Между короной и сердцем: Право на второй шанс

Зал совета был задрапирован черным шелком. Запах ладана и тяжелых лилий наполнял воздух, создавая удушливую атмосферу скорби. В центре, на высоком постаменте, стоял открытый гроб, окруженный сотнями свечей. Уильям лежал неподвижно. Его лицо, искусно припудренное мелом мастерами театра, казалось восковым. Его дыхание было настолько редким и поверхностным — результат редкого эстрийского настоя, который замедлял сердце — что даже стоя рядом, трудно было поверить, что он жив. Я стоял у изголовья, опустив голову. Мои глаза покраснели (не без помощи лукового сока, но и от искреннего напряжения), одежда была в беспорядке, а руки заметно дрожали. Я должен был воплощать саму суть рухнувшего мира. Двери распахнулись. Вошли трое: посол Эстрии граф Вальмонт и двое «сопровождающих», в которых я мгновенно узнал профессиональных убийц. — Примите наши глубочайшие соболезнования, Ваше Величество, — голос Вальмонта был полон фальшивого сочувствия. Он подошел к Седрику, который сидел на троне, закрыв лицо рукой. — Трагическая случайность в Хагене... такое горе для всей страны. Седрик не поднял головы, лишь едва заметно кивнул. — Кадет... то есть, лорд Льюис, — Вальмонт повернулся ко мне. — Вы были рядом с принцем до конца? Я вскинул на него взгляд, полный «безумной» ярости и отчаяния. — Я... я не смог! — выкрикнул я, срываясь на хрип. — Нас было слишком мало! Эти тени... они вышли из метели! Я должен был умереть вместо него! Я упал на колени перед гробом, вцепившись в край дерева. Мои ногти скребли по полированной поверхности. — Зачем мне жизнь, если мой господин мертв?! Зачем?!

***

Изабелла стояла чуть поодаль, её лицо было скрыто густой черной вуалью. Она подошла к послу, и её голос прозвучал холодно и отрешенно: — Граф, убедитесь, что это он. Мой отец не примет отчет без личного подтверждения. Вальмонт кивнул. Он подошел к гробу и, бесцеремонно отодвинув мою руку, склонился над Уильямом. Он коснулся шеи принца — там, где обычно бьется пульс. Секунды тянулись как вечность. Я видел, как напряглась челюсть Уильяма, но он не дрогнул. — Холодный как лед, — удовлетворенно констатировал посол. — Что ж, принцесса, вы справились. Теперь, когда «препятствие» устранено, Седрик подпишет пакт о протекторате Эстрии? — Он подпишет всё, что я прикажу, — Изабелла сделала шаг к Седрику, кладя руку ему на плечо. — Он сломлен. Ему больше не на кого опереться. Вальмонт усмехнулся и достал из внутреннего кармана документ с королевской печатью Эстрии. — Прекрасно. На границе уже ждут три корпуса. Как только подпись будет поставлена, они войдут как «миротворцы», чтобы предотвратить бунт северян, оплакивающих своего кумира.

***

Седрик медленно поднял голову. В его глазах не было слез. Там был лед. — Значит, три корпуса? — тихо спросил он. — И мой отец должен был поверить, что вы пришли с миром? Вальмонт нахмурился, почувствовав неладное. — Ваше Величество, это единственный способ сохранить ваш трон... — Мой трон защищает мой брат, — Седрик выпрямился. — А он очень не любит, когда в его отсутствие в доме переставляют мебель. В этот момент «труп» в гробу резко открыл глаза. Уильям сел одним слитным движением, его рука молниеносно выхватила кинжал, спрятанный под саваном, и приставила его к горлу остолбеневшего посла. — Сюрприз, граф, — прошептал Уильям, и в его голосе была вся та тьма, которую он копил эти годы. — Говорят, на том свете очень скучно. Я решил вернуться. Я мгновенно вскочил с колен, выхватывая рапиру. Двое убийц из свиты посла потянулись к мечам, но «Черный отряд», скрытый за черными драпировками, уже окружил их. — Не советую, — я приставил клинок к груди одного из них. — Сегодня здесь умирают только предатели.

***

Изабелла сорвала вуаль. Её глаза горели торжеством. — Ты проиграл, Вальмонт. Твой шифр перехвачен, твои планы раскрыты. Твои три корпуса на перевале уже ждут не "миротворческую прогулку", а кавалерию Севера и засаду моих верных людей. Вальмонт побледнел, его губы задрожали. — Вы... вы предали своего отца ради этого... этого бастарда?! — Я выбрала мужа, который строит каналы, а не гробы для своих детей, — отрезала Изабелла, подходя к Седрику и переплетая свои пальцы с его. Уильям спрыгнул с постамента, отряхивая мел с парадного камзола. Он посмотрел на меня и подмигнул — это был тот самый живой, дерзкий Уильям, которого я создал своими руками из пепла прошлой жизни. — Льюис, — обратился он ко мне. — Ты слишком хорошо рыдал. Я чуть сам не поверил, что умер. — Рад, что ты оценил, — усмехнулся я, убирая оружие. — Но теперь нам пора на перевал. Три корпуса Эстрии сами себя не окружат. Седрик встал, возвышаясь над всеми. — Вальмонта в подземелье. К Вариусу. Пусть пообщаются о том, как плохо заканчиваются интриги против братьев. А мы... мы едем на войну, которая станет последней для Эстрии.

