Ошейник и лезвие

Вечер опустился на особняк тяжёлым, душным покрывалом, и Алексей уже знал: сегодня его сломают не только в четырёх стенах. Виктор вошёл в спальню без стука — в идеально сидящем чёрном костюме, который подчёркивал каждую линию его мощного тела, — и бросил на кровать такой же костюм для него. Чёрный, строгий, с белой рубашкой, но без галстука. Ошейник остался на месте: кожаный, с серебряным кольцом, которое Виктор тут же пристегнул к короткой цепочке, спрятанной под воротником. — Надевай, — сказал он спокойно, словно речь шла о деловой встрече. — Сегодня ты будешь учиться вести себя на людях. Мои партнёры приезжают через час. Ты будешь молчать. Ты будешь на коленях. И ты будешь сосать мой хуй весь ужин, пока они будут делать вид, что ничего не происходит. Алексей замер, глядя на него с ненавистью, которая уже начала смешиваться с чем-то тёмным и липким — страхом и возбуждением одновременно. Свежий порез на бедре под брюками жёг, напоминая о том, как Виктор слизывал его кровь всего несколько часов назад. — Ты больной ублюдок, — прошипел он, но всё равно начал одеваться. Руки дрожали. — Я не буду… Виктор схватил его за волосы, запрокинул голову и прижал лезвие ножа к нижней губе — легко, но достаточно, чтобы кожа напряглась. — Ты будешь. И если хоть капля спермы вытечет у тебя изо рта на пол — я порежу тебе язык. Понял? Алексей кивнул, сглатывая ком в горле. Встреча проходила в огромной столовой на первом этаже — длинный стол из тёмного дуба, приглушённый свет люстры, пятеро мужчин в дорогих костюмах. Все они знали Кейна. Все они знали, что значит быть его «собственностью». Никто не смотрел прямо на Алексея, когда Виктор ввёл его за цепочку ошейника, но напряжение в воздухе было густым, как дым. — Садись под стол, — тихо приказал Виктор, занимая своё место во главе. Алексей опустился на колени между его ног. Ковёр был мягким, но колени всё равно сразу заныли. Он услышал, как Виктор расстёгивает брюки под столом, как тяжёлый, уже полутвёрдый член вываливается наружу, ударяясь о его щёку. Запах — мускусный, мужской, с лёгкой ноткой вчерашней спермы — ударил в ноздри. — Открой рот, — прошептал Виктор сверху, накрывая его коленом, чтобы никто не увидел. Алексей открыл. Член вошёл сразу глубоко — толстый, горячий, заполняя рот до самого горла. Он подавился, слёзы мгновенно навернулись на глаза, но Виктор только надавил рукой на затылок, заставляя взять ещё глубже. Ужин начался. Голоса партнёров звучали спокойно, деловито — обсуждали поставки, территории, деньги. Никто не упоминал, что под столом у Кейна стоит на коленях мужчина с членом во рту. Но все знали. Алексей слышал, как один из них кашлянул, когда Виктор слегка толкнул бёдрами вверх, вгоняя член ещё глубже. Слюна текла по подбородку Алексея, капала на рубашку. Он дышал носом, стараясь не шуметь, но горло уже сводило судорогами. Виктор ел одной рукой, второй — держал его за волосы, медленно, лениво трахая его рот. Не сильно, чтобы не привлечь внимания, но достаточно, чтобы головка каждый раз упиралась в глотку. Алексей чувствовал, как член пульсирует на языке, как по нему стекает предэякулят — солоноватый, густой. Его собственный член в брюках стоял колом, трусы уже промокли. Он ненавидел себя за это. Ненавидел, как тело реагировало на унижение, на то, что все эти влиятельные мужчины знают, что он — просто рот Кейна. Прошло двадцать минут. Потом сорок. Алексей уже не чувствовал коленей. Челюсть ныла. Слёзы текли по щекам, смешиваясь со слюной. Виктор иногда останавливался, давая ему пару секунд передышки, а потом снова вгонял член по самые яйца, прижимая его лицо к паху. Под столом пахло потом, слюной и властью. — …и по поводу Морозова, — вдруг сказал один из партнёров, и Алексей вздрогнул. — Ты правда думаешь, что он не сорвётся? Виктор усмехнулся сверху, толкнув бёдрами сильнее. Член полностью перекрыл дыхание. — Он уже не сорвётся, — ответил он спокойно. — Посмотрите на него. Он там, где ему и место. Алексей всхлипнул вокруг члена, и в этот момент Виктор кончил — резко, без предупреждения, заливая ему горло густыми, горячими струями. Алексей глотал судорожно, захлёбываясь, часть спермы вытекла из уголков рта. Он кашлял, но Виктор держал крепко, не давая оторваться, пока последняя капля не оказалась проглочена. Ужин закончился. Партнёры ушли, не глядя вниз. Виктор вытащил член, вытер его о щёку Алексея и застегнул брюки. — Молодец, — сказал он тихо. — А теперь домой. Дождь начался, когда они вышли на улицу. Тяжёлый, холодный, хлещущий по асфальту. Машина стояла у самого входа — чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Виктор не стал сажать Алексея внутрь. Он толкнул его на капот, лицом вниз, прямо под ливень. — Руки на капот, ноги шире, — рыкнул он, расстёгивая брюки на ходу. Алексей послушался. Дождь мгновенно промочил костюм до нитки, рубашка прилипла к телу, ошейник тяжёлел от воды. Виктор задрал ему брюки и трусы вниз одним движением, раздвинул ягодицы и вошёл — резко, без подготовки, по самые яйца. Боль была мгновенной, ослепительной. Алексей закричал, но дождь заглушил звук. — Вот так, — прорычал Виктор, начиная долбить его жёстко, глубоко, каждым толчком вбиваясь до предела. — Под столом ты был хорошей соской. А теперь будешь моей мокрой пиздой на капоте. Он трахал его яростно, не жалея. Бёдра шлёпали по мокрым ягодицам, дождь стекал по спине Алексея, смешивался с потом и слюной. Виктор схватил его за цепочку ошейника, натягивая, как поводок, заставляя выгнуться. Нож появился в его руке — холодное лезвие прошлось по мокрой коже поясницы, оставляя тонкий, жгучий разрез. Кровь сразу смешалась с дождём, потекла розовой струйкой. — Чувствуешь? — Виктор слизнул кровь с его кожи прямо во время очередного мощного удара. — Ты уже не человек. Ты моя игрушка. Кончай, сука. Кончай, пока я ебу тебя на виду у всего мира. Алексей кончил с хриплым рыданием — член дёрнулся, выплёскивая сперму на капот, тело сжалось вокруг Виктора так сильно, что тот зарычал и излился сам, заполняя его горячим, густым. Дождь смывал всё — сперму, кровь, слёзы. Виктор вышел из него, застегнулся и потянул за ошейник, заставляя Алексея встать на дрожащих ногах. — Завтра тебя увидят все, — прошептал он ему в ухо, слизывая дождь с его шеи. — И ты будешь умолять меня трахнуть тебя при них.