Ошейник и лезвие

Вечеринка началась ровно в десять, когда особняк наполнился приглушённым светом и запахом дорогого виски. Виктор не стал объяснять. Просто пристегнул к ошейнику Алексея длинную серебряную цепь, провёл ладонью по его голой груди, где вчерашние порезы ещё блестели свежими корочками, и сказал спокойно: — Сегодня ты будешь на виду. Не прячься. Не закрывай глаза. Пусть они видят, чья ты пизда. Алексей стоял посреди гостиной полностью голый — только ошейник и цепь. Свежие разрезы на бёдрах, животе и рёбрах были специально не заклеены: Виктор хотел, чтобы все видели. Кровь уже не текла, но тонкие красные линии выделялись на бледной коже, как татуировки собственности. Член Алексея предательски стоял, тяжёлый и мокрый на головке, хотя внутри всё дрожало от унижения. Он знал этих троих. Доверенные люди Кейна. Те самые, что были на ужине под столом. Теперь они сидели в кожаных креслах с бокалами в руках и смотрели прямо на него. Виктор сел в большое кресло во главе, потянул за цепь, заставляя Алексея опуститься на колени между его ног. — Смотрите, — сказал он гостям спокойно, будто показывал новую машину. — Моя собственность. Год назад он пытался меня сдать. А теперь сам просит нож и член. Один из них — седой, с шрамом через щёку — усмехнулся, отпивая виски. — Красиво сломал. Виктор не ответил. Просто расстегнул брюки, выпустил уже твёрдый член и толкнул Алексея лицом вниз. Тот открыл рот сам, без приказа, обхватил губами головку и начал сосать — глубоко, жадно, как привык. Слюна потекла по подбородку сразу. Гости смотрели. Никто не отводил глаз. — Хорошая соска, — пробормотал второй, молодой, с татуировками на пальцах. — А кровь? Виктор улыбнулся уголком рта. Взял нож со стола — тонкий, уже знакомый — и провёл лезвием по внутренней стороне бедра Алексея, прямо по старому разрезу. Кожа разошлась легко, кровь выступила яркой полосой. Алексей всхлипнул вокруг члена, но не отстранился. Виктор слизнул кровь языком, не вынимая хуя из его рта, и толкнулся глубже, в горло. — Видишь? — сказал он гостям. — Он уже не сопротивляется. Он течёт от этого. Третий гость, самый старший, только кивнул, глядя, как кровь капает по бедру Алексея на ковёр. Виктор трахал его рот ещё минуту, потом резко вытащил член, мокрый от слюны, и рывком поставил Алексея на четвереньки лицом к гостям. Цепь натянулась, ошейник врезался в горло. — Смотрите внимательно, — прорычал Виктор, становясь сзади на колени. — Сейчас я покажу, как он кончает от унижения. Он плюнул на ладонь, размазал по члену и вошёл одним толчком — грубо, по самые яйца, растягивая сухую, но уже привычную дыру. Алексей закричал, тело выгнулось, но Виктор держал за цепь, не давая упасть. Начал долбить сразу жёстко, глубоко, каждым ударом вбиваясь до предела. Бёдра шлёпали по ягодицам громко, грязно. Кровь от свежего пореза стекала по бедру, капала на пол. — Смотрите, как течёт, — рычал Виктор, ускоряясь. — Жопа сама сжимает. Скажи им, кому ты принадлежишь. Алексей хрипел, слёзы текли по щекам, но голос не дрогнул: — Хозяину… я хозяина… Виктор рассмеялся и провёл ножом по его пояснице — новый разрез, длинный, жгучий. Кровь хлынула сильнее. Он слизнул её прямо с кожи, не останавливая толчков, и гости молчали, только дышали тяжелее. Один из них уже расстегнул свои брюки, глядя, как член Алексея болтается между ног, капает на ковёр густыми нитями. — Кончай, шлюшка, — приказал Виктор, вгоняя член особенно глубоко и крутя бёдрами. — Кончай на глазах у них. Покажи, какой ты стал. Алексей кончил с рыданием — громким, сломленным. Сперма брызнула на пол длинными струями, тело забилось в конвульсиях, стенки сжались вокруг члена Виктора так сильно, что тот зарычал и излился сам — горячо, густо, заполняя его до краёв. Сперма потекла по бёдрам вместе с кровью, грязная, розовая, блестящая. Виктор не вышел. Остался внутри, прижимая дрожащее, окровавленное тело к себе, целуя его в шею, где пульсировала артерия. — Один из них захочет тебя, — прошептал он ему на ухо так тихо, чтобы слышали только они. — Я убью его. А потом трахну тебя в его крови.