***

Метель на перевале Дикого Зверя была не просто погодой — она была карателем, который не щадил ни правых, ни виноватых. Снежная крупа секла лица, а видимость упала до десяти шагов. Но для «Черного отряда» это было родной стихией. Мы были хищниками, приученными охотиться в белом аду. Три корпуса Эстрии — самоуверенные, облаченные в тяжелые, не предназначенные для гор доспехи — оказались в смертельной западне. Они ждали триумфального марша в столицу, а получили кинжалы в спину от собственных проводников, лояльных Изабелле, и стальной молот Диархии с фронта. Уильям скакал впереди, на нем был только легкий кольчужный доспех под меховым плащом Севера. Он не носил шлема — его подданные должны были видеть лицо своего «Истинного Короля». В руке у него был фамильный двуручный меч рода его матери, который он держал одной рукой с такой легкостью, словно это была рапира. — За Диархию! За Север! — его голос прорвался сквозь вой ветра, заставляя сердца северян биться быстрее. Мы ударили в правый фланг эстрийской колонны. Это не было сражением — это была бойня. Эстрийцы, зажатые в узком ущелье, не могли развернуть строй. Их кони скользили на льду, а тяжелые латы превращались в металлические гробы. Уильям ворвался в гущу врагов, как живое воплощение мести. Его меч описывал смертоносные дуги, разрубая доспехи и щиты. Он был не просто Палачом — он был богом войны. Моя рапира работала без устали, находя щели в забралах и сочленениях доспехов. Я видел, как Уильям обернулся ко мне на секунду, его лицо было испачкано снегом и чужой кровью, но в глазах горел тот самый огонь преданности, который я так долго ждал. На другом конце перевала, на возвышении, стоял шатер командующего эстрийскими силами — генерала Валориса, верного слуги отца Изабеллы. Но теперь этот шатер был окружен... эстрийскими же солдатами, но с белыми повязками на рукавах. Это были перебежчики, которые выбрали Изабеллу. Сама принцесса стояла на скале, возвышаясь над битвой. На ней был походный плащ, а в руке она сжимала арбалет. Рядом с ней стоял Седрик, чья гвардия Юга удерживала высоты, не давая эстрийцам отступить. — Генерал Валорис! — голос Изабеллы, усиленный магическим рупором Мартина, пролетел над ущельем. — Посмотри на своих солдат. Они умирают за амбиции старика, который предал собственную дочь. Сложи оружие, и я клянусь памятью своей матери, что ты и твои люди сохраните жизнь. Валорис, вышедший из шатра, вскинул голову. — Тварь! Ты предала свою кровь! Твой отец проклянет твое имя! — Мой отец проклял меня в тот момент, когда отправил сюда как разменную монету! — отрезала Изабелла. — Я выбираю мир. И я выбираю своего мужа! Она подняла арбалет и, не колеблясь ни секунды, спустила курок. Болт пролетел через всё ущелье и вонзился в древко личного знамени генерала, обрушивая его в снег. Это был сигнал. Перебежчики, вдохновленные решимостью своей принцессы, бросились на штурм ставки генерала. Седрик, обнажив меч, повел южную гвардию вниз, замыкая кольцо.

***

Спустя три часа битва была закончена. Перевал Дикого Зверя стал кладбищем для двух эстрийских корпусов. Третий, деморализованный и окруженный, сдался в плен по приказу Изабеллы. Генерал Валорис пал от руки одного из своих офицеров. Мы с Уильямом стояли у костра, глядя на бесконечные колонны пленных, которых уводили вглубь страны. Усталость навалилась свинцовым грузом, но внутри было пусто — пусто от осознания того, что мы только что сделали. — Мы победили, — тихо сказал Уильям, прислоняясь лбом к моему плечу. — Мы уничтожили армию Эстрии без генерального сражения. — Мы победили, потому что были вместе, — я обнял его, чувствуя запах пороха и крови на его одежде. — Ты видел Изабеллу? Она... она была великолепна. Она действительно выбрала нас. К костру подошли Седрик и Изабелла. Принцесса была бледна, её руки мелко дрожали, но взгляд был твердым. Седрик поддерживал её за талию. — Это только начало, Уилл, Льюис, — сказала Изабелла, глядя на огонь. — Мой отец не простит этого. Он соберет новую армию. Но теперь... теперь мы знаем, что мы сильнее. Уильям посмотрел на брата, затем на Изабеллу. Он медленно вытянул свой меч и... преклонил колено перед Седриком. — Ты — король, брат, — сказал Уильям, и в его голосе не было ни капли притворства. — Твой ум и твоя вера спасла нас сегодня не меньше, чем мой меч. Седрик замер, а затем быстро поднял Уильяма, обнимая его. — Нет, Уилл. Мы — два короля. Диархия — это не просто закон. Это мы с тобой. И Изабелла... — он повернулся к жене. — И ты, дорогая. Ты теперь часть Диархии. Я стоял чуть поодаль, глядя на них троих. В будущем или в нашем прошлом должна была начаться гражданская война. Но сейчас... сейчас на перевале Дикого Зверя, среди снега и крови, родилось новое королевство. И я — его Щит, его Тень — наконец-то поверил, что мы действительно победили судьбу.