Ты будешь Солнце, я — Луна

Дианна сидит на своей стороне постели, задумчиво болтая ногами. Мейкар наблюдает за тем, как отбывают гости. Стук копыт и колёс, пошатывающиеся лорды и леди, повисают на своих слугах. Все они собрались сегодня отметить свадьбу четвертого принца дома Таргариен. Все они собрались здесь отметить укрепление союза с Дорном. Все они поднимали бокалы за их с Дианной здоровье, желали крепкого брака и много детей. Прятали за бокалами ухмылки. Шептались на пиру. Неугодный принц. Изгнанный. И его жена — дорнийская шлюха. Даже Эйрис не выдержал и прикрикнул на кого-то особо болтливого. Это был второй или третий раз в жизни Мейкара, когда его тихий старший брат на кого-то кричал. Дианна тихо кашляет, привлекая внимание. Хлопает ладонью по постели рядом с собой. Мейкар на несколько мгновений замирает, забывает о самом существовании времени, разглядывая её. Длинные кудри волос, крупные, красивые кольца. Яркие лиловые глаза дома Дейн, обласканная дорнийским солнцем, ровная бронзовая кожа. Она красива. И заслуживает кого-то, кто будет красив ей под стать. Кого-то, кто будет сиять рядом с ней так же, как сияет она. Кто-то такой же шебутной, весёлый, яркий, лёгкий на подъём, открытый миру, любящий его и любимый им. Лионель, быть может. Они были бы славной парой. Красивой, достойной, запоминающейся. Гармоничной. — Мейкар. Она тихо зовёт его, выдергивая из мыслей. Улыбается тепло, тонко. Луна серебрит её кожу, трепещущий свет свечи заставляет танцевать тени. Мейкару жаль её. Мейкару жаль и Лионеля. Одной ошибкой опозорить всех, выкупать с головой в дерьме. — Мейкар. Она зовёт вновь. Настойчивей, уверенней. Мейкар садится рядом. Дианна вздыхает, устало ссутуливается, робко касается его колена. Заговаривает тихо, как-то устало-ласково: — Мне жаль. — Ты не виновата. — Я не про беременность. Я про то, как с тобой обращалась королева на обратном пути. Про то, что ты, кажется, в пух и прах рассорился с семьёй. Всего одна ошибка и ты будто стал им чужим. Это ужасно. Мне жаль. Так быть не должно. Её рука сама собой ложится на живот. Мейкар вздыхает, качает головой. — Я всегда был склочным и мелочным. Не думай об этом. Это королевская семья, в ней нет места ошибкам. — Но место для ошибок Бейлора есть. Место для ошибок Эйриса и Рейгеля тоже есть. Она возражает мягко, ласково. Осторожно ладонью касается колена Мейкара, вздыхает. Он берёт её руку в свою, улыбается. — Бейлор наследник. Эйрис и Рейгель слабые и болезненные. Конечно, им нужно больше поблажек, внимания и заботы. — Ты был похож на скелет, когда вы приехали в Дорн. — Дианна вырывает свою ладонь из рук Мейкара, легко встряхивает его за плечи: — Ты смотрел прямо, но не видел ничего. Ты белоснежный, но тогда был серый. Серые, потрескавшиеся губы, серая кожа, серые волосы, серая одежда. Я попросила встретиться с тобой, когда вы только-только прибыли. И испугалась. Ты выглядел как мертвец. Я потому не удержалась и всё-таки полезла к тебе, когда увидела, что ты занимаешься с мечом. Ты снова был похож на живого. И я хочу, чтобы ты жил, Мейкар. Не смотря на наш брак живи. Она сжимает его колено крепко и твёрдо. Вздыхает. Жмурится, когда Мейкар мягко убирает её руку. Он соскальзывает с высокой кровати, опускается перед Дианной на колени, берёт за руки, заглядывает в глаза. — Ты очень хорошая девушка, Дианна. Я не хочу пленять тебя. Если ты захочешь, я дам тебе развод после рождения ребёнка. Ты сможешь найти себе достойного мужа и жить с ним счастливо. Я дам тебе приданное. А ребёнка я выращу. Он не будет тебе обузой. Захочешь остаться принцессой и растить его здесь — пожалуйста. Захочешь любовников — пожалуйста. Только не попадись. Со мной ничего не сделается. Не переживай об этом. Я справлюсь. Дианна смотрит после этой тихой и заполошной тирады на него мягко. Будто бы немного обиженно. Морщит нос, фырчит. — В первую брачную муж предлагает мне любовника! До чего докатилась леди Дейн! — До королевской семьи. Мейкар подмигивает ей, она смеётся, легко пихается, но Мейкар заваливается на спину. В голове назойливо вертятся мысли о Лионеле. Ещё один человек в длинном списке тех, кого он подвёл. Ещё один в списке тех, кто был к нему добр. Шестой. Дианна долго смотрит на него, а потом ложится рядом, смотрит в высокий и тёмный потолок. Шепчет, едва-едва касаясь его запястья кончиками пальцев. — А почему у тебя короткие волосы? Я думала, у всех Таргариенов длинные. — Я остриг их. Не помню, почему. Кажется, после оспы. Или, когда мне объявили о браке. Или, может, в какое-то другое время. — Почему? Мейкар садится. Нервно вертит на пальце перстень, кусает губы. Дианна ласково гладит по плечу. Шепчет в затянувшейся тишине: — Не говори, если не хочешь. Мейкар устал. Ужасно устал. Семеро были к нему добры. Благосклонности двоих он лишился. Дианну нельзя потерять. И почему-то Мейкар уверен: ей можно доверять. Плечи опускаются. Дианна встаёт, отходит, принимается расшнуровывать корсет. Мейкар признаётся ей во всём тихо и ломко, втягивая от стыда голову в плечи. — Я был красивым. Потом перестал. Зачем некрасивому длинные волосы? Дианна резко оборачивается, шумно вздыхает, платье спадает к её ногам, оставляя лишь в нижней рубахе. — Что? Мейкар пожимает плечами. Отворачивается от неё, ковыряет заусенец. — Что слышала. — Кто сказал тебе, что ты некрасивый? — Глаза. — Но это неправда. — А все эти знатные девицы хихикали над тобой всю свадьбу потому, что я красавец писаный, каких свет не видывал. — Не ворчи на меня я беременная! Фу, Мейкар! — Я, по-твоему, пёс? — Ты, по-моему, дурак. Слепой к тому же. Ну и что, что прыщи? И что, что оспины? Красота не кончается гладкостью кожи. Красота в первую очередь внутри… — Внутри я такой же красный и мясной, как все остальные. Не хочу это слушать, Дианна. Лучше иди в ванну. Ты просила правды — вот она. Обсуждать это нет смысла. Дианна огрызается, бросается туфлей, попадая ровно в затылок даже во тьме их покоев. Помывшись, тихо проскальзывает в постель. Утром Мейкар просыпается и первое, что он чувствует — её дыхание на загривке. Дианна подкатилась во сне ближе, уткнулась носом в шею, закинула на Мейкара ногу. Он смотрит на рассветное солнце. Ухмыляется зло и горько. Жмурится крепко, отчаянно. Она рядом. Настоящая, тёплая, живая, нежная, яркая. Она носит его дитя. Мейкар готов бить себя молотом по груди, будто по наковальне, лишь бы не полюбить её. Так нельзя. Это слишком быстро. Это неправильно. Дианна — вольная, неповторимая. Она родит этого ребёнка и вновь сделается свободной. А Мейкар просто в отчаянии. Так же, как он готов был целиком отдаться Лионелю он готов посвятить себя ей. Лишь бы его любили. Не потому, что должны. Не потому, что он брат, сын, принц. А потому что он Мейкар. Он жалок. Он обещал себе быть взрослым, беречь жену и ребёнка. Он думает не о том. Мейкар вылезает из постели. Холодом обжигает ступни каменный пол коридора, холодом он обещает себе обжечь своё сердце, чтобы стать настоящим главой семьи. Бок Месяца горячий и бархатный. Он кладёт голову Мейкару на колени. Обнимает. Мейкар считает удары его сердца. Возвращается в замок, когда начинают шуметь слуги. Приносит Дианне еду в постель. Клянётся себе: он не будет её удерживать. И любить. Любить её будет тот, кто её достоин.

***

Мир Мейкара сужается до одной лишь Дианны. Он выполняет любой её каприз, даже самый глупый. Встаёт с рассветом, до слуг. Сам готовит ей завтрак и приносит в постель. Когда живот становится слишком большим он помогает ей садится и вставать, разминает ноги и плечи. Одевает её вместо фрейлин, тенью ходит следом, готовый кинутся с места, чтобы сорвать цветок, поймать бабочку, принести воды. Держит под руку, принимая на себя часть её веса. Внезапно ловит себя на том, что постоянно наклоняется к ней. Удивляется тому, что стал выше. До четвертого месяца они утром и вечером выезжали на конные прогулки. Когда верховая езда становится Дианне в тягость, она слоняется по замку. Потом вдруг вспоминает, что благородным дамам положено играть музыку. Задорно дудит во флейту, мучая её. Умело наигрывает яркие ярморочные мелодии на своей дудочке, но ей всё не то. Она капризничает, умоляет ей сыграть — уверена, что Мейкар обучен. Мейкар вздыхает. Садится за золоченую арфу, вырезанную из кости в форме дракона. Единственное, что кроме Дианны он забрал с собой из Красного замка. Давний подарок Бейлора. Он улыбался и просил сыграть ему, когда Мейкар закончит обучение. Уроки с учителем завершились, но Мейкар считал, что играет плохо и потому много лет не касался струн, отдавая всё время мечу. Он склоняет голову. А Дианна задерживает дыхание. Гладит живот. Не моргает, глядя на него. Мейкар помнит всего несколько мелодий. Смерть Балериона из постановки королевского театра, пара наигрышей, дошедших до них из Валирии и скучные вальсы. Когда-то он заучивал смерть Караксеса и Вхагар и путешествие Эйрии, редко игравшиеся при дворе, но всегда бравшие за душу. Бросил ради занятий с мечом. Дианна вздыхает, когда он всё это перечисляет. Качает головой: «Почему одни смерти?». Мейкар пожимает плечами, отворачивается: «Чем ещё кроме смертей славен наш род?». Дианна поджимает губы. Садится чуть ближе. Просит научить.

***

Часто приходят письма из столицы. На письма короля Мейкар пишет официальные и сухие ответы. Письма королевы он передаёт Дианне. Она читает их, пересказывает редкие новости, и сама пишет ответы. Письма Бейлора Мейкар подолгу вертит в руках, но никогда не вскрывает, как бы ни хотелось. Лишь Эйрису и Бриндену он отвечает сам, честно, искренне. Часто их письма приходят в одном конверте, с одной печатью. Дианна мало и беспокойно спит. Просыпается со слезами на глазах, разбитая кошмарами. Они пробуют порошки, лекарства, прогулки, но всё это не помогает. Она сереет, тает, затихает. Мейкар клянёт мейстеров. Один старик валится с сердечной болезнью, остальные запираются в своих каморках, ища лекарство. Мейкар терпеливо ждёт четыре дня, а потом сносит дверь с петель плечом, не получив ничего. После этого работа у мейстеров закипает. На Дианну сыпятся новые снотворные порошки, советы, массажи, но она всё равно не может спать дольше получаса. Устало просит сыграть. И почему-то настаивает на балладе о Дейнис. Мейкар учит ноты за ночь, пока Дианна мечется в кошмаре, держась за его руку. Он касается струн на рассвете, даёт первую тихую ноту, когда Дианна открывает глаза, но смотрит на него кто-то чужой. Она вздыхает, закрывает глаза. Хрипло и ломко просит спеть. Пел всегда Бейлор. Всегда безупречно. Всегда так, что замирало дыхание, заслушивались соловьи, вставали перед глазами живые образы. Не было в Королевской Гавани дуэта прекраснее, чем голос Бейлора и арфа Мейкара. Но Бейлор вырос, стал серьёзен, перестал петь даже Мейкару. А Мейкар с арфой потеряли смысл без его голоса. Мейкар жмурится. Поёт тихо, неуверенно. Ломающийся голос срывается, даёт петуха, падает в глубокий бас и снова взлетает до свинячьего визга. Мейкара бросает в жар, он краснеет от ушей до груди, опускает голову. Скользят по щекам отросшие волосы. Дианна улыбается. Вздыхает. Засыпает с улыбкой. Мейкар считает это бредом и никогда не поверил бы, если бы такую историю услышал. Но Дианна посапывает. И он боится затихнуть хоть на мгновение. Поёт и играет без перерывов, до потери голоса, до стёртых о струны пальцев. Дианна спит. А их ребёнок впервые пинается, когда она вновь открывает глаза, наконец-то отдохнув.

