Часть 5 Танец со змеем
29 марта 2026 г., 03:13
Утро в библиотеке Академии выдалось солнечным и пугающе спокойным. Запах ночной драмы и крови почти выветрился, сменившись ароматом свежего травяного отвара, который Мартин насильно вливал в Уильяма.
Я стоял у двери, в новой, чистой гвардейской шинели. Мои руки больше не дрожали, но внутри всё замирало при каждом шорохе в коридоре. Седрик сидел в кресле у постели брата, разыгрывая роль «убитого горем наследника». Он был на удивление хорошим актером — его лицо выражало именно ту степень растерянности и гнева, которая была нужна.
— Идет, — шепнул я, услышав тяжелые шаги и шуршание дорогого шелка.
Дверь распахнулась, и в библиотеку вошел старший советник Вариус. Он был именно таким, каким я его помнил: тучный мужчина с маслянистыми глазами, которые вечно бегали, выискивая выгоду, и фальшивой, слащавой улыбкой на губах. В этой жизни он еще не носил траур по королю, но в его облике уже сквозила та самоуверенность временного правителя, которая так раздражала меня в будущем.
— Мои принцы! Мои дорогие мальчики! — Вариус всплеснул руками, и его голос прозвучал как фальшивая скрипка. — Какая трагедия! Я только что узнал о несчастном случае на тренировке. О, боги, как же так?
Он подлетел к постели Уильяма, прижимая пухлую ладонь к груди.
— Мой маленький Уилл, ты же лучший мечник в королевстве! Как же ты мог так неосторожно подставиться под клинок учебной рапиры?
Я стоял за спиной Седрика, чувствуя, как у меня сводит челюсти от этой лжи. Учебная рапира не оставляет порезов глубиной в три сантиметра и не имеет рваных краев, как нож наемника. Вариус знал это. Он просто проверял, насколько мы идиоты.
— Это я виноват, Вариус, — вставил Седрик, и его голос дрогнул. — Я... я попросил Уилла показать мне один прием. Я был неосторожен... и Уилл прыгнул, чтобы защитить меня от моего же собственного маха.
Я рискнул взглянуть на Вариуса. На его лице промелькнула тень удивления, которая тут же сменилась выражением глубочайшего сочувствия.
— Ох, Седрик, твое благородство не знает границ! Брать вину на себя... Но Уиллу действительно повезло, что рана неглубокая.
Вариус перевел взгляд на меня. Его глаза сузились.
— А это кто? Тот самый «неуклюжий кадет», о котором мне докладывали? Льюис, кажется?
— Теперь он в моей личной гвардии, Вариус, — холодно отрезал Седрик. — Нам нужны верные люди, а не те, кто... кто допускает такие «несчастные случаи».
Вариус усмехнулся, и в этой усмылке не было ничего доброго.
— Разумеется, разумеется. Свежая кровь — это всегда хорошо. Надеюсь, кадет Льюис понимает, какая честь ему выпала.
Я сделал шаг вперед и низко поклонился, стараясь, чтобы мой взгляд был пустым и почтительным.
— Я служу короне, господин советник. Сделаю всё, чтобы защитить моих принцев.
Уильям медленно открыл глаза. Лихорадка еще не отступила, но его взгляд был ясным. Он посмотрел на Вариуса, и я увидел, как на его губах появилась та самая фальшивая, подростковая улыбка, которую он разыгрывал в прошлой жизни, когда хотел казаться глупее, чем есть.
— Вариус... — прохрипел Уильям. — Вы пришли... Вы всегда так заботливы.
— Ну конечно, мой мальчик! — Вариус схватил его руку, игнорируя брезгливый жест Седрика. — Я же обещал твоему отцу, что буду присматривать за вами. Ты должен поправляться быстрее. Через неделю — бал в честь дня рождения короля. Ты ведь не хочешь пропустить его?
— Бал... — Уильям закрыл глаза. — Будет много людей. Много... еды.
