вперёд и обняла его. Юки отступил в сторону, чтобы не мешать, и замер у крыльца, делая вид, что изучает цветы. — Кто там? — раздался голос из дома, и на пороге появился отец. Высокий, с проседью в волосах и лицом, которое стало жёстче за последний год — Кенджи заметил это сразу. Но когда отец увидел сына, его черты смягчились. — Заходи, — сказал он коротко, но в его голосе слышалось то, что он не умел выражать словами. Кенджи шагнул через порог, и запах дома — дерева, старой мебели, выпечки — ударил в нос с такой силой, что на мгновение он почувствовал себя маленьким мальчиком, вернувшимся из школы. — Твой сюрприз! — раздался звонкий голос, и из-за угла вылетела маленькая фигурка. Мию, его сестра, бросилась ему на шею с такой силой, что он едва устоял на ногах. Ей было семь, и за год она вытянулась, но всё так же пахла солнцем и детским шампунем. — Ты приехал! Ты приехал! — щебетала она, обхватив его руками. — Я так скучала! А ты привёз мне подарок? А где твой друг? А почему ты так долго не приезжал? — По одному вопросу, — засмеялся Кенджи, подхватывая её на руки. Она стала тяжелее, но он всё равно держал её, чувствуя, как тепло разливается по груди. За ужином они говорили о том, о чём обычно говорят семьи после долгой разлуки. Отец рассказывал о работе, Саори — о том, как Мию пошла в школу и теперь приносит одни пятёрки. Мию, перебивая, добавляла свои подробности, и Кенджи слушал, кивал, улыбался. Они не спрашивали его о школе. Он сказал им, что учится в закрытом пансионе, и они приняли это, хотя Кенджи видел в глазах отца тревогу, которую тот старался скрыть. После ужина, когда Мию уложили спать, Кенджи сидел с отцом на веранде. Юки свернулся у его ног, невидимый, но ощутимый — холод, который отец, возможно, принимал за ночную прохладу. — Ты изменился, — сказал отец, глядя в сад. — Стал старше. — Многое изменилось, — ответил Кенджи. — Тот парень… Хироши. Он с тобой? — Он тоже в этой школе. Мы вместе. Отец кивнул, помолчал. — Я рад, что ты не один. — Он повернулся к Кенджи, и в его глазах было то, что он редко показывал — беспокойство. — Ты в безопасности? Кенджи хотел сказать «да», но слова застряли в горле. Он думал о тварях, о боях, о крови на асфальте. О том, что теперь его мир и мир отца существуют рядом, но он не может рассказать. — В безопасности, — сказал он. — Не волнуйся. Отец долго смотрел на него, потом кивнул и похлопал по плечу. — Если что — мы здесь. — Я знаю. На следующее утро Кенджи проснулся от того, что кто-то прыгнул ему на кровать. — Вставай! — Мию дёргала его за руку. — Пойдём гулять! Ты обещал! — Я обещал? — сонно пробормотал Кенджи. — Ты вчера кивнул! Это считается! Кенджи открыл глаза. Мию стояла над ним, растрёпанная, в пижаме с зайчиками, и смотрела с таким требовательным выражением, что спорить было бесполезно. — Ладно, — сдался он. — Дашь мне одеться? — Быстро! Она выбежала из комнаты, и Кенджи услышал, как её голос уже звенит на кухне: «Мама, он согласился!» Он усмехнулся, садясь на кровати. Юки, который спал у его ног, поднял голову и смотрел на дверь с выражением, похожим на удивление. — Это Мию, — объяснил Кенджи. — Моя сестра. Она… энергичная. Юки фыркнул, выпустив облачко инея, и отвернулся, всем своим видом показывая, что не одобряет такие ранние подъёмы. Они гуляли в парке, который находился в двух кварталах от дома. Мию бегала вперёд, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что Кенджи не отстаёт. Она рассказывала о школе, о подружках, о том, что научилась читать и теперь может сама читать себе сказки на ночь. — А ты в своей школе читаешь? — спросила она, забегая вперёд. — Читаю, — сказал Кенджи. — Иногда. — А что ты читаешь? — Разное. — Он замялся. — Учебники в основном. — Фу, — скривилась Мию. — Учебники скучно. А у вас есть физкультура? — Есть. — А ты занимаешься спортом? Кенджи подумал о тренировках, о ледяных копьях, о бесконечных часах отработки ударов. — Занимаюсь, — сказал