***

Когда приходит очередное письмо Бейлор вырывает его из рук матери. Дрожащими руками ломает печать и яростно отбрасывает его прочь, с первого взгляда поняв, что почерком Мейкара там и не пахнет. Мама недовольно вздыхает и Бейлор едва сдерживается от того, чтобы заорать. Мейкар отвечает всем. Даже отцу он пишет сухие и протокольные письма. Активно переписывается с Лионелем Баратеоном. Отвечает даже на самые глупые и бессмысленные письма Рейгеля. Исписывает десятки листов для Эйриса, неустанно издевается в строках над Бринденом, который отвечает ему тем же. И только Бейлор не получает ни единой буквы. Ни единого упоминания. — Это пройдёт, — в который раз мягко уверяет мама. — Его отпустит. Он обязательно ответит тебе. Бейлор, будто безумный, мечется по замку, умирая от ожидания. Он думал, что вернётся в столицу и всё будет хорошо. Он вернулся, но всё скатились в седьмое пекло, а в Красном замке от Мейкара не осталось даже тени. А ему — наследному принцу — тайным королевским указом запрещено приближаться к Летнему замку до рождения ребёнка Мейкара. Он снова заперт. Снова лишён чего-то важного, необходимого, бесценного. Дженна приезжает в Королевскую гавань по королевскому указу и, едва заметив взгляд Бейлора, качает головой и шипит, что ни минуты с ним наедине не проведет. На Драконий камень он так и не уезжает. Эйрис наотрез отказывается ехать вместе с ним, почти срываясь на крик. Хлопает дверями библиотеки и садится как можно дальше на семейных ужинах. Рейгель почему-то просит Бейлора не выбивать из Мейкара жизнь. И Бейлора это так из себя выводит, что его рука впервые в жизни дёргается для того, чтоб отвесить брату за глупости подзатыльник. Рейгель вышивает что-то, показывает свои творения маме, и она леденеет от ужаса, неизменно бросая вышивку в пламя. Бейлор пишет Мейкару неустанно, отсылая письма почти каждый день. И ругается с отцом, когда тот говорит, что Бейлор на брате помешался. Он не помешался. Просто немного соскучился.

***

Королева присылает из столицы свою повитуху. Мейкар не доверяет ей ни мгновения. В красках живописует мейстерам всё то, что с ними случится, если Дианна умрёт. Летний замок живёт в страхе перед ним. Дианна мягко смеётся. Терпеливо и упорно учится играть на флейте. Уговаривает Мейкара петь. Вплетает цветы в его отросшие волосы. Бессовестно капризничает, зная, что он для неё отыщет что угодно. Её не тошнит. Не болят почти ноги, вдохновенно портные шьют ей и будущему принцы наряды. Дианна обставляет детскую. Вечерами прижимает Мейкара ухом к своему животу, рассказывает сыну о том, чем за день её успел порадовать папа. «Папа». Мейкар жмурится. Дианна произносит это слово ласково. И что-то щемит внутри. «Папа». Даже когда она уйдёт от него он не останется один. Мейкар не видит мира. Только Дианна. И он глупо краснеет каждый раз, когда задерживается взглядом на увеличившейся и потяжелевшей от молока груди. К её прекрасному запаху теперь примешивается тонкий, сладковатый аромат молока. Часто навещает их Лионель. Суматошный, радостный, ожидающий рождения их ребёнка как своего собственного. Мейкар не перестаёт перед ним извиняться за сорванный брак, но Лионель отмахивается, чмокает в лоб и вихрем носится с глубоко беременной Дианной по замку. Мейкар ходит следом. Присматривает. Он почти счастлив.

***

Бейлор срывает голос, ругаясь с отцом. Очередной разговор о Дженне. Опять вопросы о свадьбе, о наследниках, об отбытии в Драконий камень. Бейлор почему-то отчаянно надеется, что Мейкар будет омегой. Ведь как ему позволят быть женатым на женщине-альфе? Дом Дейн сам будет умолять разорвать такой брак. И Бейлор… Он вдруг выпрямляется. Смотрит на себя в зеркало. Задумывается. И что? Что бы он сделал? Вот оказался Мейкар омегой. Вот разорвали его брак с Дианной. Вот Лионель Баратеон, больше не являющийся помехой. Что дальше? Что он будет делать. Заберёт. Но зачем? Так надо. И что дальше? Рот наполняется фантомным вкусом крови. Сжимаются кулаки. Ярко вспыхивает перед глазами: укус на белой шее. Капельки крови. Метка. Узел. Пахнущий молоком Мейкар. Его грудь. Розовые соски, капающее с них молоко, ребёнок, сосущий его. Бейлор твердит себе, что просто желает Мейкару счастья. Что лучше будет, если он сам, свободно выберет себе мужа и родит от него любимое дитя. Старается не замечать твёрдый член. Дрожащие руки. Густую слюну во рту. Он просто беспокоится. Просто переживает. В конце концов Мейкару лишь четырнадцать и он скоро станет отцом. Бейлору же уже двадцать один. Он не может желать дитя. Это отвратительно. Просто влияет так грядущий гон. Просто он сейчас о любой омеге будет фантазировать так. Будет представлять метку, стон, растянутую на узе дырку, дрожащие бёдра, алые от поцелуев губы, истекающую молоком грудь. Просто звериная природа берёт над ним верх. Но это ненадолго. Это пройдёт.

***

Первые семь месяцев их брака летят легко и незаметно. Дианна рожает в срок. По королевству летит весть: принцесса разродилась на два месяца раньше. Всё начинается в полдень. Безошибочно узнаёт роды повитуха королевы. Вечером, когда уже Дианне задирают платье и разводят ноги, Мейкара выгоняют из покоев. Дианна кричит. Он считает секунды между криками. Сидит, забившись в угол в коридоре, обхватив голову руками, вцепившись в волосы. Дианна кричит. О чём-то тихо и скучающе болтают гвардейцы. Носятся туда-сюда служанки с тазами и тряпками. Протяжное, болезненное «Мейкар». Он вскакивает. Страшно. Что, если она сейчас умрёт из-за него? Что, если встанет выбор: она или дитя, и выберут не её? Что, если… — Мейкар! — отчаянно, задыхаясь, испуганно. Гвардейцы удерживают. Мейкар срывает шлем с одного из них, бьёт обоих по головам. Кудахчут повитухи, возмущаются Мейстеры. «Не положено!», «Так нельзя!», «Традиции!». — Мейкар, — вздох. Мейкар берёт её за руку. Пахнет кровью. Утирает слёзы, поит водой. Скрипят в её хватке пальцы. Крик. Если она сейчас умрёт, то Мейкар умрёт вместе с ней. Он обещает ей, что всё будет хорошо. Смазывается восприятие. Остаются существовать только глаза Дианны, её рука, её просьбы и его утешающий шёпот. — Мальчик! — объявляет мейстер. — Мальчик, — без сил улыбается Дианна. — Мальчик, — едва не плача утыкается ей в плечо Мейкар. Мальчик. Сын. Маленький принц. Его кладут Дианне на грудь. Она вздыхает тяжело и счастливо. Спрашивает Мейкара об имени, но он напоминает ей: они договорились, что ребёнка назовёт она. Мейстеры поят её маковым молоком. Тянется к малышу повитуха королевы, но отступает под грозным взглядом Мейкара. Дианна счастливо улыбается. Тихо воркует над малышом, не отрывая от него взгляда. А Мейкар не может оторвать глаз от неё. Только едва слышное «Наш папа» приводит его в себя. Он встаёт. Мейстеры о чём-то спорят. Притихают. — Какой такой стежок? — Чтобы жена была для вас уже. Чтобы было приятнее. — Сделаете так — зашью вам рты. И сошлю в Кротовый городок. Чтобы было уже. Чтобы было приятнее. Меняют простыни. Сопит малыш. Урчит Дианна. Ярко разливается по покоям запах молока. Вносят колыбель. Мейкар следит за всем, коршуном вьётся вокруг слуг. Но всё это будто бы ненастоящее. Мейкар не верит. Кружит вокруг постели, разглядывает жену и сына. И не верит. Этот крошка — его сын. Первенец. Золотые волосы, крошечный носик, беззубый совсем рот. Чем-то похож на Бейлора. Значит, что-то в нём есть от королевы Мирии. Мейкар опускается на колени. Едва-едва касаясь носом тонких волос, вдыхает запах. Сводит живот. Будто у него внутри пусто, будто должно его что-то наполнять. Заходится сердце. Хочется отнять ребёнка у Дианны, самому прижать к груди, укачать, спеть. Дианна над ним тихо смеётся. Велит переодеваться и ложиться рядом. Кладёт дремлющего сына на руки Мейкару. Он наконец-то может разглядеть ребёнка тщательнее. Мейкар улыбается. Шепчет Дианне восторженно, с замиранием сердца: — Красивый. — целует в лоб его, а затем её: — Спасибо. Дианна улыбается. Красиво капает с её голой тёмной груди молоко. Мейкар отворачивается.

