Хранители миров

Это началось с телефонного звонка. Было около десяти вечера, когда экран телефона Чары засветился чужим номером. Она сидела на своей половине двуспальной кровати, поджав ноги, и перебирала нити — новые, не кровавые, которые научилась чувствовать после Сиракавы. Акаито дремал у её ног, свернувшись кольцом. Дракон вырос до размеров крупной собаки, и теперь даже на кровати ему было тесновато — его алая чешуя мерцала в полумраке, а из пасти время от времени вырывались облачка красноватого тумана. Кенджи в этот момент возился с Юки на полу. Ледяной дракон, достигший размеров пони, с наслаждением подставлял бока под щётку, выпуская облачка инея при каждом прикосновении. Его шипы, длинные и острые, поблёскивали в свете настольной лампы. Хироши отсутствовал — он ушёл в тренировочный зал. После Сиракавы его магия изменилась. Раньше он полагался на молнии и грозовой шаг, но теперь к этому добавилась способность создавать ударные волны — чистый, сокрушительный гром, который мог разбивать камни и оглушать тварей на десятки метров. Райдзин, его дракон, тоже изменился: чёрная чешуя стала глубже, а разряды, которые он выпускал, теперь сопровождались низким, вибрирующим гулом, от которого закладывало уши. Грозовой дракон был самым крупным из троицы — размером с небольшую лошадь, — и в комнате ему было откровенно тесно, поэтому Хироши предпочитал тренироваться на улице. — Алло? — Чара поднесла телефон к уху, и её голос звучал рассеянно, почти сонно. Но через секунду она выпрямилась. Кенджи заметил это краем глаза — как напряглись её плечи, как пальцы, сжимавшие телефон, побелели. Акаито поднял голову, и его рубиновые глаза загорелись тревогой. Он тихо зарычал — низко, предупреждающе. — Мам? — голос Чары дрогнул. — Мам, что случилось? Ты плачешь? Кенджи отложил щётку. Юки, почувствовав его напряжение, замер, перестав даже дышать. Чара слушала несколько секунд, и её лицо становилось всё белее, всё страшнее. Потом она прошептала: — Я поняла. Я… я приеду. Сейчас. Она положила трубку и несколько мгновений сидела неподвижно, глядя в одну точку. Акаито, обеспокоенный, ткнулся носом в её ладонь, но она не реагировала. — Чара, — Кенджи подвинулся ближе, сел на край кровати рядом с ней. — Что случилось? Она повернула к нему лицо, и в её глазах он увидел тот самый страх, который был в переулке, в тот первый раз. Только теперь он был глубже, темнее. В том взгляде была не просто память о боли — в нём было предчувствие неминуемой катастрофы. — Он вернулся, — сказала она. — Тот человек. Который… который тогда, в переулке… это был не случайно. Он искал меня. И теперь он нашёл мою маму. Кенджи почувствовал, как холод разливается по венам — не его магия, а настоящий, человеческий холод страха. — Тот, кто сломал тебе руки? — Не только. — Чара обхватила себя руками, и Кенджи заметил, как её пальцы дрожат. — Я не рассказывала вам всего. Врачи сказали, что руки сломаны, да. Но они не знали, что он сделал со мной до этого. Он… он охотился на меня несколько месяцев. Выслеживал, запугивал. А в тот день… в тот день он хотел меня убить. Не изнасиловать — убить. Потому что я сбежала от него. Потому что я… я видела, что он делает с другими. — С другими? — переспросил Кенджи. — Он коллекционер, — сказала она, и каждое слово давалось ей с трудом. — Не людей — магов. Он находит тех, у кого есть редкая магия, и… использует их. Пьёт их кровь, чтобы усилить свою собственную. Я узнала об этом случайно, когда работала у него уборщицей. Он держал людей в подвале. Троих. Я попыталась их выпустить, но меня поймали. Я сбежала, но он поклялся, что найдёт меня и сделает так, что я сама приду к нему. — И теперь он взял твою маму, — закончил Кенджи. Чара кивнула. По её щеке скатилась слеза, но она даже не заметила. — Он сказал матери, чтобы она позвонила мне. Передал, что если я не приду к нему до завтрашнего утра, он убьёт её. Медленно. Кенджи встал, прошёлся по комнате. Юки поднялся следом, и его когти громко стучали по полу — он уже не был тем маленьким дракончиком, который мог передвигаться бесшумно. — Мы пойдём с тобой, — сказал Кенджи, оборачиваясь к ней. — Я и Хироши. Это не обсуждается. — Нет, — Чара покачала головой. — Он сказал, только я. Если увидит кого-то ещё, убьёт