— Ну конечно! — Вариус весело рассмеялся. — Будут лучшие вина, лучшие деликатесы из Эстрии...
Он осекся, и я увидел, как его глаза на мгновение расширились от осознания своей ошибки. В этой жизни мы еще не знали, что Вариус торгует с Эстрией.
— Из Эстрии? — переспросил Седрик, и в его голосе прозвучало наивное любопытство, которое мы репетировали всю ночь. — Вариус, я думал, у нас натянутые отношения с этой страной. Отец говорит, они хотят наших северных провинций.
Вариус быстро нашелся.
— О, мой принц, торговля не знает границ! Это способ... эм... наводить мосты. Вы же не хотите, чтобы мы воевали из-за ерунды? Лучше накормить их нашими... излишками, и получить взамен прекрасные вина.
— Ложь, — тихо, одними губами, прошептал Мартин, стоявший в тени стеллажа.
Я видел, как Уильям сжал руку в кулак под одеялом. Он сделал свой ход. Он заставил Вариуса проговориться.
— Хорошо, Вариус, — сказал Седрик, вставая. — Нам нужно... подготовиться к балу. И Уиллу нужен отдых. Спасибо, что зашли.
Вариус поклонился и попятился к двери. Перед тем как уйти, он снова посмотрел на меня. В его взгляде уже не было безразличия. В нем было обещание. Обещание, что он узнает, кто я такой на самом деле.
— Сил вам, мои принцы, — сказал Вариус и исчез в коридоре.
Тишина в библиотеке стала плотной, как свинец.
— Вы слышали? — Седрик обернулся к нам, и его лицо исказилось от ярости. — «Наводить мосты»! Он продает наш хлеб Эстрии! Льюис, ты был прав. Всё, что ты говорил — правда.
Уильям открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде было торжество соратника и... что-то еще, что-то, что заставило мое сердце забиться быстрее.
— Льюис, — прошептал он. — Вариус сделал ошибку. Он думает, что мы поверили в его ложь. Через неделю, на балу, мы заставим его заплатить за эту ошибку. Ты... ты будешь со мной?
— Всегда, — ответил я, сжимая рукоять рапиры. — Тринадцать лет до войны. И мы только что выиграли еще одну битву.
***
До бала оставалось три дня. Напряжение во дворце можно было резать ножом. Подготовка к балу проходила втайне, в заброшенном крыле библиотеки, куда Мартин притащил старый граммофон и несколько потрёпанных учебников по этикету эстрийского двора. Именно эстрийского — Вариус так гордился своими связями, что бал должен был пройти по их стандартам. Я стоял посреди пыльной залы, чувствуя себя крайне неловко. Передо мной стояли два принца крови, а я, вчерашний кадет, должен был учить их. — Ваши Высочества, — начал я, стараясь придать голосу твердость. — На этом балу вы не просто принцы. Вы — мишени. И хищники. Ваша задача — улыбаться так, чтобы Вариус видел в вас детей, и говорить так, чтобы его сообщники сами выдавали себя. Седрик фыркнул, поправляя воротник. — Учить меня улыбаться? Льюис, я вырос на приемах. — Вы выросли на приемах, где Вариус стоял за вашей спиной и кивал, — отрезал я. — Сейчас он будет смотреть вам в лицо. Если вы хоть на секунду покажете гнев или подозрение — мы проиграли. Ваша улыбка должна быть маской, за которой скрывается лезвие. Улыбайтесь... как влюбленный дурак, наследный принц. Это ваша лучшая роль сейчас. Седрик замер, а затем его лицо исказилось в глупой, мечтательной гримасе. — Так? — Идеально. Теперь вы. Ваша маска — скучающий младший брат. Никакого интереса к интригам, только к танцам и красивым девушкам. И... к еде, как Вариус любит подмечать. Уильям, который всё это время стоял, прислонившись к стеллажу с книгами, лишь кивнул. Его рана на ключице еще болела, и он старался не делать резких движений. — Теперь — танцы, — я завел граммофон. Зазвучала медленная, тягучая эстрийская мелодия. — Ваше Королевское Высочество, вы ведете. Вариус будет наблюдать за вашими партнерами. Если вы танцуете с его людьми, вы должны казаться податливым. Если с нашими... Я замялся, не зная, как закончить фразу. — С нашими — он должен танцевать так, словно они его собственность, — хрипло закончил Уильям, делая шаг вперед. — Давай, Седрик. Я буду твоей... партнершей.***