***

«Мальчик. Принцесса родила здорового, в ночь. Не похож». Бейлор сминает записку в кулаке. Тяжело вздыхает мама. Скрипит зубами отец. Тихой тенью за плечом короля стоит Бринден. — И она посмела назвать его в мою честь. Отмашка. Бринден склоняет голову, говорит ровно и без эмоций, будто всё происходящее совершенно его не касается. Бейлор знает: это всё ложь. Бринден будет защищать Мейкара и Эйриса что бы ни случилось. От любой угрозы. Его верность короне кончается там, где начинается любовь. Чувство, что так мало места занимает в его ледяном сердце. Бейлор уважает его за это. И ненавидит. — Мы не знаем точной внешности мальчика. К тому же, повитуха видела его мельком. Цвет глаз может смениться со временем. Может, этот ребёнок из таких. — Глаза Мейкара с самого начала были цвета, безусловно указывающего на кровь Валирии. Как и глаза всех моих младших братьев. — Твои, впрочем, тоже. — мама задумчиво вертит кубок в пальцах: — а потом один потемнел, будто боги прокляли тебя. Может, это дитя и правда от его семени. — Если мальчик — бастард Дианны Дейн, он не должен дожить до своего первого слова. Бейлор отворачивается от отца. Это жестоко. Мейкар будет разбит. Мейкар, если узнает, кто причастен к смерти его сына, взбунтуется. Он не пойдёт против короны прямо — слишком в себе неуверен. Но, наверняка, доставит проблем. — Да, — Бейлор кивает. Отпивает вина. — Бастард этой женщины не должен запятнать его имя. Мама молчит. Молчит и Бринден. Во внезапно воцарившейся тишине вдруг все они слышат вздох за дверью. По короткому приказу отца вылетает из кабинета Бринден. Возвращается под руку с Рейгелем. Бейлор готов спорить: там был и Эйрис. И Эйриса Бринден отпустил. — И всё? — Да, Ваше Величество. Остальной этаж пуст. Рейгеля уводит мама. Бриндена, отдав несколько приказов, отпускает король. Бейлор встаёт, решив, что их маленький совет подошёл к концу. Мысленно уже седлает Солнце и мчится в Летний замок. — Тебе запрещено навещать брата. Отныне и до тех пор, пока ты не обзаведёшься собственным наследником. Бейлор вскидывается. Крепко сжимает кулаки, едва не топает ногой. А его вскрик звучит совсем по-детски, совсем капризно: — Ты обещал! — Я ничего не обещал тебе, Бейлор. Бейлор уверен: отец никогда не говорил с ним таким тоном. Но почему-то этот взгляд, эти поджатые губы и этот тон кажутся ему знакомыми. — Ты разочаровываешь меня, сын. Не допускай более подобных ошибок. — Каких ошибок? Разве любить своего брата — ошибка?! Он чувствует себя ребёнком. Но даже будучи трёхлетним мальчиком он не был так беспомощен. Стоило слезам заблестеть на глазах — и родители были готовы бросить к его ногам весь мир, лишь бы утешить. Бейлору мир никогда не был нужен. Он выпрашивал игрушки, книги, умолял завести ему братика, чтобы с ним дружить. Бейлор мечтал побить Деймона, обласканного при дворе. Сейчас Бейлору нужно лишь коснуться Мейкара. Обнять, вымолить прощение, заглянуть в его глаза, увидеть своё отражение в чёрных зрачках. — Так, как, очевидно, любишь его ты — да. — Я люблю его не так! Я не извращенец! Я нормальный! Просто Мейкар… Бейлор кричит как отчаянный подросток. Это отвратительно. Это жалко. Интонации, которые ни при каких обстоятельствах не должны слышать от наследника престола. Бейлор пытается взять себя в руки. Глубоко дышит, считает про себя от десяти и обратно. А отец спокоен, как море перед штормом. — Мейкар женат. Мейкар воспитывает сына. — Которого ты собираешься у него отнять! — И даже тогда тебе не позволено будет утешить его! — отец бьёт ладонью по столу: — Прочь. Прекращай разочаровывать меня. Точно. Так ведь отец всегда смотрел на Мейкара. Так говорил с ним. Бейлор вылетает из кабинета. Врывается в свои покои, бросает в стену первую попавшуюся под руку вещь. И ещё одну. И ещё. Разбивает кресло, гнёт золотые канделябры, бьёт вазы и хрусталь. Сухой смех. Рука с тяжёлым нефритовым пресс-папье опускается сама собой. Бейлора всегда пробирал холодок с сиреневых валирийских глаз. С того, как они во тьме ловили свет и тускло его отражали. Бейлор узнаёт эти глаза: Эйрис. Но смотрит в них, в кромешной темноте южной ночи, и кажется, будто из угла над ним смеётся сам Неведомый, прекрасно знающий все уголки его души. — От чего ты так злишься, брат мой? Эйрис зол. Очень. Почти в ярости, кажется. Он никогда и ни с кем не говорил так. Ласково и ядовито, тихо и яростно шипя: — Неужели наш венценосный отец в чём-то тебе отказал? — Что ты хочешь, Эйрис? — А чего хочешь ты? Эйрис крадётся. Бейлор забывает, что он — тоже кровь дракона. Как забывал об этом в общении с весёлой и лёгкой тётей. Эйрис выглядит так, будто вот-вот попытается Бейлора задушить. — Я хочу защитить Мейкара. — Отняв у него дитя? Что это за забота? — Что, если это не его дитя? Что он почувствует, узнав это? — Ты плохо знаешь нашего брата, если всерьёз не знаешь ответа на этот вопрос. Этого малыша Мейкар прижимает к сердцу. Ему он поёт колыбельные и меняет пелёнки, ради него и подарившей его жены не спит по ночам. Об этом мальчике он бесконечно пишет в письмах к семье. Это ребёнок может вырезать смеха ради деревню и Мейкар всё равно обнимет его и утешит, прежде чем наказать. Что ты знаешь о его сердце? — А что знаешь ты?! — Бейлор повышает голос, а потом тоже переходит на злой шёпот, задетый за живое: — Что о нём знаешь ты, Эйрис, всю жизнь проведший, уткнувшись в книги? Что ты… — Я был с ним, пока он болел оспой. Я спал под его дверью. Слушал его дыхание. Ты ошибаешься, если думаешь, что за книгами я не замечаю своей семьи. Мне безразличен мир, трон, двор — тут ты прав. Но не мальчик, которого я баюкал. Не ты один дорожишь младшими братьями, Бейлор. Но только ты любишь себя сильнее, чем их. — Да что ты знаешь?! Бейлор впервые кричит на Эйриса. Зажимает себе ладонью рот. Эйрис скалится: — Моего сына ты тоже убьёшь? В этом твоя забота? Почему ты не мог просто поддержать его? Тогда он бы не уехал из замка, тогда… — А ты почему не поддержал его? Почему во всём виноват я? — Потому что я доверился старшему брату. — это пощёчина. Это удар, вышибающий из Бейлора дух. Это тихий шёпот, который, наверняка, Бейлор будет слышать в голове до конца жизни. Эйрис ухмыляется страшно, криво, разочарованно: — Горькая правда королевской семьи нагнала меня наконец-то: нельзя полагаться на Таргариенов. — Этот ребёнок создаст лишь проблемы. — Мейкар любит этого ребёнка всем своим существом. Так, как вообще может любить. Потому что это дитя не предаст его, как предали мы с тобой. Ты был солнцем его жизни, Бейлор. И он ловил твой свет, купался в том, что оставалось для него. Пока ты был рядом он сиял. И погасал, словно луна, когда тебя не было. Но теперь не ты центр его мира. Не мы. А ты ведёшь себя как ребёнок с этой ревностью. — Это не ревность. — Это ревность. — Я не такой. — Ты Таргариен. Некоторым из нас суждено лежать в ногах братьев и сестёр. Но королевская кровь обязывает решать головой. Не сердцем. — Я не такой. — Так докажи это, Бейлор. Отпусти его. Докажи, что ты не просто очередной Таргариен, что однажды падёт, сломленный семейным безумием. Докажи, что кровь Нимерии не зря делает твои кожу и волосы тёмными. Бейлор тяжело садится на кровать. Прячет лицо в ладонях. Удивлённо вздыхает Эйрис. Под подушкой лежит сорочка Мейкара. Ждёт своего часа в тумбочке вырезанный для него дракончик. Такой, который, как кажется Бейлору, вылупился бы из яйца Мейкара. В этой постели Бейлор целовал братьев в серебряные макушки. Шептал: «Не бойтесь ничего. Я здесь». Не верил его словам Эйрис. Пропускал эту клятву мимо ушей Рейгель. И только Мейкар впитывал это обещание кожей, не сомневаясь ни мгновения. В этих покоях всегда прятался Мейкар. В его — Бейлора — запахе искал утешения и защиты. Не в матери, не в отце. В Бейлоре. В сундуке под кроватью лежит новенькая булава. Щит. Бейлор доводил кузнецов Драконьего камня до истерик и ужаса, требуя идеала. Мейкару только лучшее. — Меня ведь не было всего пару лет. Почему он… — Мне жаль, Бейлор. Но в Красном замке у Мейкара больше нет семьи. — А ты? — Бейлор наконец-то находит в себе силы поднять голову: — Бринден? Эйрис сжимает зубы. Запрокидывает голову. Тихо сипит, едва сдерживая слёзы: — Наши письма читают. Он не пишет ничего важного. Осторожный. — Я попрошу отца перестать. — А племянник? — Я решу. — Я помогу. — Чем ты поможешь? Расплачешься? — Могу написать тебе речь. Полагаться лишь на тебя всегда было ошибкой. Ты тоже человек.

***

С появлением сына исчезают из жизни Мейкара всё, кроме семьи. С момента свадьбы его мир ограничивался лишь Дианной. Сейчас солнце, вокруг которого вращается Мейкар — сын. Дианне тяжело. Она кормит малыша, старается проводить с ним много времени, но слишком слаба после родов. Мейкар мягко забирает сына, укачивает его, меняет пелёнки, поёт колыбельные. Дианна много спит. Мейкар по ночам просыпается от тихих всхлипов раньше неё, прижимает Дейрона к груди, укачивает, боясь её разбудить. — Гляди! — Мейкар однажды смеётся. Поворачивается к Дианне, а их глупый сын прилип к его груди, будто в ней есть для него молоко. Дианна фырчит. Ворчит на своих глупых мальчиков, ласково расцеловывает обоих в лоб. Её глаза светятся. Она смотрит с теплом и лаской на них обоих. Убирает Мейкару волосы со лба и он, жадно вглядываясь в нежные глаза, напоминает себе не любить её. Он помогает жене вставать, одеваться, есть, всё ещё не доверяя её слугам и фрейлинам. Позволяет ей опираться о себя на прогулках. Ругается с портными, наотрез отказывающимися шить ей дорнийские платья. Гоняет по замку мейстеров, запрещающих Дианне упражняться с копьём, утверждая, что так у неё пропадёт молоко. Мейкар не сильно разбирается в беременностях, но его мать брала копьё в руки спустя месяц после родов. Приказывает пороть сплетничающих служанок. Приходит чёткое осознание: Летний замок — его территория. И, чтобы Дианне и Дейрону здесь было хорошо, надо напомнить кто тут хозяин. Часто приезжает Лионель. Останавливается у них во время охот, неизменно принося на себе запах лесов и полей, вина и вольных ветров. Дианна доверяет ему Дейрона. Мейкар нервно считает секунды, слишком волнуясь за сына. Запах Лионеля в такие моменты неуловимо меняется. Делается теплее, мягче. Он ласково воркует над малышом, едва касаясь кожи заправляет волосы за уши. Он всегда улыбается и говорит о том, какой славный малыш у них вышел. Мейкар видит тоску в его взгляде. Не перестаёт извиняться. Зовёт пожить с ними. Лионель улыбается, качает головой. Убеждает, что ни в чём не винит и не они причина его печали. Остаётся. Жизнь налаживается. Красиво переливается на хрустальном снегу солнце. Хохоча, носятся по саду Лионель и Дианна, закидывая друг друга снежками. Сопит на руках Мейкара его сын. Только глаза торчат из вороха одеял и шкур. Лионель и Дианна улыбаются. Стряхивают снег с кудрей, с плеч Мейкара. Лионель подмигивает, кивает на Дианну. А она смотрит на Мейкара. И её удивительные глаза сверкают от чувств. Она замечательный друг. «Не люби её». Сейчас она сблизится с Лионелем. Таким же славным, как она сама. Таким же ярким и прекрасным. Таким же живым. Мейкар в сравнении с ними — ледяная статуя без сердца. Дианна оставит ему ребёнка и выйдет за достойного лорда высокого положения. Или, может, заберёт Дейрона с собой, в Штормовой предел. Мейкар прижимает сына к себе крепче. Он будет умолять оставить его. Он положит жизнь на воспитание этого ребёнка. Он пойдёт на всё, лишь бы его малыш был с ним.

***

Бейлор решает брать отца измором. Две недели ежедневных скандалов утром и после ужина. Приходит подробное описание мальчика. Эйрис перерывает все книги с описанием всех их родственников. Тычет уставшему Бейлору в лицо описание внешности Мейгона Таргариена, двоюродного прадеда Завоевателя. Сам напоминает отцу: их волосы бывают не только серебряные, но и золотые. Их ссоры прекращает мама. Велит седлать себе коня и едет в Летний замок. Вперёд неё скачает гонец. Позади, едва видя мать — Бейлор. Мейкар и Дианна выезжают им навстречу. Бейлор смотрит в подзорную трубу. Мейкар прижимает свёрток к груди. Спрыгивает с коня легко, лихо перекинув ногу Месяцу через голову. Он улыбается. Счастливо. Такой улыбки Бейлор никогда у него не видел. Он так вырос. Такой высокий, нескладный. Мейкар не даёт ребёнка матери. Показывает со своих рук, не отрывая от малыша взгляда. С улыбкой что-то говорит ей. Такой нежный, хрупкий. Так смотрит на Дианну. Бейлор отбрасывает подзорную трубу в снег, будто обжёгся. Вспоминает, как Мейкар склоняется к подошедшей Дианне. Как улыбается ей. Как обнимает за плечи. Бейлор не завидует. Он неловко сваливается с Солнца, подбирает трубу. Утыкается лбом в тёплое бархатное плечо. Обнимает за шею. Солнце тихо фырчит, обнимает в ответ. Бейлор плачет, кусая губы. Пока он в лесу, пока он один, пока видит этот позор только Солнце ему можно. Он хочет, чтобы Мейкар держал его ребёнка. Их. Он такой. По возвращении в замок он объявляет о помолвке. Пир. Бал. Танцы. Праздник. Поздравления. Письмо от Мейкара. Его рука, его короткое поздравление. Его подпись: «Принц Мейкар». Бейлор дурак. Молодой. Он крадёт письмо для Эйриса, отрывает короткое «С любовью, Мейкар», прячет в перстень. Там должно носить яд. Кольцо остаётся жить на безымянном пальце правой руки. Под крупным жёлтым камнем — самый страшный яд.