её сразу. — Ты что, думаешь, я позволю тебе идти одной? — Кенджи подошёл к ней и взял её за руки. Её пальцы были ледяными. — Этот человек чуть не убил тебя. Он держит твою мать. И ты хочешь пойти к нему с пустыми руками? — У меня есть кинжал и магия, — тихо сказала Чара. — И Акаито. — Этого недостаточно, и ты знаешь. Она замолчала. Акаито зашипел, поддерживая Кенджи. В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Хироши, тяжело дыша после тренировки. Его лицо было красным, волосы взмокли, но глаза горели холодным, расчётливым огнём. Райдзин, который не поместился бы в дверь, остался снаружи; его чёрная голова заглядывала в коридор, и белые молнии пробегали по чешуе, а воздух вокруг вибрировал от низкого гула — дракон всегда был окружён едва слышным громом. — Я слышал достаточно, — сказал Хироши, закрывая дверь. — Мы идём. Я буду на расстоянии, использую грозовой шаг, чтобы подойти мгновенно. А если понадобится — ударю громом так, что он оглохнет на несколько секунд. Кенджи создаст морских существ для прикрытия. Чара зайдёт первой, отвлечёт его, а мы ударим, когда он раскроется. — Он умный, — возразила Чара. — Он может почувствовать вас. У него есть магия крови, как у меня, но он использует её иначе. Он чувствует жизненную силу. Если вы будете слишком близко… — Тогда мы будем дальше, — ответил Хироши. — Но мы будем там. У нас нет выбора. — Хорошо, — сказала она. — Но если что-то пойдёт не так… вы уходите. Обещайте. — Не дождёшься, — сказал Кенджи. — Мы не бросаем своих. Он протянул руку, и Чара, помедлив, вложила в неё свою. Её пальцы сжались с такой силой, будто она боялась, что он исчезнет. — Тогда пошли, — сказал Хироши. — Времени до утра осталось не так много. Они выдвинулись через час. Драконы, слишком большие для городских улиц, поднялись в воздух, оставляя за собой шлейфы магии — иней, искры, красноватый туман и низкий гул, от которого у прохожих закладывало уши, хотя они не видели источника. Чара сидела на спине Акаито, вцепившись в его чешую. Дракон, привыкший к её весу, летел ровно, но чувствовал её напряжение — его хвост нервно дёргался, а из пасти вырывались алые всполохи. Кенджи летел рядом на Юки. Ледяной дракон, чьи крылья были похожи на гигантские кристаллы, двигался почти бесшумно. Хироши замыкал строй на Райдзине; грозовой дракон, самый быстрый и мощный из троицы, с трудом сдерживался, чтобы не рвануть вперёд — его природа требовала скорости и мощи. — Тот человек, — сказал Кенджи, поравнявшись с Чарой. — Как его зовут? Чара помолчала. Ветер трепал её волосы, и в свете луны её лицо казалось бледным. — Куроо— ответила она наконец. — Сиро Куроо. Он был учителем в моей старой школе. Преподавал историю. Никто не знал, что он… что он делал по ночам. — Учитель? — переспросил Хироши, подлетая ближе. В его голосе звучало отвращение. — Он находил детей с магическими способностями и забирал их к себе под видом дополнительных занятий. А потом… — Чара сглотнула. — Потом они исчезали. Кенджи сжал челюсти. Юки, почувствовав его гнев, выпустил облако холода. — И никто не искал? — Он умел заметать следы. У него были друзья в полиции, в мэрии. — Чара посмотрела на свои руки. — Я пыталась обратиться в полицию после того, как сбежала. Меня не приняли. Сказали, что я вру. А потом Куроо нашёл меня и сломал руки. — Поэтому ты не пошла в полицию, когда мы тебя нашли, — понял Кенджи. — Поэтому, — кивнула Чара. Они летели в тишине несколько минут. Внизу проплывали огни города — такие далёкие от того холода, который сжимал их сердца. Место, куда её вызвали, находилось за городом, в старом промышленном районе. Здания здесь стояли с выбитыми окнами, асфальт пророс травой, и единственными живыми существами были бездомные кошки. Драконы приземлились в трёх кварталах от цели. Юки, чьи когти оставляли глубокие борозды в асфальте, недовольно фыркнул. Райдзин замер с хищной грацией, его белые молнии погасли, но воздух вокруг продолжал вибрировать — дракон никогда не мог полностью погасить свой гром. Акаито, самый маленький из троицы, прижался к ногам Чары. — Дальше я пойду одна, — сказала Чара, поправляя кинжал. — Вы остаётесь здесь. Когда я подам сигнал — красная нить в небо, — вы атакуете. — А если ты не сможешь подать сигнал? — спросил