Ошейник и лезвие

Утро пришло слишком быстро, и вместе с ним — боль. Алексей проснулся от того, что каждый мускул в теле горел, словно его пропустили через мясорубку. Задница пульсировала, горячая и разбитая, а внутри всё ещё ощущалась вязкая тяжесть спермы Кейна, которая медленно вытекала на простыню под ним. Он лежал на огромной кровати в комнате, куда его перенесли ночью — не подвал, а настоящая спальня с тёмными шторами, тяжёлой мебелью и запахом дорогого дерева. Руки больше не были прикованы, но ошейник остался: чёрный, кожаный, с металлическим кольцом спереди, он сидел плотно, напоминая о каждом вдохе. Алексей сел, поморщившись, и сразу увидел его. Виктор стоял у окна, уже одетый в свежую чёрную рубашку, и пил кофе, глядя на него с тем же спокойным, хищным интересом. На столе рядом лежал нож — тот самый, вчерашний, чистый теперь, но всё равно угрожающий. — Доброе утро, моя собственность, — произнёс Виктор, не поворачивая головы. — Как спалось? Жопа не сильно болит? Алексей стиснул зубы. Вчерашняя слабость — стоны, слёзы, оргазм без рук — жгла изнутри хуже любой раны. Он ненавидел себя за то, как тело предало его. Ненавидел Кейна ещё сильнее. — Пошёл на хуй, — выдавил он, вставая с кровати. Ноги дрожали, но гордость толкала вперёд. — Контракт подписан, но я не твоя кукла. Я не буду… Он не успел договорить. Виктор поставил чашку и в два шага оказался рядом. Рука схватила Алексея за горло, прижимая ошейник так, что кольцо врезалось в кадык. — Ты будешь всем, чем я скажу, — сказал он тихо, почти ласково. — И сейчас ты будешь молчать и принимать наказание за то, что открыл свой поганый рот. Он толкнул Алексея обратно на кровать лицом вниз. Тот попытался вывернуться, ударить локтем, но Виктор был быстрее и сильнее. Колено придавило его между лопаток, а рука уже тянула за бёдра, поднимая задницу вверх. Алексей дёрнулся, но цепь от ошейника, которую Виктор мгновенно пристегнул к изголовью, натянулась и не дала пошевелиться. — Нет! Не смей, сука! — зарычал он, но голос сорвался. Виктор только усмехнулся. Он не стал раздеваться полностью — просто расстегнул брюки, выпустил уже твёрдый член и плюнул на него. Без единого слова раздвинул ягодицы Алексея пальцами, глядя на вчерашнюю работу: покрасневшую, слегка опухшую дыру, из которой всё ещё сочилась сперма. — Уже мокрый. Моя сперма всё ещё внутри тебя, и ты уже течёшь снова. Жалкое зрелище. И вошёл. Не так резко, как вчера, но всё равно без подготовки, глубоко и жёстко, одним длинным толчком, который заставил Алексея завыть в подушку. Боль была свежей, острой, но теперь к ней примешивалось что-то ещё — то самое предательское тепло, которое разливалось по низу живота. Виктор начал двигаться размеренно, сильно, каждым ударом вбиваясь до самого конца, шлёпая бёдрами по ягодицам. — Ты думаешь, можешь сопротивляться? — рычал он, наклоняясь ближе. — Думаешь, я позволю тебе играть в героя? Рука потянулась к ножу. Алексей почувствовал холодное лезвие на внутренней стороне бедра — там, где кожа была тонкой и чувствительной. Сердце заколотилось. — Не надо… — выдохнул он, но Виктор уже провёл. Разрез вышел неглубоким, но длинным — от середины бедра вверх, к паху. Кровь выступила сразу, яркая, тёплая, потекла тонкой струйкой по коже, смешиваясь с потом. Боль была острой, жгучей, как поцелуй огня. Алексей всхлипнул, тело сжалось вокруг члена Виктора. — Вот так, — прошептал тот, ускоряясь. — Чувствуешь? Каждая капля — это моё. Он наклонился и слизнул кровь языком, прямо во время очередного глубокого толчка. Горячий, влажный язык прошёлся по разрезу, собирая красное, и Алексей почувствовал, как внутри всё переворачивается. Боль и удовольствие сплелись в один тугой узел. Его собственный член болтался между ног, твёрдый, капающий, и каждый толчок Виктора заставлял его биться о простыню. — Плачь, — приказал Виктор, проводя ножом ещё одну линию рядом с первой. — Плачь, пока я ебу тебя. Я хочу видеть, как ты ломаешься. Алексей пытался держать себя в руках. Пытался. Но слёзы уже текли — первые настоящие, не от боли в жопе, а от чего-то глубже. От унижения. От того, как тело реагировало: стенки сжимались вокруг толстого члена, простата горела от каждого удара, а кровь на бедре делала всё ещё грязнее, ещё горячее. Виктор слизывал её снова и снова, рыча от удовольствия, трахая всё жёстче, пока комната не наполнилась мокрыми шлепками, хрипами и запахом меди и секса. — Ты уже не оперативник, — шептал Виктор ему в ухо, вгоняя член по самые яйца и крутя бёдрами. — Ты моя пизда с ножевыми метками. Кончай, сука. Кончай от моей крови и моего хуя. Алексей кончил с рыданием — громким, сломленным, тело сотряслось так, что цепь зазвенела. Сперма выплеснулась длинными струями на простыню, а Виктор продолжал долбить его, продлевая оргазм до боли, пока сам не излился — горячо, густо, добавляя свою порцию в уже переполненное нутро. Когда он вышел, Алексей обмяк, дрожа всем телом. Слёзы не останавливались. Виктор перевернул его на спину, посмотрел в мокрые глаза и провёл пальцем по свежему разрезу, размазывая кровь. — Красиво, — сказал он тихо. — Следующий порез будет там, где ты точно почувствуешь. И ты сам попросишь меня об этом.