***

— Я думала, они заберут его, — она шепчет, держась за сердце. Мейкар укладывает Дейрона в колыбель и Дианна прячется в его объятиях. Утыкается лицом в плечо, мелко-мелко дрожит. — Я бы не отдал. — Знаю. Но это страшно. — Да. Хочешь на ужин кабана? — Не хочу. — А что хочешь? — А что можно просить? — Что угодно? — Что угодно? — Конечно. — Хочу, чтобы ты обнимал меня ночью. «Не любить» — напоминает себе Мейкар. Когда Дианна вновь утыкается в его плечо лицом. Когда вечером подкладывает в тарелку мяса. Когда ночью подкатывается к нему и будто бы с облегчением вздыхает, оказавшись в его объятиях. «Не любить». Мейкар утыкается лицом в её волосы. Надеется, что их сын будет пахнуть как она.

***

Бейлор вновь становится примерным сыном. Он, садясь за завтрак с семьёй, целует лбы младших братьев и матери, перстень отца-короля. Он не начинает есть до короля, идёт за ним следом всегда по правую руку и на два шага позади. Он больше не спорит. Подолгу думает, прежде чем отвечать, даже когда дело касается Мейкара. Но задаёт себе теперь вопрос не «Как ему будет лучше», а «Чего бы он хотел». После обеда, когда особенно греет слабое зимнее солнце, Бейлор выходит с Дженной гулять в сад. Терпеливо и внимательно слушает её, отвечает. Дарит своей невесте подарки. Когда он возвращается с охоты с лисицей, первый порыв — приказать сделать воротник для Мейкара. Чтобы он зарывался в пушистый мех лицом, прятал в нём алый нос и тонкую улыбку. Чтобы по ярко-рыжему меху рассыпались его волосы. Дарит Дженне муфту. У неё мёрзнут руки. Дженна не устаёт подозрительно на него коситься. Спрашивает однажды, с кем она была в Драконьем камне, и кто сейчас перед ней. Бейлор отвечает ей с вежливой улыбкой, но прохладой во взгляде. Бейлор больше узнаёт о работе Бриндена Риверса. О его глупом и отчаянном решении сделать себя бесплодным. Хвалит за усердие и прилежность мать. Сменяет гнев на милость отец. Во время гона Бейлор плачет в подушку. Съёживается под порывами холодного ветра. Он может дойти до гардеробной. Может открыть сундук. Может взять рубаху, штаны, ночнушку. Может уткнуться в ткань лицом, может вдохнуть запах, забить им лёгкие и всё своё существо. Может утонуть в хрупкой и отчаянной иллюзии присутствия. Может. Не смеет. Он отвратителен. И жалок. И ничтожен. Порочный, гадкий, бессовестный. Он один. Отец после гона предлагает ему в следующий раз не отказываться от омег и женщин. Бейлор впервые смотрит на него лишь как на короля. Приходит с извинениями Эйрис. Внезапно кончается короткая и холодная зима. Бейлору разрешают навестить Летний замок, познакомить Дженну с Дианной. Он отказывается. И не знает, что делать с сундуками подарков, купленных для Мейкара. Бейлор часто выходил в город погулять. И всегда покупал что-то Мейкару. Рука сама тянулась к прилавкам, отдавала золото. Тут и красивые эссоские серьги, и кинжалы, и ткани, и… И неважно. Бейлор складывает всё в сундуки, закрывает крышки, навешивает замки и прекрасно понимает: он никогда не подарит всё это. Но не может перестать покупать. Дженна дарит ему платок. Бейлор долго разглядывает его. Простой иссиня-чёрный шёлк, будто ночные небеса. Ало-золотое солнце, почти как на гербе Мартеллов. Изящный коготок месяца. Даже кратеры вышиты тёмными пятнышками. Они в разных углах платка, наискосок друг от друга. Бейлор не может понять: Дженна догадалась о его чувствах к родному брату или намекает на его происхождение? Бейлору нравится думать, что это они с Мейкаром. И он всегда носит платок у сердца. Придирчиво складывает, чтобы солнце и луна всегда были наложены друг на друга. Мать улыбается тому, как трепетно он обращается с подарком Дженны. Бейлор хвалит стежки и цвета, улыбается, отводит взгляд, позволяет чуть зарумянится щекам. Когда на него вновь обрушивается гон Бейлор иголкой прокалывает себе ухо. Помутнение. Помешательство. Хоть что-то. Он вдевает в ухо одну из тех серёг, что купил Мейкару. Утыкается лицом в колени. Тяжестью ложится на щёку длинная серьга-полумесяц. Бейлор в гон плачет, а не умоляет об омеге. Ему поздно умолять. Гон кончается. Отпускает особенно сильно накатившая тоска. Высыхают слёзы, уходит отёк с лица, отпускает головная боль. Бейлор придирчиво выбирает камень. Под цвет глаз Мейкара. Маленькая и аккуратная золотая серёжка в форме солнца, посредине которого, будто сердце, переливается фиолетовый алмаз. Все шепчут, что так он напоминает о сливающейся в нём крови Мартеллов и Таргариенов. Что-то горькое мелькает во взгляде отца, когда он видит эту серьгу впервые. Но он быстро отворачивается, не позволяя разглядеть, понять его чувства. Бейлор мучает себя. Намеренно. Чтобы даже короткий взгляд в зеркало напоминал ему о том, чего он по глупости лишился. Короткая весна пролетает незаметно. Приходит лето. Бейлор всё так же исправно выполняет свои обязанности. Ест только с родителями, гуляет с Дианной, помогает с государственными делами, тренируется с оружием. Засыпает только со снотворных.

***

Зима и весна за заботами пролетают в мгновение ока. Радостно кричат Мейкар и Дианна, бросаясь в объятия друг к другу, когда Дейрон делает первый шаг. Закатывают по этому случаю пирушку для всех слуг и рыцарей. Отсылают письма с этой новостью родителям Дианны, Эйрису, Бриндену и Лионелю. Вместе не спят ночами, когда у сына начинают лезть зубы. Ещё больше радуются первому слову. Дианна бросает арфу и Мейкар нанимает ей учителя флейты. Дианна лепит из глины. На год Дейрона из столицы приезжают братья и Бринден. Без приглашения с ними приезжает королева. Встречая их, Мейкар ищет взглядом Бейлора. Не мог же он вовсе не приехать? Это ведь его первый племянник. Первое и драгоценное дитя Мейкара. Такой очаровательный и прекрасный малыш. Эйрис берёт мальчика на руки, бледнея от страха. Улыбается, расцветает от звонкого смеха. Восторженно показывает Бриндену. Тот смотрит долго, внимательно. Резко отворачивается, ворчит на что-то, не берёт в руки. В полном восторге от ребёнка родители Дианны. Мейкар показывает им своего сына как главное чудо света, с которым не сравнится ни магия Валирии, ни драконы, ни Стена. Вылавливает из тени у стены Эйриса Лионель, тащит танцевать. Чинно кружатся по залу родители Дианны. Приглашает жену на танец и сам Мейкар. Она улыбается, подставляет лицо ветру, когда он поднимает её и кружит. Счастливая. Весь вечер Мейкар всматривается в тёмные углы. Может, Бейлор здесь, просто не хочет показываться на глаза. Но Бейлора нет. А вечером привычно подкатывается под бок по кровати Дианна. Мейкар обнимает её, утыкается лицом в волосы и забывается всё-таки накатившая от отсутствия Бейлора боль в сердце.

***

Лето — сказка. Дианна наряжает Мейкара в дорнийские одежды. Совсем распоясавшись, проводит у них месяца Лионель. Они едят сладкие фрукты, пьют пряное и терпкое вино, наблюдают за бегающим по мягкой траве Дейроном. Припекает солнце, мягкий ветер гладит щёки. Дни никогда ещё не летали для Мейкара так быстро. Он засыпает с теплом в груди и просыпается с предвкушением нового, такого же теплого и славного дня. И не разочаровывается никогда. Однажды, когда Дейрон, хохоча, бегает с Лионелем по траве в саду, Дианна придвигается ближе. Мейкар чувствует тепло её бедра своим через лёгкую летнюю одежду. Шелестит листва. Заливисто и громко смеётся Дейрон, катается по траве. Лионель щекочет его и тоже тихо смеётся. Дианна кладёт ладонь Мейкару на колено. Единственная близость, кроме объятий и поцелуев в лоб, что они себе позволяют. Мейкар напрягается. Кажется, она чего-то ждёт. — Он уже такой большой. — Да. — она вздыхает тихо, нежно-нежно. Мейкар любуется её улыбкой. — Я счастлива, — шепчет она. И это делает с Мейкаром что-то. «Не любить её» — напоминает себе Мейкар. Дианна неожиданно робко кладёт голову ему на плечо. Мейкар не успевает додумать свою мантру. Спотыкается на половине. Жмурится. Мелькает быстрая и отчаянная мысль в голове, но Мейкар заталкивает её поглубже в себя. «Пожалуйста, люби меня». Он мягко прижимается щекой к её макушке. Сидит на груди Лионеля Дейрон, посыпает травой его кудри. Мейкар с Дианной любуются ими. — Ты бы хотел второго? Мейкар жмурится. Тихо-тихо спрашивает, едва шевеля губами: — А ты? — Я бы хотела. Дианна вздыхает ещё раз. Счастливо, нежно, довольно. Нос игриво щекочет аромат её волос. Мейкар медленно, опасливо открывает глаза, будто всё это просто сон и эта идиллия рухнет, стоит лишь по-настоящему поверить. — Да. Я бы тоже. — Я уже придумала имя. Вновь взрывается смехом Дейрон. Светит солнце. Поют птицы. Давит на плечо голова Дианны. Греет её ладонь. Он дома.