Кенджи. — Тогда вы ждёте десять минут и входите. Не раньше. Кенджи хотел возразить, но Чара посмотрела на него с такой мольбой, что слова застряли в горле. — Десять минут, — повторил он. — Ни секундой больше. — Десять минут, — согласилась Чара. Она повернулась и пошла. Акаито, уменьшившийся до размеров кошки, скользнул за ней. Кенджи смотрел ей вслед. — Она справится, — сказал Хироши, кладя руку ему на плечо. — Знаю, — ответил Кенджи. — Но это не значит, что я не волнуюсь. Они замерли в тени разрушенного здания, считая секунды. Чара остановилась перед трёхэтажным зданием, которое когда-то было складом. Дверь была приоткрыта, и изнутри тянуло холодом и запахом гнили — запахом старой крови и смерти. — Я здесь, — сказала Чара громко. — Отпусти маму. Тишина. Потом из глубины послышался голос — низкий, вкрадчивый: — Заходи, дорогая. Мы тебя ждали. Чара перешагнула порог. Внутри было темно. Единственный источник света — тусклая лампочка под потолком — выхватывал из тьмы только небольшую площадку. Чара сделала несколько шагов. Акаито замер у её ног. — Где моя мама? — Скоро увидишь. — Голос доносился отовсюду. — Ты пришла одна? Я не чувствую никого, кроме тебя и твоего маленького зверька. — Одна, — солгала Чара. — Умница. — Из тени вышел человек. Высокий, поджарый, с лицом, которое казалось бы обычным, если бы не глаза — чёрные, глубокие, без единого проблеска света. Кагеяма Сиро. Аккуратная серая рубашка, тёмные брюки, гладко зачёсанные волосы. Только на руках виднелись тонкие шрамы. — Ты выросла, Чара, — сказал он. — И стала сильнее. Я чувствую это. Твоя магия крови расцвела. — Отпусти маму, — потребовала Чара. Кагеяма улыбнулся холодной улыбкой. — Сначала ты сделаешь кое-что для меня. Он щёлкнул пальцами. Из темноты выкатилась тележка. На ней, привязанная верёвками, сидела женщина — мать Чары. Её рот был заклеен скотчем, глаза полны страха. — Мама, — Чара сделала шаг вперёд, но Кагеяма оказался между ними. — Не торопись, — сказал он, кладя руку на плечо матери. — Сначала уговор. — Какой? — Ты отдашь мне свою магию. Не всю. Пока только половину. — Он достал из кармана чёрный кинжал с ржавым лезвием. — Нужно только немного твоей крови. И твоё согласие. Давай руку, Чара. И всё закончится. Чара смотрела на кинжал, на мать, и внутри неё что-то рвалось. Она знала, что он лжёт. Он не отпустит их. — Хорошо, — сказала она, протягивая руку. — Бери. Кагеяма шагнул к ней. Акаито замер у её ног, готовый прыгнуть. Кагеяма взял её за запястье. Его пальцы были холодными и липкими. Он поднёс кинжал к её руке. — Спасибо, Чара, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал. Он полоснул. Боль была острой, знакомой. Кровь хлынула из пореза, но не упала на пол. Кагеяма, прошептав заклинание, направил её в чёрный камень на своей шее. Камень засветился алым, и Чара почувствовала, как силы покидают её. Нити стали тускнеть. — Ещё немного, — прошептал Кагеяма, и его голос дрожал от возбуждения. Акаито прыгнул. Дракон, внезапно увеличившись до размеров волкодава, вцепился в руку Кагеямы. Тот закричал и отшвырнул дракона, но Чара, освободившись, отпрянула и выхватила кинжал. — Сейчас! — крикнула она, выпуская в потолок красную нить. Кенджи увидел сигнал и рванул с места раньше, чем успел подумать. Юки, почувствовав его намерение, взмыл в воздух и через несколько секунд уже был над зданием. Кенджи спрыгнул с его спины, проломив крышу ледяной волной, и приземлился внутри склада, прямо между Чарой и Кагеямой. Хироши появился секундой позже, использовав грозовой шаг. Райдзин, оставшийся снаружи, ударил молнией в стену, но главным оружием дракона был гром — низкий, утробный звук, от которого стены задрожали, а в воздухе побежали ударные волны. Хироши, приземлившись, хлопнул в ладоши, и из его рук вырвалась концентрированная звуковая волна, которая отбросила Кагеяму к стене. — Ты привела друзей, — прошипел Кагеяма, поднимаясь. — Ты нарушила уговор. — Ты нарушил его первым, — ответила Чара, сжимая кинжал. Кагеяма поднял руку, и из его пальцев вырвались чёрные нити — гнилые, пульсирующие. Они метнулись к Кенджи, но Юки выпустил ледяную стену, перерубив их. — У него магия нитей, — крикнула Чара. — Не дайте ему обвить вас! Хироши не стал ждать. Он сделал грозовой