Седрик рассмеялся, хватая меня за талию. — Уилл, ты слишком жесткий! Будь мягче, ты же девушка! — Я... я стараюсь, — прохрипел я, чувствуя, как рана ноет при каждом повороте. Я ненавидел танцы. В прошлой жизни я всегда избегал балов, предпочитая проводить время на тренировках или в штабе. Танцы казались мне глупой тратой времени. Но сейчас... сейчас я видел в них тактику. Способ подобраться к врагу на расстояние удара, не вызывая подозрений. Мы кружили по залу, и Льюис стоял в стороне, внимательно наблюдая за нашими движениями. — Стоп! — он остановил граммофон. — вы слишком крепко сжимаете принца. Это показывает доминирование. Вариус не должен видеть в вас доминанта. Будьте... ведомым. Позвольте партнеру думать, что он вами управляет. — Но я же будущий король! — возмутился Седрик. — Пока еще нет, Ваше Высочество, — тихо сказал я, отстраняясь от брата. — Льюис прав. Мы должны казаться слабее, чем мы есть. Седрик вздохнул и снова прижал меня к себе, на этот раз мягче. Когда мелодия закончилась, Седрик ушел к Мартину обсудить детали зашифрованных посланий для наших сторонников. Я остался у граммофона, Льюис стоял рядом, меняя пластинку. — Льюис, — я позвал его, не глядя. — Да, мой принц? Я повернулся к нему. Он был таким близким. В полумраке библиотеки его глаза казались еще темнее, еще глубже. — Ты говорил, что любишь играть в шахматы сам с собой. Почему? Льюис замер с пластинкой в руке. — Потому что в шахматах с самим собой, Ваше Высочество, нет проигравших. Вы всегда знаете ход противника, потому что этот противник — вы сами. Вы учитесь предугадывать свои собственные ошибки. Я усмехнулся. — Ты идиот, Льюис. Ты играешь с собой, потому что боишься, что кто-то другой увидит твои слабости. Льюис опустил голову. — Возможно. Но в той жизни, Уильям, у меня не было друзей. У меня были только подчиненные и... вы. Враг, которого я боготворил. Эти слова ударили меня сильнее, чем нож наемника. Враг, которого он боготворил. — Я хочу сыграть с тобой, — вдруг сказал я. — В шахматы. Прямо сейчас. — Сейчас? Но нам нужно готовиться к балу... — Нам нужно доверять друг другу, — я прервал его. — Твои слова в доках... ты сказал, что подставишь спину под мою руку, чтобы я не упал. Если ты хочешь быть моим Щитом, Льюис, я должен знать, что у этого щита внутри. Льюис посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который я видел на баррикадах. Нежность, смешанная с болью. — Хорошо, — ответил он. — Но я не буду поддаваться, Ваше Высочество. — Я и не прошу, — я улыбнулся, чувствуя, как лед вокруг моего сердца начинает трескаться. Мы сели за старый шахматный столик, который Мартин притащил из какой-то кладовой. До бала оставалось три дня. Наша настоящая война еще не началась, но этот короткий шахматный поединок в пыльной библиотеке был важнее всех битв, которые нам предстояло выиграть. Потому что сейчас, впервые за две жизни, я играл не за трон. Я играл за право узнать человека, который любил меня, сломленного.