***

Бейлор сбегает. Каждый камень Красного замка несёт в себе отпечаток воспоминаний о Мейкаре. А его покои… Мейкар сидел на столе, болтая ногами. Забирался в постель, умоляя читать сказки. Прибегал и прятался под одеялом Бейлора, когда приходили кошмары. Прятался, когда было грустно и больно. Здесь они скрещивали деревянные мечи. Здесь Мейкар упорно целился, обучаясь стрелять из лука. Здесь играл на своей арфе. Здесь они ездили верхом. Здесь они бегали, смеялись, жили. Здесь они были счастливы. И здесь Мейкара больше нет. Драконий камень — иное. Там Мейкара никогда не было. Там ничто, кроме обставленных для него покоев, о нём не напоминает. Там будет проще. Там Бейлор уйдёт с головой в дела. Будет играть в лорда, править своим глупым замком и крестьянами в деревеньках на побережье. Там он выкорчует это чувство из своего сердца. Постарается. Больно от одной лишь мысли об этом. За два дня до отъезда спрашивает от чего он так молчалив и тих Дженна. Улыбаются вернувшейся покладистости родители. Он снова примерный сын. Наследник. Прилежный и спокойный мальчик, которым они могут гордится. Эйрис суёт Бейлору что-то в ладонь на прощание. Обнимает. Целует в лоб. — Я люблю тебя, брат. Думаю, я был чрезмерно резок. Но моё сердце болит за Мейкара. И за тебя. Береги себя. Это самое тёплое, что Бейлор слышит на прощание. Упорно впихивает в руки Бейлору дракончика Рейгель. Бейлор смотрит на его серебряные рога и того самого цвета глаза. И не хочет брать. Мать велит принять подарок. Бейлор целует брата в лоб. — Не выбивай из Мейкара жизнь. Иначе умрёшь сам от его руки. Рейгель улыбается ласково. Бейлор хочет сожрать его за эти страшные слова. Они заседают в голове. В каюте темно и душно. Раздражают взгляды Дженны. — Что за кольцо? — Что? — Ты постоянно вертишь его на пальце. Бейлор задумывается. И правда. Кажется, он не переставал ни на мгновение прокручивать перстень на пальце. Он внимательно осматривает Дженну. Склоняет чуть голову на бок. — Ты влюблялась? Она выпрямляется. Закрывает книгу. Аккуратно складывает ладони поверх неё, смотрит только впереди себя. — Конечно же я… — Правду. — Да. — Мне жаль. Тебе придётся родить от меня. Но мне жаль. В сердце Бейлора и правда просыпается жалость к ней. Бедная женщина. Кажется, он понимает её. Или хочет верить, что понимает. — А ты? — Это пройдёт, — Бейлор морщится и отмахивается. Ей не стоит знать слишком много: — Всё проходит. Когда родишь от меня наследника можешь встречаться с тем, кого любишь. Не попадитесь только. И без бастардов. Дженна кривится. — Как щедро. Ты позволяешь мне измены вместо того, чтобы попытаться быть достойным мужем. Понятно почему твой младший брат сбежал из столицы, а другой принц уверен, что ты того беглеца убьёшь. Даже… — Тебе не стоит говорить о принце Мейкаре, леди Дженна. Я твой муж. Я не потерплю лжи. Но некоторые свои мысли тебе стоит держать при себе. Твоя шея тонкая. Хрупкая. А лестницы на кораблях крутые. — Жених. — Дженна кривится, даже не стараясь придать улыбке натуральности: — Далеко не ото всех ядов темнеет серебро, с которого ты ешь, мой принц. Больше они не говорят. Ни когда останавливаются для пира у Велларионов, ни когда прибывают в Драконий камень, ни даже через полгода совместной жизни. Они завтракают за длинным столом, сидя друг напротив друга, но смотрят только в тарелки. Если Дженне что-то нужно она отсылает к нему со слугами официальные письма. Бейлор подолгу ездит верхом. Приказывает отстроить беседку на обрыве. Подолгу сидит там и смотрит на бушующее море. Однажды он настолько очаровывается стихией, что решает спеть. Голос срывается. Яростный ветер выжимает из глаз слёзы и Бейлор прячет лицо в ладонях. Мейкару бы понравилось. Он всегда любил любоваться стихией. Бейлор часто заходит в его покои. Перебирает вещи в сундуках. Подарки. Одежда, которую Бейлор для него заказывал. Мейкар, наверное, уже из всего этого вырос. И из той чудесной, по-настоящему живительной детской любви к Бейлору он тоже уже вырос.

***

Ещё год пролетает незаметно. Уже вовсю носится по коридорам замка Дейрон. Он много и восторженно болтает. С искренним восхищением рассказывает о бабочках, виденных в саду. Много рисует. Мейкар все его рисунки бережно складывает в ящик своего рабочего стола и запирает на ключ. Бережёт. Дианна играет с ним дуэтом. Флейта и арфа, тонкое и нежное переплетение звуков, изящная и журчащая мелодия. Дейрон обожает танцевать. Неуклюжий, но милый невозможно. Мейкар обожает свою искорку. Смеётся над этим прозвищем Дианна. Ловит её лицо ладонями Мейкар, чмокает в кончик носа и шепчет, что искорка — это маленькая звёздочка. «Кто же тогда я?» — со смехом спрашивает Дианна: «Большая звезда? Хочешь сказать, что я толстая?». Мейкар обнимает её. Целует в макушку и тихо признаётся: «Моя путеводная звезда». Дианна в ответ на это молчит. Только прижимается крепче. На правах хозяйки она обставляет Летний замок по своему вкусу. Все окна замка теперь прикрыты тонкими сиреневыми шторами. Уходит мрачность — контраст алого и чёрного сменяется гармоничным слиянием лилового и кораллового. Одежду Дейрона на манжетах и подолах украшают падающие звёзды. Её же волею все они носят одежды дорнийского кроя. Дианна прокалывает Мейкару уши, вдевает в них серебряные серьги-звёзды. «Твоя путеводная звезда всегда будет с тобой». И камни в этих серьгах под цвет его и её глаз. Сдержанные залы для приёма гостей теряют своё мрачное величие. Полы застилают коврами, засыпают мягкими подушками, низкими креслами, в которых легко утонуть. Совсем обживается в уже не гостевых покоях Лионель. Дианна обставляет вторую детскую. Подмигивает. Седлает. Как же она прекрасна. У Мейкара замирает каждый раз дыхание от её красоты и неверия в то, что она правда с ним. Дианна вырастает. Округляется её смуглая грудь, заостряется лицо, поражает талия. Дианна жадная. Страстная. Белую, будто бумага, кожу Мейкара всегда украшают её укусы. Она обещает тут же пометить его, если он пробудится омегой. Мейкар готов подставить под её клыки шею безропотно, тихо сгорая от восторга. И даже носить её детей он будет готов. Он не хочет даже думать, каким бы был без неё. Посмеивается над его собачьей верностью Лионель. Вместе с ним они отправляются на свадьбу Бейлора.

***

Дженна недовольно морщится. Вздыхает. — Королевская охота. Турнир. А потом свадьба и пир. Не много ли? — Я хочу поохотится. Бейлор пожимает плечами и старается не глядеть на неё. В последнее время слишком часто ему во снах приходит Мейкар. Смотрит в глаза молча, тихо, печально. Какой-то слишком старый. Бейлор пытается обнять его. Прижать к сердцу, уткнуться лицом в волосы, но Мейкар — грёза. Он ускользает из рук, будто правда соткан из лунного света и тоски. Бейлор после таких снов всегда просыпается с головной болью. Дженна всплескивает руками, вскрикивает, вызывая новую волну головной боли: — Но не неделю же! Приди в себя! — Может, я надеюсь, что меня на этой охоте задерёт медведь. — Думаешь, я не надеюсь? Но я не хочу находится в столице так долго. — Можем провести турнир на Драконьем камне. И свадьбу. — Чтобы толпа твоих рыцарей потоптала мои розы? — Не думаю, что рыцари будут гулять по саду. Я устал от этого унылого пейзажа. Бури и штормы красивые, конечно, но мне надоело. — Нежное столичное дитя. — Да. Хочу в лес. Скакать на коне. Кажется, что я скоро прирасту к какому-нибудь креслу. — Тогда лучше столица. Да и ничто не мешает тебе ездить верхом здесь. Но я всё равно хочу потом пригласить своих родителей и братьев и показать, как обжилась. Небольшой праздничный ужин. Ты можешь пригласить братьев. Но тех, при которых родители не будут дрожать. — А от чьего присутствия они будут дрожать? Их так пугает слабоумие Рейгеля? Они думают, что это заразно? — Их пугает принц Мейкар. Говорят, что на последней охоте в Штормовых землях брошенное им копьё раскололо надвое старый дуб. А ещё говорят, что все слуги Летнего замка и люди в окрестностях дрожат в ужасе от одного лишь упоминания его имени. Бейлор смеётся. Искренне, весело, заливисто. Его брат силён. Даже могуч. — Глупости. Как Мейкар мог расколоть дерево? — Дети растут, Бейлор. — Прошло всего два года. — Ты в четырнадцать уже участвовал в турнире и спешил Деймона. — Деймону тоже было четырнадцать. — А Мейкару уже сколько? Шестнадцать? — Семнадцать в конце года. Бейлор поправляет Дженну с лёгким смешком. А потом вдруг замирает. Осознаёт. Семнадцать. Сыну Мейкара скоро три. Расцвёл ли Мейкар? Как он теперь пахнет? Как выглядит? Насколько он стал выше, насколько раздался в плечах, каким стал теперь его голос? Бейлор встряхивает головой. — Можем провести охоту в Летнем замке. Или начать там в кругу семьи, а потом всем вместе отправиться в столицу. У тебя будет больше времени побыть с семьёй. — Твой брат уже наверняка выехал в столицу. Прикажешь ему возвращаться? Почему ты вообще распорядился об охоте, не предупредив меня? — Все свадьбы отмечают славной охотой. — Столичным детям делать больше нечего? Хочешь поохотиться — езжай в Чёрный Приют. У нас полно разбойников в горах — режь пока не надоест. — Это я оставлю на первый месяц супружеской жизни. — Думаешь, так я смогу от тебя родить? — Думаю словить грудью стрелу. — Я не согласна так рано оставаться вдовой. — Тогда яйцами. — Это мерзко. — Уже слышу, как язвительно ты бы хохотала. Кстати: по сути Дондаррионы дом Штормовых земель. Но вы так близко к Дорну, что я… Дженна вскидывает голову. Щурится недовольно, готовая почти зашипеть: — Мой дом — дом Штормовых земель. Дорнийцы веками были нашими врагами. — И в истории вашего дома нет ни единой истории о запретной любви с дорнийцами? — Нет, Ваше Высочество. Вы будете первым дорнийцем, с которым сольётся наша кровь. Бейлор фырчит. Гордая. Привыкнуть к Дженне оказалось проще, чем он ожидал. Она чуткая. Добрая. С интересным, сухим чувством юмора. С кинжалом в рукаве изящного платья. С твёрдой рукой, натягивающей тетиву лука. С ручным соколом и прекрасным боевым конём. Бейлор слышал, что Дианна ездит вместе с Мейкаром на охоту. Что супруги часто сходятся на тренировочном поле, скрещивая копьё и булаву. Дженна не любит охоту. На зверей. Но безжалостно расправляется с насильниками и убийцами. Люди Драконьего камня — эти глупые крестьяне в лачугах на скалах — молятся за здоровье Бейлора, благодаря богов за его справедливую руку. И совершенно не знают, что все эти решения принимает леди Дженна Дондаррион. Бейлор не обращал внимания даже на контрабандистов. Лишь после настойчивых просьб Дженны он приказал королевскому флоту ловить и казнить работорговцев на месте. Она даже заговорила с ним ради этого. Благодаря её же внимательности слетели со своих постов нескольких капитанов, отпускавших не всех пленников, или насиловавших их на корабле. Бейлор тогда сам ступил на корабль. «Глупый принц» — сказала ему Дженна, когда он отмахнулся от её подозрений. Когда убеждал в том, что королевские капитаны не посмеют насиловать. Он спустился в трюм, обвёл взглядом вшивых и тощих людей. Женщины, молодые совсем юноши, дети обоих полов. Они жались к стенам. Зажимали уши и жмурили глаза, дрожали. Втискивали в себя детей женщины — своих и чужих. И лежал на полу он. Едва ли старше Мейкара. Худой, белоснежный, молчаливый. Он пустыми глазами смотрел в стену, пока в безвольное тело долбился капитан и текла по коже кровь. Капитанов и всех насильников оскопили. И сослали на Стену, велев всем братьям Дозора сообщить об их преступлении. Едва ли евнуха из королевского флота ждала там участь лучше общей шлюхи. А мальчишку Бейлор забрал к себе пажом. Перевёл потом в конюхи. Тот лучше ладил с животными, чем с людьми. Проснулось от одного взгляда на тех детей в нём что-то другое. С того дня всех освобождённых с судов работорговцев возвращали домой или снабжали работой по приказу Бейлора и под строгим руководством Дженны. А мальчик остался при них. Выяснилось, что он даже младше Мейкара. Но заговорил новый конюх только через год. И ещё через три месяца он расцвёл. Бейлору пришлось обратить внимание на дисциплину среди слуг и рыцарей. Пришлось вбивать в головы: насиловать нельзя. Никого. Несколько рыцарей из знатных домов с позором были отосланы домой. Дженна не вызывает в Бейлоре любви или тёплых чувств. Но он не может отрицать: мать подобрала ему жену под стать. Жёсткая, волевая, уверенная, при этом отзывчивая и добрая. Она не носит меча, но её авторитет в замке никто не ставит под сомнение. И Бейлор её уважает. Будет славно, если его сын унаследует характер матери. Дженна выливает на него вино из кубка. Ворчит. — Я согласна на Летний замок. Не дозовёшься тебя. Но охоту проведём после свадьбы. Турнир и пир в столице. Потом отправимся к моим родителям. И погостим у твоего брата. Там и поохотишься. — Я напишу о наших планах отцу. Королева захочет поохотиться тоже. А как же твой праздничный ужин с семьёй? — Я просто не приглашу туда королеву и младшего принца. А ты меня прикроешь. — Тогда, боюсь, я не смогу присутствовать, жена моя. — А тебя никто и не приглашал, муж мой. Это забавно. Но не настолько, чтобы надолго удержать внимание Бейлора. Он вновь погружается в свои мысли. О Мейкаре. О Дианне. О племяннике. Если бы не деятельность Дженны, он бы давно затерялся в этих размышлениях и грёзах. Но невеста стабильно выдёргивает его за хвост в реальность, недовольная и ворчливая. Бейлор бы полюбил её, наверное, если б не родился уродом. — Я не шутил о любовнике. Можешь сделать его своим рыцарем. — Я подумаю. Бейлор подумывает съездить в Лис. Может, он отыщет там кого-то похожего на Мейкара. Может, это лишь плотское и всё пройдёт когда он повяжет замену Мейкара узлом и наполнит своим семенем. Может, там будет кто-то настолько похожий, что сам Бейлор забудет о том, кто с ним и ощутит какого это — быть с тем, кого любишь. Может. Он упрямо заменяет в своих фантазиях Мейкара на Дженну. Но во время гона только его лицо стоит перед глазами, будто выжженное на внутренней стороне век. Будто нет больше на всём мире других красивых людей. Может, в Лисе замена Мейкара понесёт от него. И Бейлор будет сгорать от стыда — нажил бастарда, — но любоваться ребёнком, представляя, какими бы были их с Мейкаром дети. И каким бы был живот Мейкара. И как бы потяжелела от молока его грудь. И как бы… Приходится дать себе пощёчину. Бейлор закрывает глаза. Вспоминает детство. Турнир. Ликующий Мейкар, болеющий за него всей душой. Сияющие глаза, широкая и гордая улыбка, причиной и адресатом которой был лишь он. Скоро они увидятся вновь. Решится ли Бейлор заговорить с ним? И захочет ли Мейкар говорить?