шаг и оказался прямо перед Кагеямой, одновременно ударив громом — звуковой хлопок был такой силы, что у Кенджи заложило уши, а Кагеяма на секунду потерял равновесие. Но он быстро пришёл в себя, его тело двигалось неестественно плавно. — Он использовал магию крови, чтобы изменить тело, — сказала Чара. — Он больше не человек. — Тогда убьём его как тварь, — ответил Кенджи, выхватывая катану. Они атаковали вместе. Кенджи создал двух левиафанов — морских чудовищ из воды и магии. Они обрушились на Кагеяму, разрывая его чёрные нити. Хироши, используя грозовой шаг, бил молниями и ударными волнами, не давая противнику сосредоточиться. Чара, призвав Акаито, создала кокон из кровавого тумана для защиты матери и сама вступила в бой, её нити резали воздух. Но Кагеяма был силён. Он двигался между их атаками, как призрак, его чёрные нити проникали сквозь лёд, гасили молнии, прорывались сквозь кровавый туман. — Вы сильные, — сказал он, уклоняясь от удара катаны. — Но вы ещё дети. Он поднял руку, и чёрные нити, собравшись в толстый жгут, ударили в Хироши. Тот не успел уйти — жгут обвил его горло и начал сжиматься. — Хироши! — крикнул Кенджи, но сам был атакован. Чара, увидев, что Хироши задыхается, рванула к Кагеяме. Акаито выпустил кровавый туман, ослепив противника на секунду, и Чара вонзила кинжал в его руку. Кагеяма закричал, нити ослабли, и Хироши, сделав грозовой шаг, вырвался. — Спасибо, — прохрипел он, потирая шею. — Не за что. — Чара вытащила кинжал. — Теперь давайте закончим это. Она закрыла глаза и потянулась к нитям — не кровавым, а тем, что связывали Кагеяму с его жертвами. Она видела их: тонкие, чёрные, пульсирующие. Она видела лица тех, кого он убил. — Я не могу убить тебя, — прошептала Чара, открывая глаза. — Но я могу забрать то, что ты украл. Она протянула руку и коснулась одной из чёрных нитей. Боль была нечеловеческой. Чара почувствовала, как чужие страдания вливаются в неё. Из носа потекла кровь, но она не отпустила нить. — Забирай, — прошептала она. Чёрная магия потекла обратно. Кагеяма почувствовал, что теряет силу. — Что ты делаешь? — закричал он, пытаясь оттолкнуть Чару. Кенджи и Хироши держали его на месте — Кенджи ледяными оковами, Хироши ударной волной, прижимавшей противника к полу. — Возвращаю долги, — ответила Чара. — Ты брал чужие жизни. Теперь ты отдашь свои. Она потянула за нить, и Кагеяма рухнул на колени. Его тело начало стареть — морщины, седина, обвисшая кожа. Он пытался кричать, но голос сел. — Не надо, — прошептал он, и в его глазах впервые появился страх. Чара посмотрела на него. Перед ней был не человек — монстр. — Ты не давал пощады тем, кого убил, — сказала она. — Почему я должна просить тебя? Она дёрнула нить в последний раз. Кагеяма вздохнул — глубоко, судорожно — и замер. Его тело рассыпалось в прах. Чара стояла на коленях, тяжело дыша. Из носа текла кровь, руки дрожали. — Чара, — Кенджи подбежал к ней, опустился рядом. — Ты как? — Я… — она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы. — Я чувствую их. Всех, кого он убил. Они… они благодарят. Кенджи обнял её, и Чара разрыдалась у него на плече. Мать Чары, освобождённая от верёвок, не могла говорить — шок был слишком сильным. Хироши вызвал скорую, и они ушли до приезда врачей. Драконы ждали их снаружи. Юки лизнул Кенджи в щёку холодным языком. Райдзин, выпустив последний гулкий удар в небо, успокоился — воздух вокруг перестал вибрировать. Акаито, свернувшись кольцом у ног Чары, тихо попискивал. — Что теперь? — спросил Хироши, когда они поднялись в воздух. — Теперь домой, — ответил Кенджи, обнимая Чару одной рукой. Они летели над ночным городом, и Чара, глядя вниз на огни, чувствовала, как внутри неё, на месте пустоты, начинает расти что-то новое. — Спасибо, — прошептала она. — Что не бросили. — Мы же команда, — ответил Хироши. — Мы же семья, — добавил Кенджи, и Чара почувствовала, как его рука сжалась на её плече чуть крепче. Она закрыла глаза и, впервые за много лет, почувствовала себя в безопасности. В больнице мать Чары пролежала три дня. Чара навещала её каждый день. — Ты изменилась, — сказала мать перед выпиской. — Стала сильнее. — Пришлось, — ответила Чара. Хироши, летевший на Райдзине чуть впереди, подбодрил их, что бы они летели быстрее.