он. — Много. — А чему тебя там учат? — Мию остановилась и посмотрела на него с серьёзным видом. — Ты же не говоришь. Кенджи присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Юки, оставшийся на скамейке, наблюдал за ними издалека. — Учат защищать, — сказал он. — Тех, кто не может защитить себя. Мию нахмурилась, обдумывая его слова. — Как полицейские? — Вроде того. — Это опасно? Кенджи посмотрел в её глаза — ясные, доверчивые, не знающие о тех мирах, которые существуют рядом с её миром. — Немного, — признался он. — Но я справляюсь. Мию кивнула, принимая его ответ, и снова побежала вперёд. — Тогда защищай меня! — крикнула она на бегу. — Я тоже хочу, чтобы меня защищали! Кенджи смотрел ей вслед и чувствовал, как что-то внутри сжимается. Она не знала. Она не знала, что он уже защищает её, что все эти твари, которые бродят по границе миров, могли бы однажды добраться и сюда. И что он, Хироши, все они — единственная преграда между её миром и хаосом. — Защищу, — сказал он тихо, зная, что она не слышит. Дни пролетели быстро. Кенджи помогал по дому, возился с Мию, сидел с отцом по вечерам. Они не говорили о важном — о том, что Кенджи изменился, о том, что он скрывает. Но это молчание было не тяжёлым, а скорее уважительным — отец давал ему пространство, и Кенджи был за это благодарен. Он думал о том, чтобы рассказать. Однажды, когда они сидели на веранде, а Мию уже спала, он открыл рот, чтобы сказать что-то о школе, о драконах, о своей новой жизни. Но посмотрел на отца — на его спокойное, немного усталое лицо — и не смог. Не сейчас, решил он. Когда-нибудь. Может быть, когда всё станет безопаснее. Когда он сам будет уверен, что этот мир не рухнет в одночасье. Отец, словно чувствуя его мысли, положил руку ему на плечо. — Что бы ты ни делал, где бы ты ни был, — сказал он, — ты всегда можешь вернуться домой. Кенджи кивнул, чувствуя, как подступает ком к горлу. — Знаю, — сказал он. — Спасибо. --- На двадцать пятый день его пребывания дома позвонил Хироши. — Ты ещё в городе? — спросил он без предисловий. — Да. А ты? — Я здесь. Хотел… прогуляться. Встретимся? — Давай. Они договорились о встрече в центре, у старого фонтана. Кенджи оделся, попрощался с семьёй, пообещав вернуться к ужину, и вышел на улицу. Юки, который за месяц привык к размеренной домашней жизни, с лёгкой неохотой оторвался от своего места у батареи (он быстро понял, что такое отопление, и оценил это по достоинству) и потрусил следом. Хироши ждал у фонтана. Райдзин сидел на его плече, искрясь чуть ярче обычного — дракон тоже соскучился по Юки и теперь демонстрировал это самым раздражающим образом. — Выглядишь отдохнувшим, — сказал Хироши, оглядывая Кенджи. — Тоже неплохо. Как прошёл месяц? — Нормально. — Хироши помолчал. — Скучал, если честно. — По школе? — По нормальным тренировкам. Кенджи усмехнулся. — По мне? — По тебе тоже, — нехотя признался Хироши. — Идём, пройдёмся. Они шли по улицам, разговаривая о том, о сём. Кенджи рассказывал о Мию, о том, как она выросла, о том, как отец стал мягче. Хироши слушал, иногда кивая, иногда задавая вопросы. — А у тебя как с родителями? — спросил Кенджи. — Нормально, — сказал Хироши, и по его тону Кенджи понял, что подробностей не будет. Он не настаивал. Они свернули в переулок, чтобы сократить путь. Здесь было тихо, стены домов смыкались, оставляя узкий проход, и свет сюда почти не проникал. Кенджи не сразу понял, что происходит. Сначала он подумал, что ему показалось. Потом услышал звук — глухой удар, приглушённый всхлип, и голос, мужской, грубый, сказал что-то, что заставило кровь в жилах застыть. Он остановился. Хироши тоже замер. Юки за его спиной напрягся, и холод, исходящий от дракона, стал резче, острее. Райдзин на плече Хироши заискрил чаще. Кенджи сделал шаг вперёд и увидел. Трое. Двое держат, один — над девушкой, которая пытается вырваться, но у неё сломаны руки — неестественный угол левой, правая прижата