***

Дианна от столицы в восторге. Они даже не пытаются забрать своего мальчика у королевы Мирии, не спускающей внука с рук. Носятся по столице. Блошиный конец, гильдия алхимиков, крипта Таргариенов под септой Бейлора. Могила Завоевателя и его сестёр-королев близ Драконьего логова. И, конечно, само логово. Развалины, которые после Танца никто так и не пожелал восстанавливать. Следы когтей и пламени на камнях гнездовий. Кости. Мейкар по просьбе Дианны находит своё яйцо. Жемчужное, с бордовыми прожилками. Холодное. Позабытое. Мёртвое. Дианна настаивает на том, чтобы вновь положить его в огонь, как лежит вечно в жаровнях яйцо Дейрона. Королева Мирия благосклонно относится к отказу Дианны носить что-то кроме дорнийских платьев. Она бы, наверное, отказалась бы от тесных корсетов столицы тоже, если бы не статус наследной принцессы и королевы. Но Мейкару вольностей не дозволяют. Только столичная одежда. Бейлора и Дженну они встречают в гавани. Морской ветер треплет кудри Дианны, переплетает её пряди с серебром волос Мейкара. Она ёжится, недооценив морской ветер. Мейкар укрывает её своим тяжёлым чёрным плащом с серебряной вышивкой. Как четвёртый сын он не достоин алых и золотых узоров на своей одежде. Но это и не нужно. Дианне к лицу серебро. Разглядывая её Мейкар не замечает Бейлора. Только тычок локтем в бок и шёпот Дианны приводят его в чувство: — Гляди, какая красивая. И правда. Чёрное платье, тонкие пурпурные молнии, бегущие по юбке, рассыпанные на манжетах звёзды. Ветер безжалостно разбивает высокую причёску по столичной моде, перебирает каштаново-рыжие кудри. — Волчица Чёрного Приюта. Мать из Старков — великая честь. Северянки редко едут так далеко ради брака: невыгодно. Я встречала ту леди, когда слишком далеко заезжала на охоте в горах. Она смотрела на меня как на дерьмо. Впрочем, все Дондаррионы на всех дорнийцев смотрят как на дерьмо. Принц исключением не оказался, а? Она хихикает, тыкает Мейкара в бок снова. — На тебя она не будет смотреть как на дерьмо. Ты теперь её невестка. И пока она бездетна твоё положение в семье даже чуть выше. Дианна фырчит. Разглядывает вдруг Бейлора и Мейкара. — Вы же не будете бороться за власть? — Нет. Мейкар разглядывает Бейлора. Он не помнит щетины. И этих морщинок у глаз. И шрама на брови. Сама собой приходит улыбка. Это незнакомец. И для Мейкара, и для его жены. Они идут рядом друг с другом, но словно чужие. Нет меж ними ни капли тепла или даже намёка на него. Мейкар пожимает брату руку. Кланяется, как положено. Прохладное, вежливое приветствие по всем правилам. Так же он приветствует невестку. Придерживает платье Дианны и поправляет юбку, когда она залетает в седло. На пиру Мейкар едва сдерживает хохот от постоянных комментариев Дианны. Стоит весь красный на церемонии в септе, когда Дианна описывает лицо Бейлора словами «Чё такой грустный? Хуй сосал невкусный?». Отмечает краем ума пустую обречённость, с которой Бейлор смотрит на их с Дженной обвязанные лентой руки. Вспоминает свою свадьбу с Дианной. Надо будет предложить ей жениться ещё раз. Теперь по-настоящему. Чтобы клятвы были не вынужденные, а искренние. Чтобы Мейкар любовался перед ликом Семи своей женой, а не думал о Бейлоре. Бейлор упрямо не смотрит в зал. На лица гостей. Эта деталь заставляет Мейкара зло улыбнуться. Брат влюблён. И тот, кого он любит, наблюдает за его свадьбой, делающей теперь возлюбленных друг для друга недостижимыми. На пиру Мейкар и Дианна сидят от королевской семьи дальше всех. В центре стола молодожёны. Слева от невесты сидит её отец. Справа от Бейлора — королева Мирия. Счастливая, с пока что единственным внуком на руках. Рядом с ней её муж, дальше, уже когда стол поворачивает, сидят Эйрис и Рейгель. Где-то в середине пира они меняются местами. Коротко этой перемене улыбается Бринден. Деймон и его дети, Эйгор, Шира. И только в самом конце — Мейкар. Он меняется местами с Дианной по просьбе Ширы. Это правильно. Там, в начале стола, не те люди, что ему нужны. Здесь — жена и лучший друг. Мейкар любит их. Эта мысль заставляет его замереть. Улыбнуться. Вдруг накатывают слёзы. Да. Он любит Дианну. И этого буйного, громкого, суетливого оленя. Всего три года назад он перестал быть частью той семьи, что даровали ему боги при рождении. Но он обрёл другую семью. Драгоценную. И смех этих людей он узнаёт в гуле пиршества безошибочно. Вот над чем-то захохотал Дейрон. Хихикает Дианна — видно Шира особенно удачно пошутила над Деймоном. А вот низкий смех Лионеля. Горе-соблазнитель. Впервые за день смеётся Бейлор. Мейкар вскидывает голову. Дейрон засунул дяде в ноздрю стручок гороха и уже пристраивает куриную косточку к уху. Только сейчас Мейкар замечает длинные волосы брата, вплетённые в них на северный манер бусины. Он очень похож на портреты молодой королевы Мирии. И Дейрон больше похож на его сына. Смеются над проделками малыша Лионель и Дианна, ничего и никого не стесняясь. Неуверенно их смех подхватывают и остальные гости. Садится на спинку стула Бейлора ворон. Вырывает из его хвоста несколько длинных перьев Дейрон. Мейкару вдруг кажется, что это дурной знак. Задумчиво он ищет взглядом Бриндена. И видит в его глазах сомнение и волнение.

***

Свадьба оказывается делом скучным. Плащ, лента, клятвы. Бейлор отчаянно старается не смотреть на Мейкара. Ему кажется, что он треснет, если кинет на него хоть один взгляд в септе. Бейлор уже насмотрелся. Высокий. Красивый. Волосы до лопаток, серьги в ушах, прекрасно сидящий по фигуре наряд. Холодное лицо, безразличный взгляд. Но глаза Мейкара невыносимо теплеют, стоит его жене сказать хоть слово, стоит ему посмотреть на неё. Он всегда ходит, чуть склонившись в её сторону, внимательно слушает. Только она, их сын и Лионель Баратеон — причины его улыбок. Не Бейлор. Бейлор пытается поймать взгляд Мейкара и горько смеётся вечером, в темноте своих покоев. Он прячет лицо в ладонях. Мейкар просто не смотрит на него. Бейлор планировал попросить прощения. Он мечтает Мейкара ещё хоть раз обнять. Но не может подойти и заговорить. Он не знает этого юношу. И лишь он виноват в этом. Он мог бы сбежать с Драконьего камня раньше. Он мог бы не дать себя туда увезти. Он мог бы не прогонять Мейкара тем утром. Или хотя бы догнать. Ошибка. Одни ошибки. И это лишает его всего. Свадебный пир проходит для него как во сне. Тосты, поздравления, вино, мясо. Свежий воздух, ветер, небо, закат. Мейкар опять укрывает своим плащом продрогшую жену. Как тогда, в гавани. Бейлор готов этой Дианне Дейн перегрызть глотку, лишь бы без боли представить тяжесть этого плаща на своих плечах. Но наследному принцу никогда не познать то, что для простой дорнийки стало обыденностью. Мальчик милый. Он не похож на Мейкара внешне, но и мать, и братья узнают повадки и привычки. И смех. Бейлор жалеет о том, что предвидение — дар, их семью покинувший. Как бы он хотел узнать ещё в детстве, что будет дальше. Тогда он бы не допустил столько мелких, но страшных ошибок. С пира его уводит Бринден. Он теперь тоже молодой мужчина. Высокий, сухой, сильный. Молчаливый. Бейлор болтается в его руках и не может понять: куда делись все те годы? Где тощий, робкий мальчишка, покрасневший до ушей, когда Рейгель подарил ему свою игрушку? Куда делось их детство? Беззаботное, лёгкое. Они не избежали всех печалей, но ведь были счастливы. Бейлор скучает даже по короткому и глупому мятежу после смерти дедушки. Тогда казалось, что время тянется бесконечно медленно. Что впереди целая жизнь, долгая и яркая, полная смеха и радости. Когда Бейлор смеялся в последний раз? Когда время полетело стремительно, будто сокол? Куда всё исчезло? Бринден сбрасывает Бейлора со своих плеч на кровать. Пыхтит, сдувает с лица выбившиеся пряди. — О чём ты бормочешь? — Ты бы хотел детей? — Фу, Бейлор, — Бринден морщит нос, фыркает: — ты не в моём вкусе. Хмыкает. Садится рядом на край постели, поняв, что Бейлор слишком пьян, чтобы шутить. — Моё желание уже не имеет значения. — Почему? — Ты ведь знаешь. Я сбежал из замка к колдунье из гавани и купил у неё зелье для бесплодия. Рабочее. И для надёжности вспорол себе живот. Там, где эти дети росли бы, если б появились. Чуть не подох. — Почему? Глупый, пьяный вопрос. Бринден всегда был замкнутым. Король проникся к самым младшим бастардам своего отца родительской любовью, взял их под крыло, растил вместе со своими детьми. — Я видел, что творилось тогда с Мейкаром. Как он переживал свою выдачу в чужую семью. Я не хотел того же. Думал: если Мейкар не справляется, то куда мне? Я знал, что ты сможешь защитить лишь одного. Кажется, выражение лица Бейлора становится каким-то особенно трогательным. Бринден усмехается тепло, накрывает ладонь Бейлора своей. — Я не вменяю это тебе в вину, Бейлор. Я сделал этот выбор. Даже если придётся о нём однажды жалеть. Мне кажется, ты должен знать причину. Ты, конечно, однажды узнал бы. Но сейчас будто бы правильный момент. — Мне жаль, Бринден. — Не стоит. Я и не собираюсь ни от кого рожать. Бейлор усмехается. Отгибает воротник его чёрных одежд. Он не знает наверняка, но чует тонкий, едва заметный запах, что уже навсегда осел на коже Бриндена. Так странно осознавать, что тот мрачный и молчаливый мальчишка вырос. Что это — его дядя. Едва заметный, будто бы робкий, неуверенный укус на ключице. Словно альфа просто не решился оставить настоящую метку на шее. И не решился оставить след более явный, значимый. — Врать надо о деталях. Ты ведь обожал повторять это всем нам. — Это пройдёт. — Отец ищет ему жену. Поверь: решишь, что вам так лучше — отравишь вам обоим жизнь. Проси о снисхождении и королевской милости. Если ты правда бесплоден он позволит. — Рейгель говорит, что у моего сына будет четыре могилы вместо семьи. — Рейгель просто безумен. Он говорит, что я убью Мейкара, но поднимется разве моя рука хоть на одного из вас? — Дейнис тоже считали безумной. Ты знал, что её отец заставил её покляться ответить за лжепророчество, если бы Рок не грянул? Она поклялась, что позволит мелким драконам рвать себя на куски, если её сон не сбудется. За спасение всего рода она получила лишь титул, оставшийся для нас в веках. И ничего более. Мне кажется, Рейгель смотрит куда-то вдаль, Бейлор. Стоит к нему прислушаться. А теперь спи, брат. — Нет. Расскажи, что было тогда с Мейкаром? Почему ты решил, что не справишься? Бринден стягивает с Бейлора сапоги. Помогает снять свадебный наряд, укладывает в постель. Вздыхает. Говорит мягко, ласково поглаживая по волосам: — Ты же знаешь его характер. Он — нежная натура, но стальная воля. Удивительное дело. Но мне казалось, что он надломлен. Я боялся думать, что будет со мной, если уж дал трещину крепкий, как наковальня характер Мейкара. А меня не было. Это страшно. Бейлор обещает Бриндену, что всё будет хорошо. Тихо скрипит запирающаяся за ним дверь. Бейлор дрожащими руками достаёт из потайного кармана платок. Солнце и месяц. Мальчишка. Скоро придёт Дженна. Но, пока он один, Бейлор прижимает платок к груди, сворачивается вокруг него клубочком. Глупец. Он прижимается губами к перстню. Там, где украденный им осколок любви Мейкара. Как же он жалок. И как же он пьян. А Мейкар где-то там. Со своими смеющимися женой и сыном. Бейлор вздрагивает от прикосновения к волосам. Дженна смотрит с усталым пониманием. Слава Семерым: она не замечает платок. — Мне жаль. Муж мой. — Мне тоже, Дженна. Бейлор впервые зовёт её по имени. Он видит во взгляде Дженны, обращённом к звёздам, отражение своей тоски по несбывшемуся. Жена отходит к креслу и холодному камину. — Мы должны. — Должны. Это — пытка. Бейлору жаль её. А она не хочет его. Вот они и встретились: вялый член и сухая вагина. Кто-то смеётся за дверью на три голоса. Бейлор не узнаёт смех. Бейлор хочет умолять, чтобы после этой ужасной для них обоих ночи Дженна понесла мальчика. Он засыпает на самом краю постели. И она тоже. Как можно дальше друг от друга.

***

Пьяные Дианна и Лионель висят на плечах Мейкара. Дуют ему в уши, находя это безумно смешным. Хохочут, горлопанят неприличные трактирные песенки. Подпевает им Мейкар. Дианна и Лионель заставляют его замереть у какой-то двери. С опозданием Мейкар узнаёт в ней покои Бейлора. Не было для него когда-то ничего роднее этой двери. За нею был дом, была безопасность, любовь. — Как-то слишком уж тихо для молодожёнов, — тихонько хихикает Лионель. Подхватывает эту тему Дианна. Шутит. Они смеются все вместе. Шикают друг на друга, призывая к тишине. Мейкар укладывает Дианну и Лионеля в постель в своих покоях. Стягивает с пьяниц сапоги, переодевает, сам без сил падает рядом с Дианной. Скоро они вернутся домой.

***

На прощание крепко Бейлора обнимает отец. Мягко, легко обнимает Рейгель. С матерью отец прощается нежным поцелуем в лоб и объятием. Так же он провожает Эйриса. Пожимает руку Бриндену. И, поджав губы, кивает Мейкару. Тот отвечает отцу с той же холодностью, тем же презрением и разочарованием на лице. Мелькает во взгляде отца что-то похожее на смесь ужаса и узнавания. Мейкар забирает своего сына у королевы, устраивает его в перевязи на груди, влетает в седло. Дразнит его курочкой-наседкой леди Дианна. Бейлор, кажется, всего второй раз в жизни видит мать верхом. Бринден подаёт руку Эйрису, помогая взойти по узким ступенькам в карету. Сам садится в неё следом. Лорд и леди Дондаррион тоже едут верхом. Дженна рядом с ними и братом. Только Бейлор будет ехать один, без спутников. Но это даже хорошо. Он не хочет говорить с королевой. И со своей женой. Он должен ехать чуть впереди, во главе процессии. Охота — его прихоть. Он тащится в конце. Разглядывает спину Мейкара так, будто за первый же день пути не запомнил её в мельчайших деталях. Ему от этого больно. Но эта боль кажется правильной. Бейлор уверен в том, что заслужил это. И должен прочувствовать всё это сполна. Потому дорога для него кончается слишком рано. Оставив гвардию рядом с каретой, королева пускает свою лошадь галопом. Она летит по дороге. Со смехом срываются за ней следом Дондаррионы, Мейкар с женой и Лионель Баратеон. Мейкар держит поводья лишь одной рукой. Второй он прижимает сына в перевязи к груди. По пояс из кареты высовывается Эйрис. Смеётся, наблюдая за скачкой. Кивает замешкавшемуся Бейлору Бринден. Бейлор рискует сравняться с Мейкаром. Ветер путает его длинные волосы, позвякивают бусинки и серьги, путаются в серебряных прядях солнечные лучи. Сверкают на свету редкие золотые волоски, о существовании которых Бейлор не подозревал даже. Мейкар поворачивает голову. Они встречаются взглядами. У Бейлора перехватывает дыхание. Оспины, лёгкая щетина, сверкающий счастьем взгляд, широкая улыбка. Мейкар подмигивает. Бейлор придерживает солнце. Он лишний. Улетают вперёд две семьи. Солнце фырчит, недовольный переходом с галопа на шаг. Бейлор оглядывается назад. Эйриса больше не видно из окна кареты. И задёрнуты шторки. Бейлор отпускает поводья. Солнце выбирает их путь. Бейлор приезжает в Летний замок лишь на закате. Стук копыт сразу после него. Спрыгивает почти на ходу с коня Мейкар. И проходит мимо, будто Бейлора вовсе нет.

***

Королева пускает лошадь галопом неожиданно. Следом за ней срываются штормовые люди — Дондаррионы всем составом и Лионель. Лишь на миг отстаёт от них Дианна. Мейкар бьёт месяца пятками по бокам, летя следом. Оглядывается, уже стоя в стременах. Бейлор смотрит в карету. Но Месяц уже несёт Мейкара прочь. Отступает под счастьем от скачки горькая, въевшаяся в него обида. Мейкар жмурится, узнавая галоп Солнца, его плавное замедление, иноходь. Мейкар подмигивает Бейлору. Звонко хохочет с выражения крайнего удивления на его лице. Подставляет личико ветру Дейрон. Засыпает вопросами о том, когда же у него появится собственная лошадка. Мейкар прижимает сына к себе крепче, до дрожи боясь вдруг его уронить. Обещает, что лошадка скоро появится. Королева соскакивает с лошади почти на ходу. Мейкар с удивлением узнаёт в этом нехитром движении свою дурацкую манеру, над которой неустанно потешаются Дианна и Лионель. Он, как и мать, перекидывает ногу через голову коня. Бейлор, кажется, делает так же. Мейкар оглядывается. Бейлора нет. Смеётся над неспешностью наследника королева. И только через два часа, когда Мейкар уже изводит себя сотней фантазий о смерти Бейлора, начинает хмуриться королева. Но только Мейкар отправляется в поля искать брата. Трубит в рог Лионель, призывая его обратно. Мейкар ненавидит Бейлора за глупость. И только объятия Дианны гасят его злость и страх. Её объятия — самое правильное, что есть на свете. Будь она чуть выше и крепче было бы вообще идеально. Эта мысль вызывает в Мейкаре смех. Тогда бы она была как Бейлор в юбке.

***

Дейрона оставляют с няньками. Мейкар и Дианна вылетают в свой лесок у Летнего замка с рассветом. Бейлор с удивлением замечает в руках Мейкара копьё. Он выезжает на охоту тоже, с луком и стрелами. И только уже глубоко в лесу задумывается: а зачем ему охотиться? Раньше он отстреливал кроликов, лис и волков для воротников и шуб родным. Но в нём больше нет желания искать для матери лисиц. Не хочется и порадовать чем-то короля. Бейлор отстреливает кроликов. Эйрис часто и сильно мёрзнет. Взбрыкивает Солнце. Бейлор натягивает тетиву, рычит под копытами коня лисица. Бейлор отдаёт ей двух кроликов. Жмутся к пушистому животу матери щенки. Бейлор задумывается: сколькие малыши погибли по его вине, не дождавшись своих матерей и отцов? Он любил охоту. Любил улыбки братьев и родителей, когда они примеряли одежду из зверей, что он для них ловил. Эйрису не нужно, чтобы Бейлор велел портным сшить ему наколенники, носки и муфты. Для этого у него есть Бринден и его не знающие промаха стрелы. А в охоте больше нет никакого смысла. Бейлор забирается на дерево. Отходит на пятнадцать шагов Солнце, заваливается на бок в солнечном свете. Греется. Что он вообще здесь делает? И что делать ещё неделю? Предложение Дженны в Красных горах поохотиться на разбойников кажется гораздо соблазнительней, чем в начале. Во всём этом нет смысла. Вечером Дондаррионам накрывают в отдельном зале. Они смеются так, что слышно даже через закрытые двери и коридор. Смеются в главной столовой Мейкар с женой и другом. Неодобрительно косится на них королева. Бейлор гуляет по Летнему замку. Отмечает сильно изменившийся интерьер. Чувствуется, что теперь здесь живёт дорнийцы. И кажется, будто даже каменные стены пропитались любовью и домашним теплом.Бейлор старается не смотреть на Мейкара, носящего у себя дома только дорнийские одежды. Безумие, как ему идёт. И серьги в ушах. И кольца на пальцах. И укусы, видные лишь частично из-под одежды. Ещё Мейкар часто носит жену на руках. Кружит её, целует, улыбается лишь ей и глядит так, будто Дианна Дейн — центр мироздания. Бейлор понимает: Мейкару не нужен этот разговор. Мейкару не нужны извинения. И Бейлор. Он хочет только пережить эту неделю, всего на второй день кажущуюся ему бесконечной. Они все переезжают в шатры на окраине Королевского леса. Бейлор с Дженной спят в одной постели. Но так далеко друг от друга, что меж ними можно положить ещё троих человек. Подолгу гуляет в сопровождении Бриндена и его лука Эйрис. Забивает вместе с Лионелем медведя Мейкар. Копьё из туши зверя вытаскивают три рыцаря. А вонзила его так глубоко и крепко лишь одна рука. Та, что ласково заправляет жене за уши кудри. Шкуру медведя отдают мастерицам, веля сшить для принца одеяло. Этот принц — Дейрон. Бейлор просто ездит по полям. Съезжаются потихоньку в их лагерь на окраине леса мелкие лорды со своими мелкими подарками и поздравлениями. На шестой день охоты должен быть прощальный пир. Мейкар к этому дню забивает вепря. Бейлор хочет на Драконий камень. На голые, серые скалы. К воющему ветру, бушующему морю, крику чаек. Бейлор скучает по ледяному ветру, будто бы желающему выдуть душу. Он хочет обратно в свою беседку на краю обрыва. Он укоряет себя за это. За зависть, за слабость, за молчаливость. Каждый вечер перед сном в красках сам себе расписывает то, насколько он жалок и мерзок. Ощущает себя от этого червяком. Задумывается вдруг: а если Мейкар испытывал то же? А Бейлора не было рядом. Он никогда не был достоин этого мальчишки. Этого сокровища.