к телу. Лица не разглядеть, только тёмные волосы, растрёпанные, и глаза, полные ужаса. Кенджи не думал. Он вообще перестал думать в тот момент — тело среагировало раньше, чем сознание успело сформулировать мысль. Ледяная волна ударила в ближайшего мужчину, отбрасывая его к стене. Юки, не дожидаясь команды, рванул вперёд, и его холодное дыхание сковало ноги второго. Третий, тот, что был над девушкой, обернулся, но Кенджи уже был рядом. Он схватил его за шиворот и швырнул в стену. Лёд покрыл его руки, и Кенджи, не отдавая себе отчёта, вдавил его в кирпичную кладку, чувствуя, как холод передаётся телу. — Убирайтесь, — сказал он голосом, которого сам не узнал. — Если я вас ещё раз увижу… Он не договорил. Мужчины, скованные льдом и страхом, завыли, вырываясь, и через несколько секунд переулок опустел. Лёд растаял, оставив на асфальте лужи. Хироши уже был рядом с девушкой, проверяя её состояние. — Руки сломаны, — сказал он тихо. — И не только. Кенджи опустился на колени рядом с ней. Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в них был не только страх — было что-то ещё. Удивление. Кенджи понял, что она смотрит не на него. Она смотрит на Юки, который замер у его плеча. — Ты… видишь его? — спросил Кенджи, и голос его дрогнул. Девушка кивнула, потом зажмурилась от боли. Её руки висели безжизненно, и Хироши уже доставал телефон. — Я вызываю скорую, — сказал он. — И полицию. — Не надо полицию, — прошептала девушка. — Они… они ушли. Пожалуйста. Хироши посмотрел на Кенджи. Тот кивнул — скорую, но не полицию. Пока не полицию. — Не двигайся, — сказал Кенджи, возвращаясь к ней. — Как тебя зовут? —Хистори — выдохнула она и потеряла сознание. В больнице он ждал три часа. Хироши остался с ним, хотя Кенджи предлагал ему идти. — Не оставлю тебя здесь одного, — сказал Хироши, и Райдзин на его плече согласно фыркнул. Юки, невидимый для медперсонала, сидел у ног Кенджи, тихо позвякивая шипами. Кенджи несколько раз порывался уйти, но каждый раз что-то останавливало его. Наконец вышла врач, усталая женщина в зелёном халате. — Вы родственники? — Нет. Мы… проходили мимо. Нашли её в переулке. Врач кивнула, не задавая лишних вопросов. — Двойной перелом обеих рук, сотрясение, множественные ушибы. Сделали операцию, сейчас она в палате. Если бы не вы… — Она придёт в себя? — Да. Через несколько часов. Вы можете подождать. Кенджи ждал. Он сидел в пластиковом кресле в коридоре, и мысли ворочались медленно, тяжело. Рядом молча сидел Хироши, и его присутствие было единственным, что удерживало Кенджи от того, чтобы сорваться и пойти искать тех троих. — Она видела Юки, — сказал Кенджи наконец. — Я заметил, — ответил Хироши. — Обычный человек не может видеть дракона. — Значит, она не совсем обычная. Они переглянулись, и оба поняли одно и то же. Кенджи зашёл в палату, когда ей стало лучше. Хироши остался в коридоре — он чувствовал, что здесь он лишний. Чара лежала на койке, загипсованная, бледная, но глаза уже смотрели осмысленно. Увидев Кенджи, она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой. — Ты вернулся, — сказала она. — Я думала, ты уйдёшь. — Я же не мог тебя бросить, — ответил Кенджи, присаживаясь на стул. — Как ты? — Жить буду, — голос у неё был хриплый, но спокойный. — Ты… тот парень. С драконом. Кенджи помолчал. — Ты видишь его. — Вижу. — Она перевела взгляд на Юки, который свернулся у двери, и, кажется, ни капли не удивилась. — Я всегда видела. С детства. Таких… существ. И людей, которые с ними. Только раньше я думала, что схожу с ума. — Не сходишь, — сказал Кенджи. — Чара, я хочу тебя кое о чём спросить. Твои родители знают, что случилось? Хистори отвела взгляд. — У меня только мама. Она работает на двух работах, чтобы оплачивать мою школу. Частную. Я… не хочу её беспокоить. Она и так еле сводит концы с концами. Кенджи кивнул, чувствуя, как в голове начинает складываться план. — Я тебя навещу, — сказал он. — Хорошо? Чара посмотрела