***

Дианна словно летит. Как ловкая дань петляет меж деревьев, постоянно оглядываясь через плечо. Подмигивает, смеётся, дразнит. А потом исчезает. И её запах тоже теряется в переплетении ароматов леса. На мгновение Мейкар окунается в настоящий ужас. Всё кончилось. Он бежит сломя голову. А Дианна ловит его за плечи, вбивает в дерево, привстав на носках утыкается носом в шею. Показалось. Мейкар запрокидывает голову, открывая ей шею. Он готов на всё. Он жаждет почувствовать её клыки на себе. Если сейчас жена дёрнет Мейкара за плечо, роняя на колени, он подчинится. Упадёт к её сапогам, обнимет за бёдра, уткнётся лицом ей между ног. Дианна хихикает, обнимает за шею, лукаво шепчет в губы: — О чём же таком ты сейчас думаешь, мой принц? — Разве не о том же, о чём ты? Он будет собирать её смазку губами. Проникать внутрь языком, поддерживать под дрожащие бёдра, вслушиваться в тихие стоны. Прикрыв глаза позволит ей тереться о своё лицо в погоне за оргазмом. И, вернувшись в лагерь, Мейкар будет пахнуть ею. Дианна и правда приспускает штаны. Целует Мейкара, мягко давит на плечо. Он жадный. Она научила его, как надо. Дианна зарывается пальцами в его волосы, сипло хвалит за старание. Её запах — возбуждённая альфа — разливается, забивается в нос, впитывается в кожу, волосы, одежду. Мейкар не может дождаться своего цветения. Если он будет омегой, то её зубы вопьются в его шею. И Мейкар сцелует свою кровь с её губ. И будет носить её детей, если она пожелает. Если он будет альфой, то посвятит себя только ей. Уговорит позволить запечатлеться на ней. Чтобы никто кроме Дианны не существовал для него. Но для начала надо зацвести. Хоть как-нибудь. Хоть кем-нибудь. Не может же он быть одним из обычных? Дианна платком вытирает ему лицо. Мейкар знает: на платке вышит дракон, а над ним — падающая звезда. Дианна — его путеводная звезда. Мейкар думал, что «Я убью за тебя» — всё равно, что признание в любви. О, как же страшно он ошибался. Как же был глуп и наивен. Он не хочет убивать за Дианну. Он может и будет, если понадобится. Но он хочет быть с ней нежным. Тихо слушать все её глупости, запоминать, отмечать про себя детали. Он хочет любить её. Хочет быть ей опорой, безопасным домом, тихой гаванью. Чтобы в его объятиях она расслаблялась полностью, забывала о заботах и страхах, полагаясь на него. Мейкар хочет быть с ней рядом несмотря ни на что. Иногда режет сердце короткая мысль: «Всё то же я делал для Бейлора». Но эта горечь не задерживается в нём надолго. Дианна опускается к нему на колени. Целует нежно, глубоко. Жена. Она шепчет в алое ухо о том, какой Мейкар славный. Какой он хороший, старательный, ласковый. Кончиками пальцев касается обнажённого члена, кутает его в платок и велит кончать. Кто Мейкар такой, чтобы не подчиниться своей жене? Дианна сминает платок. Она таких от скуки вышила сотни. Такими платками утирают сопли Дейрону, пьяные слюни Лионелю, пот Мейкару. Дианна отбрасывает платок прочь. Сваливается с Мейкара, прижимается боком к его боку. Залихватски свистит. Ей в ответ ржёт её конь. Шторм находит их через несколько жалких минут, а вот Месяца на горизонте не видно. Дианна порывается отправиться на поиски, но Мейкар подсаживает её на коня, залезает следом сам и утешает. Месяц знает этот лес. Наверняка ему просто надоело ждать, и он вернулся в лагерь. Это оказывается правдой. Месяц находится рядом с Солнцем, ворчливо на него фырчащий. Он отбирает у второго коня яблоко, кусает его за ухо. Смеётся над ними Дианна: «И правда кони как свои хозяева». Она сталкивает Мейкара со своего вороного Шторма, спрыгивает к нему в руки. Мейкар, конечно, ловит её. И кружит. Сверлит их взглядом Бейлор. Отворачивается. Мейкар тлеет от тихого злорадства. Ему так и хочется сказать: «Смотри. Я счастлив и без тебя. Я могу без тебя». Но он, конечно, молчит. Отворачивается. Не смотрит больше на брата. Зачем вообще такое Бейлору говорить? Какая глупость. Спотыкаясь, бежит к ним Дейрон. Дианна ловит его, поднимает на руки, укладывает малыша себе на грудь. Дейрон цепляется ручками за волосы Мейкара. А он держит их обоих. Его сокровище. Драгоценные. Они важнее всего мира. — Вы такая славная семья. Мягкая улыбка. Ласковый голос. Женщина щурится Дейрону, смешно надувает губы и корчит рожицу, но мальчик только хмурится. — Мама, тёте плохо? Неловко кашляет Дианна, протягивает ей руку невестка, мягко смеясь: — Можно ли в будущем звать вас сестрой, леди Дейн? Только сейчас Мейкар как следует рассматривает леди Дженну. Она красивая. Кудри до пояса, коричнево-медные. Чёрные глаза, белоснежная кожа, прекрасно сидящий на изящной фигуре охотничий костюм. Тугой военный лук за спиной. Дианна хлопает Мейкара по плечу и он аккуратно ставит её на землю, забирает сына. — Правда ли, что Дондаррионы часто охотятся? Да ещё и на людей? Любопытство Дианны беспардонное, наглое, искреннее. Это удивляет белокожую леди Дженну и она улыбается, кивает головой. Видно в каждом её движении и взгляде степенное благородство, простое осознание того, что она выше многих. — В Красных горах много разбойников. Мы и правда отлавливаем их, но редко убиваем в процессе. Стене нужны люди. Она будет хорошей женой Бейлору. Истинная аристократка. Мейкар обменивается с невесткой парой пустых, вежливых фраз и уходит, оставляя их с Дианной наедине. Дейрону пора спать. Его догоняет Бейлор. Но молчит. Кажется, разглядывает племянника. Но это неважно. Дейрон просит спеть ему колыбельную о Нимерии и Мейкар, конечно, поёт. Замирает от этого Бейлор. Не решается войти в шатёр. Мнётся у входа — Мейкар слышит и чует его. Но когда он выходит, укачав сына, Бейлора нет. «Трус» — почему-то думает Мейкар. И сам себе не может объяснить почему.

***

Пир гремит в Летнем замке с рассвета до заката. Ближе к полуночи септон проводит ещё одну свадебную церемонию в саду Летнего замка. Только для семьи Дондаррион. Дианна утаскивает Мейкара с праздничного ужина в покои, валит на постель, седлает. Кажется, скоро у неё будет гон. А потом отсылает на кухню за вином и сладостями. Бейлор, неожиданно появившись из темноты коридоров, ловит Мейкара за руку. Перехватывает за воротник, вбивает в колонну, рычит в лицо: — Ты трахался на моей свадьбе. У Мейкара на мгновение перехватывает дыхание от накатившей на него волны феромонов. Первый порыв, что рождает в нём этот запах — прижаться ближе. Уткнуться носом в шею, вдохнуть аромат, слизать с кожи пот, впиться клыками в кадык, в бьющеюся на шее жилку, в железу. Пометить. Заявить одним лишь укусом: это моё. И рык Бейлора почему-то отдаётся теплом в животе. Мейкар отталкивает брата от себя. — Тебе какое дело? — Это моя свадьба. — Это моя жена. — Какая жена? Вы женились лишь чтобы всё королевство не шушукалось о твоём бастарде и о её шлюшьих… Мейкар не даёт брату договорить. Бьёт не задумываясь. Бьёт со всей силы, как не позволял себе никогда. Бейлор падает. И как же пахнет его кровь. Она заливает тёмные губы, шею, свадебный камзол, колени. — Не смей так говорить о моей жене. Бейлор смотрит с обидой. Слизывает кровь с губ, морщится, сплёвывает. И даже не пытается встать. Мейкар хочет опрокинуть его. Наступить на грудь, вдавить в пол, увидеть боль на лице. Что угодно, лишь бы не видеть больше в лежащем на полу Бейлоре что-то такое ломкое, хрупкое, нежное, обиженное. Мейкар сплёвывает брату на ноги. Уходит. Дианна по началу не замечает ничего странного. Читает книгу, развалившись на постели. Мейкар смывает кровь Бейлора с рук. В каком-то странном порыве, оглянувшись на жену, украдкой подносит к носу. Слизывает капельку. И почти по локоть засовывает руки в таз с водой. Дианна вдруг садится в постели. Отбрасывает книгу, подходит к Мейкару. От её ладони на загривке пробивает дрожью. Она тянет к себе, утыкается носом в шею, легко, едва-едва прикусывает кожу. Горячий, мягкий язык скользит, обжигает. Она вздыхает: — Ты зацвёл. — Разве? — Да. Дианна сильная. Мощный толчок — Мейкар валится на кровать. Дианна впивается в шею. Это больно. Это ощущается странно и правильно. Мейкар прижимает её к себе крепче. Слизывает кровь с её губ, с коротким стоном трётся о её пах. Больно. Он так возбуждён, что это больно. Дианна рычит, срывает с них обоих штаны, резко садится на член. Жадная. Яркая. Крепкие ладони сжимаются на шее Мейкара. — Если честно, я думала кем ты будешь. Муж омега — это интересно. Но трахаться с другим альфой… Она не договаривает. Стонет, закусив губу. Тихо ругается, вертит бёдрами, вздыхает: — Узел… Мейкар… Рано. Всё-таки неправильно, что она душит его. Мейкар отцепляет её руки от своей шеи, переворачивает их, за бёдра тянет Дианну ближе. Хорошо. Он отдавался ей в гон. Скулил, позволял наполнять себя, вертеть, как угодно. И по шальной улыбке Дианны он понимает: ему можно то же. От этого простого, молчаливого разрешения у него темнеет в глазах. Он рычит, толкается, кончает и продолжает. Дианна выбивается из сил. Она едва дышит, блестит от пота, но всё равно обнимает ногами за талию, притягивает ближе к себе, велит продолжать. Шепчет о ребёнке. О том, что она готова спорить: после такого она точно понесёт. Она так хочет второго ребёнка. И так печально, что у них так и не получилось пока что его зачать. Это окончательно лишает Мейкара сознания. Остаётся только дикая потребность заставить её дрожать, скулить, кричать. И наполнять. Он шепчет ей о своей любви, заставляя задыхаться от ласки и поцелуев. По одному её короткому «Хватит» с рыком отрывается от неё и падает рядом, сжимая в кулаке член. Только по окончании первого гона он понимает, что пропустил отъезд Бейлора. Сам себя укоряет за поведение как у животного. Но сожаление слабое, почти ненастоящее. Целую неделю он ублажал Дианну, наполнял её, заставлял скулить, стонать, умолять продолжать. Её вкус остаётся на губах надолго. Её укусы и царапины сходят с белой кожи долго. И что-то внутри упрямо настаивает: в её чреве вновь зарождается жизнь.