на него с удивлением, потом кивнула. — Хорошо. Он навещал её каждый день. Сначала Хистори удивлялась, потом привыкла, потом начала ждать. Они разговаривали о разном — о школе, о жизни, о том, что она всегда чувствовала себя чужой среди тех, кто не видел. Кенджи рассказывал о себе, о Хироши, о драконах, о школе магии, которая теперь стоит посреди города. Хистори слушала с жадным вниманием, и в её глазах зажигался тот самый огонь, который Кенджи видел у себя, когда впервые взял в руки катану. Она рассказала, что училась в частной школе на стипендии, но стипендию отобрали после того, как она вступилась за младшеклассницу перед старшеклассниками, а те нажаловались руководству. Мать тянула оплату из последних сил, но после больничных счетов… Хистори не договорила, но Кенджи всё понял. На пятый день он встретил её маму — невысокую женщину с усталыми глазами, которая пришла в больницу с цветами. Она долго благодарила его, а потом, когда Хистори уснула, они вышли в коридор. — Она рассказала мне про вашу школу, — тихо сказала женщина. — И про то, что хочет туда пойти. — Я могу помочь, — сказал Кенджи. — У нас есть места для новичков. И это бесплатно. Школа обеспечивает всем необходимым. Мать Хистори посмотрела на него долгим взглядом. — Вы правда думаете, что у неё есть… способности? — Я уверен, — ответил Кенджи. — Она видит то, что не видят другие. Это уже способность. Женщина помолчала, потом кивнула. — Я не смогу платить за её частную школу дальше. Счета за лечение… Если вы можете её взять… — она запнулась. — Я просто хочу, чтобы она была в безопасности. — Она будет, — сказал Кенджи. Хистори выписалась через две недели. Кенджи пришёл за ней, помог донести вещи, отвёз к ней домой, чтобы она собралась. Мать уже знала, плакала, но не возражала. — Ты уверена? — спросила она в последний раз, когда Хистори стояла на пороге с небольшой сумкой. — Уверена, мам. — Хистори обняла её здоровой рукой (гипс сняли, но рука ещё побаливала). — Я позвоню. Каждый день. Они вышли на улицу, и Хистори впервые за долгое время улыбнулась — не больничной, вымученной улыбкой, а настоящей. — Ну что, — сказал Кенджи. — Готова увидеть школу? — Готова, — ответила она. — И твоего дракона. Он, кстати, на меня странно смотрит. Юки, который шёл сбоку, фыркнул и отвернулся. — Он просто привыкает, — усмехнулся Кенджи. Школа встретила их шумом. За месяц, пока Кенджи отсутствовал, многие ученики вернулись, и коридоры гудели, как улей. Хироши уже был на месте — он приехал за два дня до Кенджи и теперь стоял у входа, прислонившись к стене, с Райдзином на плече. — Это та которую мы встретили в переулке? — спросил он, глядя на Хистори. — Да, — сказал Кенджи. — Она будет учиться с нами. Хироши поднял бровь, но ничего не сказал. Райдзин, напротив, проявил живой интерес — он спрыгнул с плеча и обошёл Хистори по кругу, искря и принюхиваясь. — Он что-то чувствует, — сказал Хироши, напрягаясь. — Я тоже чувствую, — тихо ответила Чара. Она стояла неподвижно, но Кенджи заметил, как её пальцы сжались в кулак. — Это… странно. Как будто у меня внутри что-то откликается. — Стихия, — сказал Хироши. — У каждого мага есть своя стихия. Нужно просто понять, какая у тебя. Хистори посмотрела на свои руки. — Я не знаю. Я никогда не пробовала… колдовать. — Попробуешь, — сказал Кенджи. — Пойдём, я покажу тебе залы для тренировок. Первая тренировка Хистори стала откровением. Они пришли в зал, когда там никого не было. Юки и Райдзин устроились на скамейках, наблюдая. Кенджи объяснил основы: магия — это не просто сила, это часть тебя, её нужно чувствовать, а не выдумывать. — Закрой глаза, — сказал он. — Попробуй почувствовать, что у тебя внутри. Не холод, не жар, а что-то своё. Хистори закрыла глаза. Сначала ничего не происходило. Потом Кенджи заметил, как воздух вокруг неё стал меняться — становился плотнее, тяжелее. И запах. Металлический, сладковатый запах, который он уже чувствовала раньше.